Ольга Белозубова – Капкан для (не) Весты (страница 47)

Старик вдруг сфокусировал взгляд на Весте.

— Отстранился, забыть ее пытался... Не получилось ничего, чего уж там, — махнул он рукой. — Только потом делами совместными вместе с Романом занялся, потому и бывал у вас дома, а позже выяснил, что он на Доре ради денег женился, ради приданого.

Веста кивнула.

— Знаю, тоже это вспомнила.

— Так вот, — продолжил Жигунов, — думал я ей рассказать всё, но у них уже ты была. Не стал. А когда вы в Хорватии отдыхали в том году, я приезжал, чтобы вопросы рабочие решить, согласовать проект один. Рядом поселился. А на мать твою нечаянно наткнулся уже перед отъездом, по берегу гулял, не спалось.

Веста опустила глобус на стол, но руки с него так и не убрала.

— В общем, часть беседы ты уже знаешь. Дора рассказала мне, что узнала о муже. Тогда-то я и решил: может, разведется да за меня выйдет... Отказала она мне, ну, ты помнишь. И когда дернулась и упала, ты, получается, и убежала прочь. А я к ней кинулся, в чувства приводить начал.

— И? — затаила дыхание Веста.

— Что и? Привел. Очнулась она — ударилась просто немного. Мы потом с ней еще сидели, разговаривали спокойно. Ты мне не веришь ежели, так у отца спроси своего. Он через минут двадцать заявился, орал как резаный, чего это мы расселись. Дора его жена и прочее и прочее. Она разозлилась, обоих прогнала. Ну, мы и ушли вместе, у вас дома еще беседовали. Сознался ему честно, что Дора его выбрала, чтоб ценил ее.

Иван Альбертович отвел взгляд от Весты.

— Знала бы ты, как я себя виню, что ушел тогда! Ведь могла бы Дора жива остаться, не оставь я ее в ту ночь на берегу. Сколько искал ее, сколько времени и сил на это потратил, но так и не нашел...

Глаза Весты заблестели от слез. Надежда, что мать все-таки жива, растаяла.

— Я с этой виной всю жизнь и живу, дочка... Так и не женился больше. На отца твоего смотреть не мог, его винил одно время, но потом в вашей жизни прочно обосновался, когда понял, что проблемы у него в бизнесе. Помогал как мог. Не ради него, ради тебя.

«М-да, вот и Максим ровно то же самое сказал, когда отцу помог».

Иван Альбертович хмыкнул.

— Только вот я от обвинений в его адрес избавился, а он в твой — нет. Ты его, Веста, сильно не осуждай. Стар он уже, не исправить. Я же видел, как он к тебе относился, как-то поговорить с ним решил, когда он напился, чего он с тобой как с неродной.

— И что он ответил? — громко сглотнула Веста. Этот вопрос преследовал ее всю жизнь, но ответа она так и не получила. Да и вряд ли отец признался бы сам...

— Ты ведь копия Доры, милая, — развел руками Жигунов. — Он на тебя смотрел и грехи свои видел. А себя винить непереносимо ему было, вот и решил на дочь всё свалить. Дескать, если б не ты, развелась бы с ним Дора, может, со мной в ту ночь ушла. А так ты ему живым напоминанием служила о его алчности, лживости и предательстве. Так мне однажды и сказал: «На нее смотрю, а вижу Дору. Взгляд ее укоряющий, обвиняющий. Спать не могу спокойно, душу мою ест».

«Нет там души, нет!» — всхлипнула Веста. Вот оно что. Напоминание... Она-то радовалась, что на мать похожа, но не всем это, оказывается, по нраву пришлось.

— Ну, веришь мне? Хочешь, прямо сейчас отцу позвоним, чтоб он подтвердил мой рассказ?

— Не надо никуда звонить, Иван Альбертович, я верю...

Веста подошла, уселась на диван рядом со стариком и разрыдалась. Они обнялись и начали вместе немного качаться из стороны в сторону, будто успокаивая друг друга.

— Ты уж прости меня, — заговорил Иван Альбертович, — я ведь и Прохора женить на тебе хотел, чтоб ты ближе была. Глупый старик... Думал, рядом с тобой оболтус мой исправится, деток ваших понянчу. А он вон что удумал, тебя украсть.

— Он удумал... что? — резко разжала объятия Веста и ошарашенно уставилась на несостоявшегося свекра.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет ворвался Максим.

— Веста, нам нужно поговорить!

Глава 65

— В очередь, Максим, в очередь... — хмыкнул Иван Альбертович. — Давай сначала разберемся с Прохором.

— С тобой всё в порядке? — Макс увидел заплаканное лицо жены, и сердце тут же болезненно сжалось.

«Ну, если он ей что-то сделал...» — сжал руки в кулаки он.

Веста этого не заметила, в отличие от Жигунова.

— Да не кипятись ты, — зацокал языком тот. — Эх, молодая кровь, горячая. Присядь лучше, мне есть что рассказать вам. Обоим.

Максим разместился в кресле, развернув его лицом к дивану, на котором так и остались сидеть Веста с Иваном Альбертовичем. Разве что Веста переместилась к краю, чтобы облокотиться о подлокотник.

— Не секрет для вас, что сына я взаперти держу за городом.

Максим и Веста кивнули одновременно.

— Думал, посидит один, без связи с внешним миром, да поумнеет, но просчитался крепко, — вздохнул Жигунов. — Людей ведь к нему приставил самых надежных, из тех, что давно работали. Только деньги — дело такое. Один из охранников позарился на обещанный куш, когда с ним Дробышев связался. Начал записки передавать.

Иван Альбертович встал и начал ходить по кабинету.

— В общем, они сначала Весту просто попугать хотели. Вроде как чего ей спокойно живется, пока Прохор взаперти. Пусть, дескать, не спится ей. Подарки какие-то слали. У Дробышева денег куры не клюют, зато мозг петух выклевал. Они так и не сознались, сколько отсылали сюрпризов. Как дети, честное слово.

— Один! — воскликнула Веста.

— Два! — одновременно с ней отрезал Максим и заметил ее округлившиеся глаза. Махнул рукой, мол, потом объясню.

— Должно было быть всяко больше. Видать, хорошо твои безопасники работают. А вот когда Веста ко мне переехала, Дробышев быстро об этом узнал, и ему совсем крышу снесло. Он Прохору план предложил: Весту выкрасть. Из моего дома выкрасть! — вскипел Жигунов. — Совсем ополоумели!

— Дальше что? — сквозь зубы процедил Максим. Он в офисе, значит, прохлаждался, пока его жене опасность угрожала... Хорош муж, что сказать.

— Планировали выкуп просить и свободу для Прохора, а потом с ним уехать из страны. Они, оказывается, бизнес какой-то открыть хотели, только без Прохора Иван не смог бы начать, потому и затеял это всё.

— А как вы вообще узнали об этом? — прошептала Веста побледневшими губами, поежилась и обняла себя руками.

— Дак я присматриваться сразу начал, как только мне Максим позвонил по поводу цветов. Начальнику службы безопасности сообщил, чтобы следил за своими голубчиками. Вот и вычислили услужливого шпиона. Только брать сразу не стали, предъявить ведь было нечего. Решили брать с поличным, когда узнали, что они во время приема Весту увезти хотели.

Максим вскочил с кресла.

— Да как вам в голову пришло так Вестой рисковать! Вы о чем думали? — взъярился он.

— Максим Богданович, у меня по всему периметру люди. Они бы даже из дома с ней не вышли. Камеры в каждом углу. Мы ждали, когда с Вестой свяжется их человек, который сюда через кейтеринговую компанию проник, чтобы тут же взять.

— Та официантка? — протянула Веста.

— Она самая, — кивнул Иван Альбертович. — В общем, за Дробышевым часть моих людей уже поехала. Теперь нам есть что ему предъявить. Как миленький в тюрьму сядет. Сообщников повязали, и они так за свои шкуры распереживались, что мигом Ивана сдали. Теперь беспокоиться не о чем, всё кончилось. И опасности можете не ждать, они вас больше не потревожат. Ни тот, ни другой.

Жигунов-старший снова подошел к дивану и обессиленно на него опустился.

Потер лоб ладонью и с досадой продолжил:

— Что с Прохором делать только, ума не приложу. В тюрьму его с Дробышевым за компанию, что ли?

И вдруг закряхтел, схватился за сердце, побледнел.

Махнул рукой в сторону стола.

— Там... таблетки мои должны лежать, дай, дочка, — обратился к Весте.

Та мигом вскочила на ноги и уже через полминуты протягивала старику таблетку и стакан воды.

Вскоре Иван Альбертович пришел в себя.

— Веста, Максим, — посмотрел он на них по очереди, а потом понурился, — вы уж простите старика, что такого сына воспитал. Столько проблем от него. Не доглядел я. Пойду прилягу, что-то не ахти себя чувствую...

Максим встал с кресла и помог Ивану Альбертовичу подняться, проводил к двери.

Перед тем как выйти, Жигунов-старший сказал:

— Максим, ты с Вестой как договоришь, ко мне зайди, я детали расскажу, согласуем действия.

Макс кивнул и закрыл дверь. Обернулся к Весте, которая снова села на диван.

— Я... Мне... Веста, я хочу тебе кое-что рассказать. Выслушай меня, прошу.

— С-слушаю. — Голос ее все-таки дрогнул.