Ольга Баринова – Начать сначала (страница 4)
- Она, то есть я, подписала это в день свадьбы, - прошептала Нина. - Не читая. Он протянул мне документы, а я улыбнулась, как влюбленная дурочка, и поставила подпись.
Лизхен заглянула через плечо.
- И что это значит, госпожа?
- Это значит, что все доходы с моих земель дражайший супруг забирает себе. И это уже не изменить.
- Чудно вы говорить стали, госпожа. Раньше про такое и думать не смели…
Нина опустилась на корточки, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Она перебирала бумаги дальше. Долговые расписки - супруг Нинель любил перекинуться в кости. Брачный контракт - Райнер обязывался содержать жену, но пункт был сформулирован так размыто, что не стоил ничего.
И вдруг - другая бумага. Тонкая, почти прозрачная, с красной сургучной печатью.
«О неприкосновенной доле»
Нина развернула ее.
«Согласно древнему закону королевства, за каждой благородной дамой, вступающей в брак, сохраняется право на неприкосновенную долю - дар отчего дома, которая не может быть отчуждена, продана, заложена или передана в управление кому бы то ни было. В случае вдовства или расторжения брака сие имение остается в полной собственности благородной дамы…»
- Ммм…Расторжение брака – это интересно… Значит, здесь возможно развестись… - прошептала Нина.
Дальше шел список.
«Гранфельд. Земли, леса, починки. Передано баронессе Нинель фон Торн, урожденной фон Гран, в качестве неприкосновенной доли. Управление оным имением осуществляется лично владелицей. Доходы с имения не подлежат изъятию …»
- Вот оно, - прошептала Нина. - Гранфельд – это только мое. Эту бумагу они не смогли переписать.
Она прижала пергамент к груди. Потом быстро сложила и сунула за пазуху. Все остальное - брачный контракт, дарственную, опись приданого – аккуратно сложила обратно.
- Лизхен, ты же грамотная, поищи все, где есть мое имя. Мне надо во всем разобраться.
- Вы хорошо обучили меня, госпожа - Лизхен закивала и принялась рыться в сундуке.
Нина тем временем подошла к столу, взяла перо, чернила и чистый лист.
Нина перечитала. Каждое слово в этом письме было ложью - от первой до последней буквы. «Заботливая» свекровь, которая била ее по любому поводу. «Благо», которое она получила от Хелен - многолетние унижения. Но письмо было идеальным. «Матушка» проглотит его как миленькая.
Она сложила лист и положила его на стол - на самое видное место.
Лизхен закончила перебирать бумаги – ничего серьезного она там не обнаружила, кроме долговых расписок барона.
- Все, госпожа, - прошептала Лизхен. - Уходим.
Они вышли в коридор.
И тут же замерли.
Прямо по коридору, им навстречу, шла Марта.
ГЛАВА 4
Злобная управляющая с лицом бульдога двигалась медленно, освещая себе дорогу масляной лампой. Она не спала. Она что-то искала - или кого-то.
- Назад, - прошептала Нина, утягивая Лизхен в кабинет.
Они замерли за дверью, прижавшись к косяку. Шаги Марты приближались.
- …где эта дура Лизхен? - донесся грубый голос. - Велели запереть, а она… ох, попадись только мне – шкуру живьем спущу…
Она прошла мимо. Свет ее лампы блеснул под дверью. Нина затаила дыхание.
Марта остановилась на секунду. Нине показалось - на целую вечность. Марта замерла. Нос ее дернулся, как у ищейки. Она повернула голову к двери кабинета - туда, где затаились Нина и Лизхен.
- Что-то здесь, нечисто, - пробормотала она. - Лиззи, ты там, крыса?
Нина зажала Лизхен рот рукой. Сердце ее бешено колотилось.
Марта подергала ручку. Заперто.
- Ну, погодите, - сказала она и пошла в сторону людской за подмастерьем.
Нина выдохнула. Лизхен тихонько заплакала от облегчения, зажимая рот рукой.
- Тихо, милая, - прошептала Нина. - У нас от силы пять минут. Бежим.
Они выскользнули из кабинета и, пригибаясь, побежали к черной лестнице.
- Госпожа, - прошептала Лизхен, дергая Нину за рукав. - Нам нужна еда. У нас ничего нет, а на лошадях ехать два дня.
Нина замялась. Лизхен была права. В каморке у нее не было ни корки, а у Лиззи после обыска забрали даже краюху, что она спрятала за пазухой.
- Кухня там, - Лизхен кивнула в сторону лестницы вниз. - Я знаю, где повариха держит припасы. Я… я много раз брала оттуда для вас потихоньку.
- Что бы я без тебя делала, - растроганно ответила Нина. – Ты так рисковала.
- Голодать тоже не дело, - ответила Лизхен с неожиданной твердостью. – Если вы упадете по дороге, а я вас не дотащу.
Нина вздохнула.
- Ты права. Только быстро. И тихо.
Кухня была огромной, темной комнатой с низким сводчатым потолком. Два очага давно прогорели, но угли еще тлели, наполняя воздух терпким запахом дыма. На столах громоздились горшки, миски, разделочные доски. Где-то в углу сонно вздыхала кошка.
Лизхен двигалась уверенно, как человек, который провел здесь годы. Она бесшумно обошла стол, достала из-под лавки холщовый мешок и начала наполнять его: краюха черного хлеба, кусок вяленого мяса, две луковицы, горсть соли в тряпице, головка сыра.
Нина стояла у двери, вглядываясь в темноту коридора.
- Быстрее, - прошептала она.
- Сейчас, - Лизхен потянулась к полке за флягой с водой.
В этот момент за дверью послышались тяжелые шаги. Кто-то спускался по лестнице.
- Туши свет, - прошептала Нина.
Лизхен задула масляную лампу, оставленную на столе, и спряталась под столом. Нина скользнула за печь, прижавшись спиной к теплым кирпичам.
Дверь скрипнула.
Вошла повариха - грузная женщина в засаленном переднике, с растрепанными седыми волосами. Она зевала, почесывалась и явно спросонья ничего не видела в темноте.
- Кто лампу погасил? - пробурчала она, шаря рукой по столу. - Опять эти девки…