Ольга Асташенкова – Человеческая стая (страница 5)

– Мы играем в книгу! «Последний из могикан» называется. А ты, наверное, читать ещё не умеешь! – Толик скривил рот в презрительной усмешке.

Поля умела. И очень хорошо, даже взрослые так говорили. До школы был ещё год, а Поля бегло читала газеты. От маминых подруг она слышала, что это почти невероятно для девочки такого возраста, и внутренне ощущала себя особенной. Она расцветала от их похвал, хотелось слышать ещё и ещё, какая она одарённая. Но эти двое мальчишек не поверили Поле. Она просилась в игру, но её не брали.

Теперь же Поля предприняла попытку почти отчаянную. Сердце стучало ожиданием отказа, но интерес пересилил страх.

– Можно мне с тобой в дозор? – спросила она Колю, как раз лихо поправлявшего воронье перо. Одновременно мальчик сосредоточенно осматривал ковёр, вернее, лес. Младший брат нравился Поле больше, чем старший: у Толика взгляд был жёстким, она невольно отворачивалась, а Коле в глаза хотелось смотреть бесконечно.

– Девчонкам не место в дозоре! – сказал тот строго, однако тут же пояснил, указывая на ковёр. – Видишь, там могут скрываться индейцы. Или французы.

– Дозорный не должен разговаривать с девчонками! – крикнул из форта Толик. Он тоже вылез из-за укрепления и поднял Полину табуретку. Девочка рванулась к ней – к последнему предмету, до которого она ещё могла дотрагиваться в этой комнате. Всё остальное было задействовано в игре.

– Это моя! – сказала она и протянула руку, схватившись за ножку. Мальчик не сильно, но настойчиво дёрнул табуретку на себя, и Поля отпустила, испугавшись его резкости.

– Не твоя, – спокойно пояснил он, а у Поли в груди словно разбили льдинку. – Это табуретка нашей бабушки, а значит, наша!

Поля молча позволила ему забрать, что он хотел. Больше свободной мебели в комнате не осталось, и Поля сиротливо прислонилась к стене. Казалось, мальчик был прав. Всё в квартире принадлежало бабушке Насте. Соответственно, внуки владели табуреткой. Поля в тот момент не задумалась, почему её не посчитали полноправной хозяйкой мебели в этой квартире. А разбитая льдинка в груди царапала острыми краями Полину веру в людей.

Но тут подоспел ужин. Двое защитников форта и Поля отправились мыть руки. Мальчики брызгали друг в друга водой, и Поле тоже немного досталось. Воду она любила, но теперь капли показались холодными и вызвали резь в глазах. Мальчишки побежали на кухню, и тут у Поли хлынули слёзы. Она отёрла их полотенцем и снова включила воду, чтобы мальчики не слышали, как она всхлипывает в ванной.

– Поля! – голос бабушки Насти с кухни ворвался в мир отчаяния светом спасительного маяка. – Деточка, греча остынет!

Поля представила пышущую жарким паром оранжевую толстобокую кастрюлю бабушки Насти. Гречневую кашу Поля любила, она всегда съедала с тарелки всё, что положат.

И в этот раз сделала так же. Но вот к чаю с конфетами не притронулась – не хотелось, ведь вкусности были куплены не для неё. У бабушки Насти сладкого в доме не водилось, но в честь приезда внуков она накупила его очень много. Мальчики ели быстро, не смолкая ни на минуту, – обсуждали насущные проблемы форта. Поля видела, как они стащили несколько конфет в карманы, чего никогда не позволялось Поле, но бабушка ничего им не сказала. Она остановила Полю, когда мальчики после еды убежали в комнату.

– Тебе с ними не скучно? – ещё раз спросила бабушка Настя, ласково погладив внучку по голове.

– Нет, – заверила её Поля.

– Ну тогда беги, – и Поля бросилась догонять братьев. А в комнате ничего не изменилось. Последняя табуретка была использована для нужд форта. Полю не пускали за ограждение из коробок и занавесок. Она неловко села на пол у двери, подогнув под себя ноги.

Братья веселились. Им не был нужен никто третий. Поля искала взглядом, с чем же будет играть она́. Хоть что-нибудь. Но в дело форта пошли все предметы в комнате. И Поля не понимала, что ей делать, как себя вести. Её никто не выгонял, ей позволяли присутствовать зрителем, но включать в игру не хотели. Поля думала, что если им так весело друг с другом, то может быть так же весело и с ней. Но тут вспомнила мальчиков с горки. Тем не требовалось Полино общество для игр. И они объяснили ей это куда обиднее, чем братья. И теперь мысли о том случае в Полиной голове тесно переплелись с настоящей ситуацией. Желание ворваться в вымышленный мир братьев было огромным и светлым, но затмевалось непривычным горьким чувством. Она оказалась лишней.

Ненужной.

В комнату внезапно вошла мама. Она вернулась с работы и, как всегда, собиралась забрать Полю домой, но та, погружённая в свои ощущения, не услышала ни звонка в дверь, ни как бабушка возилась с замком – он поддавался туго, с шумом и лязгом.

– Почему ты сидишь на полу, дочь?

– Они не хотят играть со мной! – честно и бодро выпалила Поля. К маме она испытывала абсолютное доверие, поэтому ответила со всей искренностью. И вдруг это новое для неё, невыносимое в своей горечи чувство ненужности вырвалось на свободу рыданиями.

– Не реви, Поля! – сказала мать, поднимая её с пола и присаживаясь рядом на корточки. – А ты просилась поиграть?

Поля кивнула. Слёзы быстро высохли. Голос матери – спокойный, родной, ласковый – внушил уверенность в себе.

А братья между тем высунули головы из своего строения и с любопытством наблюдали за происходящим.

– Возьмёте её в свою игру? – дружелюбно спросила мать. Так, словно они и не обижали Полю.

– Понимаете, у нас тут война, – сказал Толик извиняющимся тоном и кивнул на ковёр. – А вон там прячутся индейцы! Война – это дело мужское.

Мать покосилась на воронье перо, привязанное к Колиной голове поясом, и усмехнулась:

– Враждующее племя?

Братья закивали.

– Ладно, мужчины, сражайтесь, – произнесла мама ровным голосом, снова не выражая к братьям ни малейшей агрессии. А Поле вдруг захотелось, чтобы их наказали. Чтобы они ответили за то, что не взяли её. И Поля снова заревела, не в силах объяснить обиду иначе. Хотелось, чтобы мать вступилась за неё.

– Пойдём, Поля, – мама взяла её за руку и повела в коридор. Поля пошла за ней, продолжая реветь.

Бабушка Настя причитала, что расстроили ребёнка, и обещала «показать внукам». Слёзы высохли, но чувство ненужности не исчезло. Отголосками недавних всхлипов в горле трепетала тревожность. А что, если так будет всегда? А что, если она и правда лишняя?

Дома мама уговорила Полю принять ванну, а перед сном они, сидя на кровати и завернувшись в одеяло, читали «Рикки-Тикки-Тави»3. Мама читала, а Поля слушала спокойный любимый голос. Горести отступили, осталось только ощущение, будто Поля падала из окна, но её поймали.

– Почему они не хотели со мной играть, мама? – спросила Поля, когда та замолчала, переводя дыхание. Мать прикрыла книгу, заложив страницу старым трамвайным проездным на октябрь.

– Они просто старше тебя, Поля, – мать улыбнулась. – У мальчиков другие игры, не такие, как у девочек.

– Но я хотела поиграть с ними! – против Полиного желания в голосе зазвенели слёзы.

– Ну, зато ты сегодня весь вечер со мной и мы почитали книгу, – заметила мама, и Поля улыбнулась. Она любила читать с мамой больше, чем одна. Они вернулись к мангусту и его истории. А вскоре Поля успокоено заснула, убаюканная мерным голосом и внезапной верой в то, что смена игры на чтение – к лучшему.

Полю несколько дней не водили к бабушке Насте. Когда она интересовалась, почему, мать поджимала губы и отвечала уклончиво: «У бабушки много дел!» Но Поля знала, что это неправда.

– Потому что они не хотят со мной играть? – наконец осмелилась спросить она. Внутри замирало всё, и Поля шмыгнула носом, готовая зареветь.

– Нет, Поля, – спохватилась мать. – Просто сейчас у бабушки дома живут не только Толик и Коля, но и другая её дочь.

Мать ни разу не назвала её сестрой или по имени. Другая дочь – и всё.

– Мы с ней поссорились, давно, и я не хочу, чтобы она тебя видела, – пояснила мать неохотно. Рука её дёрнулась и нервно провела по Полиным волосам.

– А когда помиритесь?

– Видишь ли, Поля, иногда люди говорят друг другу такие слова, что уже нельзя помириться.

– Никогда-никогда? – у Поли от изумления даже в носу высохло – реветь расхотелось.

Целую неделю мама брала Полю на работу. На ту самую работу, о которой так благоговейно отзывалась бабушка и так неловко отмалчивалась мама. Поля побывала там впервые именно теперь, когда дома у бабушки Насти обосновались другие внуки.

Мамина библиотека оказалась огромной, но совсем не раздавила Полю ужасающими размерами. Напротив, здесь ощущался простор, и Поля словно выросла, вытянулась, расправила крылья и полетела вдоль стеллажей, сверкающих новенькими книжными обложками или ломящихся под тяжестью томов с многолетней пылью. Чего здесь только не было! Огромная лестница вела наверх, и там тоже стояли книги. Миллионы книг. Именно на втором этаже работала мама. В отделе художественной литературы. Она усадила Полю на стул в конце зала, за стеллажами, и поинтересовалась, о чём та хочет почитать. Мама часто спрашивала Полю, чтобы подбирать книги, которые понравятся дочери именно теперь. Так понемногу Поля и научилась бегло читать в таком раннем возрасте. А позже осознала, что в этом и была мамина работа и она оказалась в своём деле профессионалом высочайшего уровня.