Ольга Белозубова – Капкан для (не) Весты (страница 4)

Следом побагровел и Прохор. Маска доброжелательности и виноватости слетела с лица и сменилась злобной ухмылкой.

— Девочка моя, это ты зря... Очень зря...

Он начал надвигаться на Весту, которая застыла у открытого окна на лоджии. А когда придвинулся вплотную, навис над ней и процедил сквозь зубы:

— Ты всё равно станешь моей. Только теперь, когда вернешься, будешь делать так и то, что я скажу. — А потом оскалился и добавил: — И да, милая, мы еще займемся твоим раскрепощением, потому что ты и правда бревно в постели. Но ничего, я над тобой поработаю.

— Да ты... ты... — Веста хватала воздух ртом и лишь несвязно что-то бормотала. А затем вдруг отвесила хлесткую пощечину жениху. У того аж в ушах зазвенело. — Козел! Пошел вон!

Она упрямо вздернула подбородок.

Прохор зарычал и сжал кулаки. Этот жест не остался незамеченным.

— Что, ударишь меня?

Жених заскрипел зубами и сделал шаг назад.

— Ты ко мне придешь, Веста. И быстрее, чем думаешь. И вот тогда ответишь за всё. И милым и добрым я уже не буду, запомни. Можешь не провожать.

Он развернулся и вышел из кухни, а вскоре Веста услышала громкий звук захлопнувшейся двери.

Глава 5

Ночью Веста проснулась, потому что услышала какой-то шум в подъезде. По спине пробежал неприятный озноб: вдруг это Прохор?

Сердце застучало как сумасшедшее: у него же остался ключ от ее квартиры!

Черт! Вот дура! Как можно было об этом забыть? И другой вопрос: как же теперь этот ключ забрать? Видеть жениха, теперь уже бывшего, решительно не хотелось.

Веста на цыпочках подкралась к двери и посмотрела в глазок.

Это соседи — молодая пара — вернулись домой. Судя по поведению, подшофе. Поэтому никак не могли попасть ключом в замочную скважину, попеременно отбирая его друг у друга. Они громко хихикали и шутливо дрались.

«Фух», — громко выдохнула Веста и устало провела рукой по лбу. Пульс начал снижаться, колени перестали трястись, только вот сна уже не было ни в одном глазу.

Она отправилась на лоджию и долго смотрела на ночной город. Большая его часть была как на ладони, ведь жила на двадцатом этаже.

Веста не могла понять, что случилось с ее милым женихом буквально в одночасье.

Как он мог так измениться? Верить в то, что он не менялся, а всегда был таким, оказалось слишком больно. Почему он ей угрожал? С чего решил, что она вернется, да еще и после такого?

Из головы никак не шло бревно. То ли он сказал это специально, лишь бы позлить, то ли и правда так думал. А ведь Весте с ним было так хорошо! Она думала, что это взаимно. Оказывается, он ее попросту терпел.

Это больно било по самолюбию. Да, она скромная, даже стеснительная, но готова учиться! Только такой учитель, как Прохор, ей уже и даром не нужен. Она представила, как он склоняется над ней со злобным оскалом, и содрогнулась.

Тревога из-за туманного будущего разлилась по венам и так и не дала уснуть. Веста выныривала из тяжелой дремоты от малейшего шороха.

Проснулась разбитая, и даже застонала спросонья. Голова трещала так, будто она пила несколько дней подряд. К слову, пить Веста пробовала, и в первый же раз умудрилась напиться бокалом вина. После этого не могла соображать и на целый день выпала из жизни. Справедливо решила, что это не для нее, и больше не экспериментировала.

И сразу же, как проснулась, подумала об отце. Вот кто успокоит и поможет.

Веста искренне любила папу. Тот, как владелец автомобильного завода «Оникс», был очень занятым человеком, и потому времени дочери практически не уделял. Тем более ценными казались те крохи, которые периодически ей доставались.

О том, чтобы ехать к нему с утра, даже думать не стоило. Отец, скорее всего, уже на работе. Пытаться выловить его там — занятие бесперспективное. А вот вечером, часиков после девяти, она к нему и наведается.

Конечно, рассказывать о постельных делах не станет, слишком уж стыдно от одной только мысли об этом. Но вот остальное...

Уж папа точно подскажет, как быть в данной ситуации. Тем более что сам он женился два раза, а в третий раз до загса не дошел, хотя дату назначили, поэтому опыт в таких делах точно имелся.

Да, папа очень радовался, когда Веста приняла предложение Прохора.

Значит, желает ей счастья и уж точно защитит от Жигунова. Иначе и быть не может, так ведь?

Глава 6

— Привет, папочка! — Веста кинулась отцу на грудь и крепко его обняла.

Седой грузный мужчина с большим носом и светло-серыми глазами неуклюже провел рукой по спине дочери и отстранился. Никогда не любил обниматься, и она об этом прекрасно знала, а всё равно зачем-то полезла.

— Рад тебя видеть, — улыбнулся он, но глаза его при этом остались холодными. — Ну рассказывай, зачем пожаловала. Я-то думал, у невесты и минуты свободной нет.

Они прошли в его рабочий кабинет — настоящую мрачную берлогу, обставленную массивной мебелью. Дочь как-то давно спрашивала, как отец мог тут работать, ведь на нее темные тона этой комнаты словно давили. Но Романа Викторовича всё устраивало. Вот и теперь он устроился в своем кресле и достал сигару, а Веста присела напротив.

Вскоре отцу принесли бокал с виски, а Весте — кружку чая.

Только вот бледная дочь всё гипнотизировала взглядом свои руки и молчала.

Роман Викторович понял: что-то случилось. Но что?

«Такой сумасшедший день выдался, а тут еще и она... Ладно, раз уж приехала, придется выслушать», — вздохнул он про себя.

— Веста? — выдернул он дочь из раздумий.

А та нервно кусала губу. Потом вдруг выпрямилась и четко произнесла:

— Папа, я не выйду замуж за Прохора.

Бокал с виски выпал из рук отца, приземлившись на стол, и янтарная жидкость разлилась по деревянной поверхности.

Отец и дочь не сговариваясь вскочили с мест и начали смотреть, как жидкость бежала к краю стола и исчезала, маленьким водопадом устремляясь вниз, на дорогой иранский ковер.

«Она же его любит, что произошло? — недоумевал отец. — Черт, это всё совсем не вовремя...»

Вскоре беспорядок убрали, а Роману Викторовичу принесли новый бокал. Он поерзал в кресле, устроился поудобнее, а затем сцепил руки в замок, подался вперед и уставился на сидевшую напротив дочь немигающим взглядом.

— Веста, я жду объяснений.

Дочь окаменела, вцепилась дрожащими пальцами в ворот платья, а потом вскинула подбородок. И, наверное, впервые в жизни отец услышал от нее строгий ответ:

— Я не выйду замуж за Прохора.

— Почему же? — нахмурился Роман Викторович и отметил состояние дочери: «Ну точно, просто трясется перед свадьбой, вон, руки как дрожат. Ничего, сейчас вправлю ей мозги на место».

— Он со мной только из-за денег, пап! Я подслушала его разговор. Я ему не нужна, он меня даже не любит. Так и сказал, что я лишь способ добраться до денег Ивана Альбертовича.

Чем больше рассказывала дочь, тем больше хмурился отец. В конце концов его брови превратились в одну сплошную линию, и тут дочь добавила:

— А еще он мне изменяет, пап...

И глаза ее наполнились слезами. Она, захлебываясь словами и краснея, поведала об Анжеле. И о визите Прохора, и о разбитом телефоне.

Роман Викторович тяжело вздохнул, а потом откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

«М-да, ситуация... Ничего, милые бранятся — только тешатся. Слишком многое на кону».

Обвел дочь взглядом и отчеканил:

— Веста, вы что, прямо перед свадьбой умудрились поссориться?

Дочь округлила глаза.

— Нет, пап, я же сказала, что...

— Я слышал, что ты сказала, дочь. И это очень похоже на предсвадебный мандраж. Ты боишься, что будешь плохой женой, он боится, что будет плохим мужем, вы вместе боитесь, что ничего хорошего из вашего брака не выйдет. Это всё пустое, дочь. Не дури.

Веста вскочила с места и замахала руками.

— Как это пустое? Пап, он же мне изменяет!