Ольга Асташенкова – Человеческая стая (страница 10)
Итак, Поля убегала от преследователя, размахивавшего меловой тряпкой, а Даня мчался навстречу. Догадайся она, что может случиться, свернула бы. Но Поля заметила всё слишком поздно. Не успела ни вильнуть вправо, ни отскочить влево. Ловкая нога резко вытянулась поперёк дороги, и Поля, споткнувшись, полетела. Ударилась о пол грудью и проскользила с полметра. На секунду всё исчезло из сознания. А затем ни вдохнуть, ни выдохнуть. В эти дикие мгновения животного ужаса Поля жадно хватала ртом воздух, но в лёгкие он словно не поступал. И вдруг наконец хлынул спасительным потоком. Поля задышала. И заревела. Настолько сильную боль она испытала впервые. Одноклассники обступили Полю. Кто-то поднял её. Совсем рядом мальчишечий голос твердил: «Ну не реви, не реви!» Владлена Дмитриевна, как назло, исчезла из рекреации именно в этот момент. Будь она здесь, Даня бы не поставил подножку: Поля позже это осознала, а стоя в окружении одноклассников, просто ревела от боли и страха. И от обиды. Ведь она совершенно точно видела молниеносно вытянутую ногу Малюты. Глотая слёзы, Поля пожаловалась, что её уронили.
– Покажи мне, кто это сделал! – закричала Женя, маленькая вертлявая девчонка, всегда участвовавшая в играх. – Кто из них двоих?
Сделать это могли только Даня и Паша Яно́вич, и оба уже стояли рядом, щеголяя развязными ухмылками и даже не собираясь скрываться. Первый всегда оказывался в центре происшествий, а второй не отставал. У Паши было широкое пухлое лицо, светлые волосы и добрые круглые глаза. Но он старательно хмурил брови, подражая привычкам Малюты. Поля смело указала на Даню.
– Извинись перед девочкой! – Женя тряхнула тёмной, но не слишком толстой косой. Собранные в хвост, а только затем заплетённые волосы живо летали из стороны в сторону, подчёркивая вертлявость их обладательницы. Теперь Женя смело требовала извинений у самого Малюты. А Полю вдруг обидно резануло произнесённое ею слово «девочка». Одноклассница не помнила, как её зовут. Возможно, даже не знала, что Поля учится в первом «В». А вот Поля отлично знала Женю Максимову. Ещё в сентябре она заметила, что Женя хорошо рисует и любит командовать другими. Такая маленькая, одним взглядом чёрных глаз Женя Максимова указывала сверстнику на его место в её жизни, и он тут же его занимал, будь то рядом или на последней парте её личного вымышленного класса. Единственная из первого «В» Женя пыталась судить происходящее в школе по некоей понятной только ей справедливости. Вот что знала о Жене Поля. А та о ней не знала ничего. Такое одностороннее у них оказалось общение, и от этого Поля ещё сильнее расстроилась.
Подоспела Владлена Дмитриевна и принялась разбираться в случившемся. И тут произошла удивительная вещь. Все одноклассники, минуту назад обвинявшие Даню и требовавшие от него извинений, вдруг резко подтвердили, что Малюта случайно налетел на Полю и она упала. И даже Женя не опровергла эту ложь. Рыданья застыли в горле. Поля затихла. Она стояла среди одноклассников, превратившихся из друзей в предателей.
– Он поставил подножку! – слабо возмутилась Поля, сглотнув удивление.
– Ребята, кто-нибудь это видел? – Владлена Дмитриевна оглядела класс пытливым взором. Все молчали.
– Я случайно, – соврал Даня. Но тут же нашлись свидетели, которые якобы видели, что всё произошло не нарочно.
– Тебе показалось, Поля, – тихий и мягкий тон учительницы убаюкал бы Полю, не знай она правды. – Смотри, все ребята говорят, что это случайность. Даня, извинись перед Полей.
– Извини, – буркнул Малюта, не поднимая глаз.
– Поля, ты принимаешь извинения? – Владлена Дмитриевна улыбнулась, видно, старалась подбодрить её.
И Поля от растерянности приняла их. Но для неё ничего не уладилось. Все видели. Однако никто её не поддержал. По рекреации прокатился звонок, и Владлена Дмитриевна, даже не спросив, больно ли Поле, отправила всех в класс. А Поле было больно.
Весь урок в голове стучало только: «Показалось!» Поля всегда не любила математику, а за ту классную работу впервые получила печать с дождиком.
Вечером Поля совершила серьёзную ошибку, не рассказав о случившемся матери. Та увидела багровый синяк, расплывшийся на половину груди, но поверила объяснениям, что дочь упала, когда бегала. И строго-настрого запретила ей играть в эту хулиганскую «Сифу». По мнению матери подобное занятие подходило только для дворовых детей. Поля же была совершенно домашней.
В школу Полю водила мама. Одну не отпускала, хоть было недалеко. И оставляла её в группе продлённого дня, чтобы Поля не болталась днём без присмотра. А после работы забирала.
Учёба начиналась в восемь тридцать утра, но Поля уже в восемь демонстрировала наличие сменной обуви гардеробщице тёте Лизе – мать торопилась на работу. Первоклашкам не позволяли свободно гулять по школе, поэтому Владлена Дмитриевна встречала их в холле, чинно строила парами и отводила на четвёртый этаж. Там, в рекреации, стоял ящик игрушек, а туалеты были оборудованы низкими унитазами и раковинами. По мнению взрослых именно это требовалось, чтобы первоклассники чувствовали себя комфортно в маленьком мирке четвёртого этажа. Здесь на стенах ещё висели потрёпанные плакаты с изображением детей с красными звёздами на левой стороне груди – как раз там, где сердце. Нарисованные школьники пытались докричаться до настоящих лозунгами, напечатанными прописными буквами: «Октябрята – дружные ребята»5 или: «Прилежные ребята любят школу, уважают старших»6. С уважением к старшим первый «В» ещё кое-как справлялся, но дружба ему совсем не давалась. Вскоре потрёпанные плакаты сняли и заменили на новые – более красочные и яркие, но уже без лозунгов.
Путь от дома до школы занимал несколько кварталов, и Поле нравились эти ранние прогулки. Сперва каждое утро обволакивало приятной сентябрьской прохладой, а затем – леденящим октябрьским ветром с крупицами усталого серого дождя, а ещё позже и стылым ноябрьским жаром. Но Поле было радостно, несмотря на отчаяние уже не ленинградской, но петербургской погоды7. Она каждое утро шла к новым непознанным мирам и верила в них.
На одном и том же перекрёстке, через дом от своего, Поля с мамой встречали Мишу Багашевского с его матерью. Невысокий одноклассник, щуплый, да к тому же в огромных очках, оставался незаметным для Поли, пока не начались эти вот случайные встречи. Их мамы здоровались и скоро нашли общие темы – обе интеллигентные женщины, Полина мать – библиотекарь, мать Миши, Алла Сергеевна, – жена профессора. Так что до школы шли все вместе. Алла Сергеевна очень нравилась Поле, особенно её каштановые вьющиеся волосы, постоянно терзаемые петербургским ветром. На лице у Мишиной матери было много морщинок, и устало-обречённое выражение почти никогда с него не сходило, но эта женщина обладала необъяснимым обаянием. Сын, видно, пошёл не в неё. Впрочем, Поля чувствовала себя одиноко среди сверстников и скоро благодарно приняла Мишу в свой мир. Они каждое утро болтали, обменивались новостями и впечатлениями от уроков. Мише нравилась только математика. Поля выяснила очень быстро, что он мало читает. А так хотелось найти собеседника своего возраста, готового обсуждать с ней те книги, которыми горела она.
– Во-первых, среди сверстников никто ещё не читает то, что читаешь ты, Поля, – строго пояснила мама, когда однажды вечером Поля пожаловалась на то, что не может говорить с Мишей о книгах. – И не вини его, у него плохое зрение, мама не позволяет ему много читать.
О плохом зрении Поля и так знала. Миша сидел на первой парте и не расставался с очками. Даже от физкультуры был освобождён. Но мама тут же проговорилась Поле, что проблема не только в этом. Миша часто простужался, страдал от головных болей и сердцебиений. Мама пояснила, что врачи поставили ему ВСД8 и легко с таким недугом не справиться, так что к однокласснику со слабым здоровьем надо относиться снисходительно. А ещё Мишин позвоночник был изуродован сколиозом, поэтому вместо физкультуры он нуждался в специальных занятиях. Сперва Поля не замечала странностей Мишиной фигуры, но после маминых слов обнаружила и неровную походку, и по-стариковски сгорбленную спину. Ни у кого Поля раньше не видела подобного. Мать заверила, что это пройдёт с возрастом после надлежащего лечения.
– Не обижай Мишу, – сказала мама Поле. – Алла Сергеевна так боится, что ему достанется от одноклассников.
Поля покорно кивнула, словно мать отругала её за плохое поведение. Она никогда не обижала и не собиралась обижать ни Мишу, ни других одноклассников. Поля попыталась представить – как это, когда всё в жизни даётся с трудом. Особенно чтение. Если бы Поле запрещали читать, она бы… Даже мысленно не удавалось подобрать слова, способные описать, что она бы сделала в этом случае. Сочувствие к больному мальчику обожгло изнутри.
Каждое утро мальчик и девочка приходили в школу вместе. Не считая тех дней, когда Миша пропускал. А это случалось часто. Но никогда он не рассказывал Поле почему, а на её невинные расспросы огрызался.
– Не твоё дело! – он даже повышал на неё голос, и Поля вздрагивала. Переносить агрессию к своим семи годам она не умела. Тем не менее не могла прекратить эти утренние встречи, происходившие ежедневно.