Ольга Асташенкова – Человеческая стая (страница 8)

– Это платье носила третьеклассница, – сказала мать. – А тебе оно подошло.

Поля замерла. Она не понимала, чем заслужила упрёк. Но уловила его в этом ровном голосе, малейшие оттенки которого она различала с самых первых лет своей жизни. Одежда Полю мало интересовала. Новые вещи приносили мимолётную радость. Те, что покупала мать, казались ей красивыми. И не более.

– Ты очень быстро растёшь, – заметила мать, а Поля внутренне сжалась. – Мне приходится слишком часто покупать тебе одежду. А мне не на что, Поля, так что постарайся не вырасти из формы хотя бы год.

Поля обещала, что не будет расти.

– Вот отец бы на тебя посмотрел, сразу узнал бы свою мать, – мама обронила это невольно и тут же вздрогнула, как будто испугалась собственных слов.

А Поля давно знала: она не похожа на маму, потому что пошла в папу, вернее – в его мать. Но её Поля видела лишь несколько раз и плохо помнила свою бабушку по отцовской линии, бабушку Ксюшу. Да и не интересовалась ею. Детская память показывала ей необъятную женщину с огромной грудью – гораздо большей, чем у фигуристой бабушки Насти, и круглым, как яблоко, животом. Эдакую женщину-гору. Поле было комфортно жить с мамой и Лерой, она ни в ком больше не нуждалась. Не задумывалась, хочет ли увидеть бабушку Ксюшу ещё когда-нибудь. То же самое касалось и отца. Мать неохотно говорила, что у него другая семья, а Поля появилась незапланированно. Но у Поли не возникало чувства, что так не должно быть. Все были на месте: и Поля, и мама, и Лера, и книги, которые она любила. Отца она не знала и не печалилась, что его нет. У неё и без него была семья. Лишь тенью в подсознании маячили «другая дочь» и братья, но пока эта тень была неясной, расплывчатой. Такую не разглядишь, если не присматриваться.

К школе мать готовила Полю давно. И это касалось не только знаний. Мать потихоньку покупала вещи, необходимые каждому первокласснику. С одной зарплаты – карандашики, линейку, с другой – пенал, с третьей – кисти, краски и альбом для рисования. Когда стало ясно, в какую именно школу пойдёт Поля, мать приобрела прописи и тетради. Те, что указала учительница. И, наконец, где-то достала передник. Не Ленин и не чей-то ещё, а Полин, совершенно новый, с бирочкой, купленный для Поли. Белый, кружевной. И такие же воротнички с манжетами. На каждый день передник полагался чёрный. Поля об этом отлично знала. Но за счастье было просто обладать этой белой праздничной красотой.

И вот в первый день календарной осени – того самого времени года, когда листья безвольно желтеют, увядают и с отчаянием отрываются от стылых веток, – мама взяла Полю за руку и повела в новый мир. В школу.

Перед выходом из дома мать придирчиво осмотрела Полин школьный наряд и одобрительно кивнула. Затем деловито поинтересовалась:

– Как тебя зовут, девочка?

– Осипова Полина Сергеевна! – уверенно заявила Поля. Потом назвала и домашний адрес, и телефон, и даже рабочий номер матери. Поля давно всё это заучила, но мать проверяла её память, объясняя, что дочь должна это с лёгкостью вспоминать в любой ситуации.

Школа находилась в нескольких кварталах от дома. У неё был, как полагается, номер. Трёхзначный. Но события, случившиеся там, могли произойти в любой школе Красногвардейского района города Санкт-Петербурга или любого другого района и города. Поэтому номер не имел ни малейшего значения. Самая обычная общеобразовательная школа, какие в те времена были если не в каждом дворе, то в каждом микрорайоне. Сначала мама с Полей заглядывали и в школу поближе к дому, но там сразу предупредили о математическом уклоне. А никаких способностей к счёту, в отличие от чтения, Поля не проявляла.

В тумане восхищения Поля увидела в школьном дворе огромную сине-бело-коричневую толпу. Несколькими днями ранее мама привела её сюда, показала школьное крыльцо, стадион, площадку для игр напротив. Но тогда здесь было безлюдно. Теперь вся округа гудела детскими и взрослыми голосами. Поля сжимала обеими руками пышный букет светло-розовых гладиолусов. Мама выбрала именно их, объяснив это благородством цветка. Ещё она упомянула, что само название происходит от слова «гладиус», что значит короткий римский меч. В то время Поля ещё не читала о древнем Риме, не заинтересовалась этим фактом и не могла даже представить себе подобное оружие. Но позже с усмешкой думала, как мать оказалась права. Этот воображаемый меч ей в школе пригодился бы. Но утром первого сентября Поля уверовала в силу красоты своего букета. Гладиолусы и правда были хороши. Ярко-розовые на краях лепестков, к центру они теряли яркость, обретая нежный оттенок, а сердцевину словно кто-то присыпал жёлтой пылью. Мама держала Полю за руку, и они медленно протискивались сквозь ряды детей, родителей и учителей, высматривая табличку с надписью «1В». Поля первая заметила её и потянула маму в ту сторону. И вскоре мать уже подвела её к тучной женщине, а Поля вспомнила, что уже видела её, когда приходила в школу впервые. Тогда несколько взрослых задавали Поле вопросы и очень удивлялись, как бегло она читает. Тучную женщину звали Владлена Дмитриевна. И ей предстояло стать первой Полиной учительницей. По фигуре она немного напоминала бабушку Настю, что вызывало хорошие ассоциации. Владлена Дмитриевна Поле понравилась.

Полю не пугали другие дети, хоть она почти всю свою жизнь провела со взрослыми. Рассматривать тех, кто должен был стать её одноклассниками, оказалось захватывающе. Вот же они, те, кто будет делить с ней интересы, увлечения и устремления. Поля скользила взглядом по девочкам в одинаковых коричневых платьицах, по их маленьким личикам, по огромным белым лентам, венчающим у кого хвостик, у кого косичку. И лишь одна девочка отличалась. Её тёмные густые волосы, гладкие и тяжёлые, ниспадали до поясницы. Только одна прядь была заплетена в косичку, венчавшуюся не обычной лентой, а пышным бантом на резинке. Хозяйка этой красоты, вероятно, ощутив пытливый Полин взгляд, повернулась и осмотрела её с ног до головы. Но это заняло лишь мгновение. Она быстро потеряла всякий интерес к Поле и зашептала что-то на ухо стоявшей рядом кучерявой рыжей девочке. А Поля пришла в восторг от этого уверенного и слегка надменного взгляда.

Мальчиков Поля оглядывала с тревогой: а вдруг она встретит здесь тех, с горки? Это волновало её и накануне: ночью Поля не могла заснуть, мучаясь неизвестностью. Но никого с горки здесь не оказалось: те были старше и, скорее всего, из другой школы. И Поля, успокоенная, улыбнулась сама себе.

Серьёзных уроков, конечно, в первый день не было. Малышей со всей торжественностью посвятили в первоклассники, провели пару вводных занятий и отпустили. Поля летала на крыльях восторга. Пересказывала маме взахлёб, как много детей у них в классе, какие они все нарядные, и как кого зовут. Поля запомнила почти всех: девочку с красивыми волосами, Лину, рыженькую Наташу, Женю, Иру, Кристину, Свету, Валю, Машу, даже мальчишек, самых шумных, Пашу, Даню, Игоря, Рому. Остальных, не таких заметных, тоже запомнила, а в первом «В» было тридцать человек, и маме оставалось только удивляться, откуда у дочери такая хорошая память. А Поля ощутила небывалый внутренний подъём. Осень тысяча девятьсот девяносто второго для неё лучилась счастьем. Недели две. Пока не обнаружилось одно обстоятельство.

Все дети из первого «В» жили в ближайших дворах и ходили в один садик. Они знали друг друга до школы. А Поля не знала никого. Они уже дружили между собой, тогда как она хоть и запомнила, как кого зовут, не понимала, как к ним подступиться. На уроках всё было отлично. Но на переменах никто не подходил к незаметной Поле. Среди остальных она внезапно оказалась тихоней со своими книгами и несуществующими мирами. Поля пыталась подойти к одноклассникам сама, но эти попытки не увенчивались успехом. Поле отвечали. Всегда дружелюбно, но тут же бежали играть как прежде, без неё.

Поля не знала, о чём поговорить с одноклассниками и чем заинтересовать их. Первый «В» поделился на спокойных и шустрых. Одни скромно шушукались за партами во время перемен. Другие носились по рекреации, выкрашенной светло-зелёной краской, призванной успокаивать и настраивать на учёбу. Но судя по первому «В», зелёный цвет не справлялся со своей задачей. Игра, которую обожали младшие в средней общеобразовательной, не была уникальной. Она встречалась во многих дворах и в стены школ пришла оттуда. Называлась она «Сифа» и первашей занимала куда больше, чем необходимость настроиться на урок. Поле были ближе те одноклассники, что поспокойнее, но поскольку она не могла придумать, о чём с ними заговорить, выбрала вторых. С ними оказалось легко. Эти дети тут же приняли Полю в свою игру, стоило лишь попросить. Только вот играть девочка не умела. Правила она выучила, наблюдая за другими, но на практике вышло сложнее.

Поля никогда не играла в догонялки во дворе. Если она и занималась спортом, то только в рамках зарядки, которую проводила для неё бабушка Настя вместе с утренней радиопрограммой. Ещё иногда Поля бегала во дворе в собственном комфортном темпе, а теперь оказалось, что её темп намного медленнее, чем у других мальчиков и девочек.

По сути «Сифа» была обычными догонялками, только вот для передачи статуса во́ды требовалось хорошенько стегнуть по преследуемому грязной тряпкой с доски. В первый раз Поле было очень трудно. Она долго гонялась то за одним, то за другим, то за третьим. Даже если у неё выходило кого-нибудь засифить, то Поля тут же получала обратно грязной меловой тряпкой по платью, о котором так заботилась мама. Роль во́ды опять доставалась ей. От страха, что не может никого догнать, Поля терялась, ноги становились ватными. Она спотыкалась и только чудом не падала. Но в тот, первый раз невероятно вовремя раздался звонок. После урока игра собиралась заново, и тряпка уже не оставалась у того, кто закончил во́дой. Всё решалось считалкой.