Ольга Белозубова – Капкан для (не) Весты (страница 44)

Отработка давалась ой как непросто. Лицезреть Максима каждый день много раз и не иметь возможности прикоснуться, сказать что-то ласковое, увидеть любовь во взгляде... Суровое испытание, мучительное.

Пусть они не вместе, пусть приняли обоюдное решение, но чувства никуда не делись. Да и не могли за столь короткий срок. По крайней мере чувства Весты.

Она безумно тосковала по мужу, по ночам на автомате пыталась нащупать его рукой. Этот паразит даже снился ей каждую ночь, словно задался целью свести с ума.

Жаль, не было у нее волшебного тумблера или, на худой конец, таблетки, чтобы избавиться от ненужных чувств, заморозить их навсегда.

Пару раз ей казалось, что Максим вот-вот передумает — так проникновенно он на нее смотрел... Но нет, он каждый раз неизменно проходил мимо и ничего не говорил.

Зато не единожды выжидающе смотрел на нее.

«Он что, ждет, что я передумаю, что ли? То-то рисуется тут постоянно, чтобы я наконец-то осознала, какое золото теряю, и примчалась к нему со словами „я ваша на веки, на фиг мне дети?“» — причитала Веста про себя.

«Ну да, люблю я тебя, люблю, скотина ты этакая! — мысленно не раз беседовала с Максимом она. — Только что мне с этой любви? Я же знаю себя... Не смогу я быть счастлива без детей. В конце концов, скачусь в депрессию сама и тебя счастливым не сделаю, еще и обвинять начну!»

А к концу второй недели решилась: вот подойдет и скажет ему это вслух. Попытка не пытка. Беременность-то точно не рассосется, да и в страшном сне ей бы такое не приснилось, а вот он... может ведь и передумать, так ведь?

Две недели на обдумывание — это много или мало?

В пятницу, ближе к вечеру, Веста направилась на пятый этаж, чтобы поговорить с Максимом.

Ей чуть не прилетело в лоб дверью: тот как раз выходил из кабинета.

Явно удивился.

— А я как раз с тобой поговорить шел. Ну проходи.

Он посторонился и впустил ее внутрь.

Закрыл дверь, развернулся и окинул жадным взглядом. А потом сделал то, чего Веста никак не ожидала.

Стремительно преодолел расстояние между ними и сгреб ее в охапку. Стиснул от души, зарылся носом в волосы, с силой втянул ее запах.

Ноги тут же ослабли. Такой родной, такой до боли любимый...

— Веста, моя драгоценная Веста... — с горечью в голосе прошептал он. — Я так скучал... Я люблю тебя!

Глаза Весты тут же заблестели от слез, а сердце сжалось в болезненном спазме.

Зачем ей это говорил? Зачем душу рвал? Зачем?!

— Останься со мной! — вдруг горячо взмолился он.

«Передумал? Он передумал!» — невероятное чувство восторга разлилось по всему телу.

— Ты передумал? — с надеждой в голосе озвучила она свою мысль.

Максим отвел взгляд, отстранился.

— Я... Я не могу, Веста. Прошу, пойми. Ты слишком многого от меня хочешь. Всё что угодно, только не это.

— Тогда нам не о чем разговаривать... — глухо проговорила Веста, обошла Максима и направилась к двери. — На следующей неделе поедем подавать заявление в загс.

Вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.

И почувствовала, как ее сердце покрылось льдом, чтобы тут же разлететься на тысячи впившихся в душу осколков. Каждый из которых стал невыносимым напоминанием о том, что они потеряли.

Глава 62

— Прием? — с едкой ухмылкой приближался к Весте Прохор. — Какой прием ты собралась устроить? Разве маленьким девочкам можно устраивать официальные приемы?

Девочка? О чем он?

Веста посмотрела на себя и поняла, что она действительно маленькая девочка в нежно-голубом платьице.

Из-за спины Прохора словно из ниоткуда появился Дробышев. Глаза его горели красным огнем, и он зловещим голосом произнес:

— Иди сюда, Веста, у меня для тебя есть кукла!

Достал из-за спины лысого пупса с оторванной ногой и протянул к Весте руки, двинулся вперед, словно зомби из фильмов-ужастиков.

Веста подорвалась в холодном поту и села в кровати, рукой держась за горло. Только оттуда ни раздалось ни звука, как обычно.

Приснится же такое... Переработала! Вчера весь день занималась улаживанием оставшихся моментов с приемом, видимо, сказалась усталость.

Веста перевела взгляд на часы. Шесть утра. Можно и вставать, всё равно вряд ли уснет после такого...

Уж лучше бы снова Максим приснился. Те сны оставляли после себя горечь утраты, но хотя бы не пугали до бешено колотящегося сердца.

***

— Веста, дочка, ты превзошла сама себя! — беспрестанно восклицал Иван Альбертович, обходя особняк и рассматривая декорированное убранство. — Я знал, что на тебя можно положиться.

Он крепко обнял Весту и обеспокоенно поинтересовался:

— Ты как? Что-то хмурая больно, да и круги под глазами. Я не слишком тебя загрузил?

— Нет-нет, что вы, Иван Альбертович, всё в порядке, просто сон плохой приснился. Вот прием пройдет сегодня, как полагается, а потом и отосплюсь вволю до следующего, — ободряюще улыбнулась старику Веста.

Она не знала, что бы вообще без него делала. Жигунов-старший заботился о ней и относился так тепло, словно она действительно была его дочерью. По крайней мере именно так ощущала себя рядом с ним. Он даже в клинику с ней съездил к врачу.

А еще проводил с ней вечера, много рассказывал и делился знаниями. Стал тем самым плечом, на которое можно опереться.

Веста не понимала, чем заслужила такое отношение. Впрочем, Иван Альбертович знал ее с самого детства, возможно, причина в этом. К тому же дареному коню в зубы не смотрят, так ведь?

Веста не отказывалась от помощи и поддержки, да и зачем?

Крайности — от тотального подчинения до полной независимости — больше не для нее, ведь она отвечала уже не только за себя.

С каждым днем малышка внутри росла, и с каждым днем Веста чувствовала, как росла и ее нежность и любовь к дочери.

Знал бы Макс, от чего отказался...

«Ну хватит! — приказала себе Веста и даже ногой притопнула. — Пора перевернуть эту страницу».

И направилась в кухню, чтобы узнать, всё ли там готово к приему гостей.

Через пару часов дом наполнился гостями. Привычная тишина сменилась многоголосым гулом и музыкой.

Дамы в изысканных нарядах и кавалеры в костюмах с иголочки обменивались дежурными фразами и поглощали приготовленные для них яства и напитки. Вездесущие официанты практически незримо сновали туда-сюда.

Веста удовлетворенно кивнула. Всё шло как по маслу: никаких накладок, недоразумений и задержек. Всегда бы так!

Она и сама какое-то время пообщалась с гостями, но вскоре поняла, что безнадежно устала. Решила сообщить Ивану Альбертовичу, что отправится в свою комнату на полчасика, и начала искать его взглядом.

Но тот как сквозь землю провалился.

— Веста Романовна, — вдруг легонько тронула ее за плечо девушка-официантка. — Вас Иван Альбертович искал. И явно был очень взволнован. Сказал, что будет ждать в дальнем кабинете. Пойдемте, я вас провожу.

И Веста отправилась за миловидной шатенкой. Силилась и пыталась понять, где могла ее видеть, а потом дошло: та просто чем-то походила на маму и на нее саму.

«Бывает же... Интересно, что случилось?» — гадала, пока шла. Стало тревожно, но она уговорила себя не волноваться раньше времени.

Когда они подошли к нужному кабинету, шатенка его открыла и пропустила Весту внутрь, зашла следом сама и прикрыла за собой дверь.

Только вот Ивана Альбертовича внутри не оказалось.

Веста перевела непонимающий взгляд на официантку и подняла брови.