Ольга Асташенкова – Человеческая стая (страница 12)
– Полечка, что ты сидишь одна? – к ней подошла Владлена Дмитриевна. Поля вздрогнула от неожиданного внимания и вдруг, вынырнув из своего расфокусированного состояния, потянулась к учительнице всем сердцем.
– Не сиди одна, надо отдохнуть перед уроком, иначе будет трудно сосредоточиться, – Владлена Дмитриевна понизила голос и наклонилась ближе к Поле. – Ты можешь подружиться с Машей, видишь, она тоже никого не знала здесь до первого сентября.
– С Машей? – за первой партой ряда у двери, одна, как и Поля, сидела девочка Маша с тёмно-русой косичкой, увенчанной не распространённым среди младших школьниц бантиком, а резинкой.
Поля знала о существовании Маши, но почему-то не замечала её. Не обратила внимания на тихую девочку, у которой не было друзей в классе.
– Иди, – мягко сказала Владлена Дмитриевна, подбадривая улыбкой. Поля поднялась и нетвёрдыми шагами отправилась навстречу дружбе.
– Привет! – Маша заговорила первая, лишь Поля подошла, и это приободрило. Серые глаза одноклассницы смотрели спокойно, серьёзно и пытливо, но не враждебно. Поля уселась на место Машиного соседа Ромы, который в этот момент наверняка наматывал круги по рекреации, оголтело кидаясь в одноклассников меловой тряпкой, как делал это обычно. Непоседливый и бойкий, он принимал самое живое участие во всех активных играх. И место рядом с Машей на переменах оставалось свободным.
– Ты тоже не ходила в садик? – поинтересовалась Поля.
– Нет. За мной присматривала бабушка, – откликнулась Маша. И если Поля смущалась того, что отличается от других детей, то у Маши вышло сказать об этом естественно и с достоинством. Словно отсутствие общества сверстников в прошлом – предмет гордости, а не стыда.
– За мной тоже, – Поля попробовала воспроизвести Машины уверенные интонации. Так началась их дружба, сделавшая для Поли неважными нападки Малюты и Лины, которые внезапно то ли прекратились, то ли пошли на спад.
Теперь Поля перестала играть в «Сифу» на переменах и не пыталась больше войти в привилегированный кружок, центром которого была Лина. Дружба с Машей протекала тихо, спокойно и уверенно. Новая подруга мало читала, но никогда не обрывала Полю, если той требовалось высказаться о прочтённом накануне. Она не заявляла, что гораздо веселее посмотреть мультики или поиграть во что-нибудь. После реакции других одноклассников на любовь к чтению спокойно-равнодушное внимание Поля приняла с радостью. Маша любила секретничать, и Поля с удовольствием выслушивала всё, чем та стремилась поделиться.
У Поли впервые появилась подруга.
Глава третья. Малюта, очкарик и две Лины
В конце ноября в первом «В» началось оживление. Готовились отмечать Новый год – первый праздник в школе. Владлена Дмитриевна каждому выдала слова: маленькие бумажки с написанными на них чётким и понятным учительским почерком строчками. Кому достались стихи – повезло. Их набрали на компьютере в кабинете информатики и распечатали. Поля читала не только бегло и споро, но и с выражением, поэтому ей выдали самое длинное стихотворение. Но не роль. Все были кто зайчиком, кто волком, кто ёлочкой, а кто Дедом Морозом. Снегурочкой, конечно, стала Лина. А Полю сделали никем. Чтец – так вот и обозначалась её роль в сценарии. Даже девочки с одним предложением текста играли снежинок, для них придумали десятисекундный танец – кружиться вокруг Снегурочки. А Поля была чтецом.
– Знаешь, почему тебе не дали роль? – Лина поймала Полю в рекреации, когда та выходила из туалета, и буквально прижала к стене. Она, конечно, была не одна, а с верной спутницей Наташей и с Иркой Ворониной.
– Почему? – заинтересовалась Поля. Она внутренне мучилась этим вопросом, даже спрашивала на одной из репетиций, но Владлена Дмитриевна пояснила, что лучше Поли такое длинное стихотворение никто не прочитает. Но ложь учительнице скрыть не удалось. Поля не спорила больше – смирилась, но про себя тихонько сомневалась в искренности этого объяснения. Поля настолько хотела знать правду, что, когда Лина предложила ей ответ на мучивший вопрос, не заметила интонации и не ждала подвоха. А одноклассница почти шипела ей в ухо.
– Да потому что не бывает жирных снежинок, тупица! – Лина захохотала: громко и прямо в лицо Поле. – Ты только снежной бабой можешь быть, с ведром на голове.
Поля выскользнула из-под руки Лины. Впервые в жизни у неё получилось что-то сделать ловко. Быстрым шагом она направилась в класс.
– Куда побежала, Осипова? Владе жаловаться? – крикнула вслед Наташа. Грянул дружный хохот.
«А может, и правда? Подойти и сказать?» Но Поля, конечно, никуда не пошла. Ну их! Дружба с Машей уже окрепла. У неё теперь была подруга, и нападки Лины хоть и причиняли боль, но важность утратили.
Шла вторая неделя декабря. Мальчишки в рекреации особенно расшумелись. Владлена Дмитриевна загнала их в класс и заставила сесть за парты ещё до звонка на урок. Они сопели от обиды, азарт игры ещё не остыл, но все сложили руки перед собой и слушали лекцию о поведении. Тут дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась вихрастая голова дежурного старшеклассника: Владлену Дмитриевну вызвали к директору.
– Мария Михайловна приглядит за вами, пока меня нет! – предупредила Владлена Дмитриевна, прежде чем выйти из класса. Мария Михайловна учила первый «А», занимавшийся в соседнем кабинете, и была грозой всего четвёртого этажа. Вмешивалась она во всё, даже если это не касалось её подопечных, поэтому обычно Владлена Дмитриевна лишь упоминала её имя и первый «В» затихал. Кроме того, каждый знал, что их учительница действительно заглянет в соседний кабинет с просьбой посмотреть за классом: без контроля они не останутся.
Но едва учительница вышла, первый «В» загудел, зарычал, залаял как стая бездомных псов, проживавших за железнодорожным мостом через Новочеркасский проспект – совсем близко от школы. Поля замерла и внутренне сжалась. Она боялась и псов, и людей. Очень захотелось домой. Воспитанная в тишине и спокойствии, оберегаемая заботливой бабушкой, она пугалась громких голосов и повышенных тонов. Разгорячённые игрой мальчишки были недовольны: искали виноватых в том, что их отчитали, заставили прекратить игру. Они показывали пальцем друг на друга: дескать, это ты чуть не сбил Владу – так они сокращали имя отчество учительницы, говоря о ней между собой.
– А ты кричал на всю школу!
– А ты заехал тряпкой дежурному!
– Кто-то нажаловался, что мы мешаем, – сказал Рома. Лицо его раскраснелось, а кудрявые волосы намокли от пота: сегодня игра шла нешуточная, на пределе возможностей даже самых ловких и выносливых из первого «В».
– Кто-то из девчонок! – Паша кивнул на девочек, остававшихся в классе. Поле было ясно, сегодня игра распространилась далеко за обычные рамки и заняла весь четвёртый этаж. Владлена Дмитриевна, разумеется, заметила это и пресекла. Поля хотела сообщить о своих наблюдениях, но её тихий голосок потонул в шуме мальчишеских криков.
– Это он! – закричал Малюта, тыкая указательным пальцем на первую парту среднего ряда, где неловко примостился Миша Багашевский. – Это очкарик сделал!
– Точно он! – подхватили сразу несколько голосов.
– Он никогда не выходит из класса, если мы играем! – пискнул откуда-то с задних рядов голос Игоря. Всех остальных, не вышедших ростом, посадили на первые парты, а вот он ухитрился затесаться на последней, подальше от учительницы.
– И никогда не играет с нами! – в Мишу полетела скомканная промокашка и попала прямо по затылку. Промокашками уже не пользовались – шариковые ручки сменили устаревшие перьевые в пеналах школьников – но производители тетрадей всё ещё вкладывали их на радость младшеклассникам, применявшим эти бумажки весьма изобретательно в целях, далёких от прямого назначения. Поля видела, как Миша – и без того сгорбленный, сутулый и как будто немного перекошенный – ещё сильнее втянул голову в плечи, но промолчал.
– Он же не выходил и не видел! – заметила Женя. Чувство справедливости у этой маленькой уверенной девочки было развито столь сильно, что она часто возражала, даже когда у класса уже формировалось единое мнение.
– Вот поэтому и донёс, да, очкастый? – Даня не спеша поднялся со своего места и подошёл к первой парте. Звонок ещё не звучал, и некоторые последовали его примеру. Одни хотели поучаствовать, другие – ничего не пропустить. Поля осталась за своей третьей партой.
– Он никогда с нами не выходит, потому что боится нас, – ухмыльнулся Малюта. – Боишься, верно, очкарик?
– Не боюсь! – резко ответил Миша. Он продолжал сидеть в той же позе, хотя тон был злым.
– Не боится… – с сомнением протянул Рома. – А почему никогда с нами не играл?
– Ему же не догнать ни одного из нас! – захохотал Даня. – Он как девчонка!
Все засмеялись. Кроме Поли. Её не веселило, что Мише действительно не догнать ни одного из них. Подумалось, что он, как и сама Поля до школы, никогда не играл в догонялки. Но ей-то не предлагали, а с Мишей совсем другое дело. Разве хочется бегать, если болеешь? Поля и простужалась-то редко, но помнила, в эти моменты силы оставались только спать. А Миша был нездоров постоянно. Ей ли не знать, мама её предупреждала.
– Даже Женька бегает быстрее него! – сказал Рома, а юркая Женя Максимова и правда могла дать фору не только Мише, а любому из них.