Ольга Асташенкова – Человеческая стая (страница 18)

В пятом «В» Поле было одиноко. Она шаталась из класса в класс. От русского языка к математике, от рисования к музыке, от английского снова к русскому. Не знала, где приткнуться. Где остановиться, чтобы почувствовать себя на своём месте. Каждый учитель даже рассаживал пятиклассников по-своему, и Поле это непостоянство тяжело давалось. Она, привыкшая к однообразию, имевшая постоянство как главное свойство характера, очень страдала из-за этой хаотичности. Бросало Полю и от человека к человеку. Сперва она дружила с Женей Максимовой. Совершенно спонтанно так вышло. Видимо, тема отдыха на море немного приподняла Полю в Женькиных глазах.

В пятом классе Полю перестали оставлять на продлёнку. Она шла домой сама. Мать звонила ей с работы, контролировала, где дочь. Но в Полиной жизни появилась свобода: она шла от школы до дома одна, совершенно взрослая.

Тревожные стояли времена, беспокойные, лютые.

– Кто не бандит, тот хулиган, – жаловалась мать по телефону подругам, думая, что Поля не слышит. А тут и не захочешь – узнаешь, стены-то тонюсенькие, и соседей слышно, если те спорят. – Кто не хулиган, тот не просыхает. Но у нас ещё что, вот в соседнем районе…

После таких невольно подслушанных разговоров Поля не удивлялась, что мать переживала за то, как она добралась из школы до дома. К счастью, у них был удачный подъезд. Не как у Маши. Никаких квартир-офисов и подозрительных личностей.

Это мама тру́сила, а Поля не боялась, что её обидят. По правде говоря, она об этом совсем не думала. Теперь у неё появилась возможность каждый день по дороге из школы забегать в одно местечко на Новочеркасском проспекте, где прежде бывала только с матерью. Вот куда стремились все её мысли, когда она спускалась с крыльца средней общеобразовательной. Вот где Поля забывала обо всём. Это был магазин старой книги. Он приютился в цокольном этаже и занимал всего две комнатушки. Слева от входа стоял небольшой прилавок с массивной кассой, а по стенам тянулись полки, заполненные книгами то ли по алфавиту, то ли в беспорядке – покупатели брали их, листали, но не всегда помещали на то же самое место. Никто из сотрудников магазина не утруждал себя поставить их обратно. Да и некому было этим заниматься. Продавец, он же, вероятно, владелец, сам стоял за кассой. Иногда ему помогала женщина – жена или подруга, но её Поля видела гораздо реже. Комнатки были маленькие, без окон, и в магазинчике обитал стойкий запах подержанных вещей и книжных страниц. Но Поле он нравился. Книг было так много, что в дни новых поступлений они высились стопками на полу и занимали практически всё свободное место. Оставались только маленькие коридорчики, где Поля сновала ужом. И так продолжалось до того момента, пока каждая книга не обретала своё место на полке. Хозяин Полю уже запомнил, не прогонял, хоть она почти никогда ничего не покупала. Он ей молчаливо позволял пролистывать книги, рассматривать обложки и картинки. Матери Поля очень осторожно рассказывала о своих визитах в это место, но та не запрещала. Лучше пусть дочь ходит в книжный, чем по чужим парадным обретается, как Лена, дочка Раи.

А ещё мама позволяла Поле после школы погулять с одноклассницами. Компания возникла спонтанно. Главных див пятого «В» одних на улицу не отпускали, а Женя Максимова в силу своего нрава не могла усидеть дома, поэтому сколотила компанию наскоро. Ирка Воронина и Поля – вот кого получилось у Женьки собрать. Парней тоже, разумеется, отпускали во двор, но в ту пору их интересы с девчачьими не совпадали. А девчонки облюбовали гаражи недалеко от школы. То ещё местечко. Старые, ржавые, с облупившейся краской, гаражи хранили автомобильную рухлядь и сами очень её напоминали. Лишь два были относительно недавно и весьма добротно построены и выделялись из общего ряда.

Около одного из них рос изогнутый молодой дубок. По его корявым веткам оказалось так удобно взбираться на плоскую покрытую гудроном крышу, что даже пятиклассницы справились. С высоты окрестности хорошо просматривались. Поначалу девочки наблюдали за всеми, кто идёт мимо, но позже это наскучило. Тогда Женька стала перепрыгивать на двускатные крыши соседних гаражей. Поля и Ирка последовали за Женькой, хоть для этого требовалась сноровка и некоторая смелость. На двускатных крышах сидели, свесив ноги в стороны. Это было неудобно, но девочки гордились, что удалось сюда залезть.

Под стать месту придумали и игру. В воров. Немного на фоне общего числа преступников существовало в мире воров-форточников, удиравших по крышам, но девочкам весьма красочно удавалось разыграть такую ситуацию. Двое были злодеями, один ментом. Мент преследовал воров по крышам и ловил. Независимо от распределения ролей выигрывала самая ловкая – Женька. Но это не мешало получать удовольствие от игры. Каждый раз погоню начинали с новой точки. И цели различались. Например, вору надо было спуститься на землю в строго определённом месте, преодолев заранее оговорённый путь. Если успел – спасён, выиграл. При этом у мента было три выстрела на двух преследуемых – три сосновые шишки, редкость в этой части Красногвардейского района. Женька хранила их в кармане куртки, не оставляла на улице – другие потом можно было и не найти. Как правило, все выстрелы предназначались одному вору, а сам мент бежал за другим. Только так у одного был шанс поймать двоих.

Вору сочиняли легенды. То он брал деньги, то драгоценности, то документы. Иногда угонял машину, но не успевал поменять её номер, поэтому и бежал по гаражам. Если выигрывал мент, то игра заканчивалась допросом: мент выяснял подробности преступления. У воров были шансы отговориться, поставить мента в тупик. Вот с этим лучше всех справлялась уже Поля. Сама недоумевала: когда не надо было следить за каждым словом и бояться сказать не то, речь так и струилась ровным потоком.

Скоро троих игроков сделалось недостаточно, поэтому девочки часто звали кого-нибудь ещё, но игра других не вдохновляла. Из группы продлённого дня никого не отпускали так далеко от школы. Да и гаражи в средней общеобразовательной лучше было не упоминать. Взрослые считали их страшным местом. Там часто отдыхали бездомные псы, но днём, когда играли девочки, собаки перебиралась к железнодорожному мосту – брехать на поезда. Но и люди захаживали в межгаражное пространство, и даже десятилетней Поле было понятно, что от них лучше держаться подальше. У обычного человека между гаражами дел нет. А если никто и не заходил, то всё равно в проходах валялось столько мусора, ржавых железяк и битых стёкол, что взрослые не отпустили бы школьников туда.

Парням же пятого «В» в тот период нравилось крушить, ломать и поджигать. Особенно поджигать. У каждого из них была зажигалка, и иногда, подкараулив какую-нибудь девчонку, они тыкали ей этой зажигалкой в лицо, рискуя опалить кожу. Поле тоже пару раз доставалось. Но она отделывалась лёгким испугом. Автором этого неуникального развлечения в пятом «В», конечно, был сам Малюта. Он-то использовал зажигалку не только для этой забавы, а по прямому назначению – курил. Или, вернее, покуривал, поскольку денег на сигареты не хватало. Что настреляет – то его. Поля неоднократно видела, как он это делает. Задача не из лёгких – не все взрослые делились с малолеткой. И Поля думала, что лучше бы совсем никто не делился. Но вскоре Малюта выяснил, что гораздо проще стрелять не сигареты, а деньги. У младших, конечно. У тех, кто не признается родителям, побоится. Видно, нюх у него был на таких, потому что взрослые ничего не подозревали. В пятом «В» знали, что он делает, но Малюта и не скрывался, совсем наоборот. Кое-кто из класса такое поведение не одобрял. Но пресечь это означало навлечь беду на самого себя. И кроме того, Малюта был свой. Своего не предашь. Паша Янович тоже попробовал сигаретку, чтобы не отставать, да и Игорь не брезговал, когда Даня угощал. Да, Малюта был странным: самому не хватало, но он с лёгкостью предлагал друзьям с трудом добытое и, по его мнению, ценное.

Полина мать не курила, её подруги не курили, и даже дядя Юра никогда не дымил при Поле. Поэтому её удивлял и пугал Малюта. Он водился не только с одноклассниками. Были у него ещё и дворовые приятели, с ними-то он и шатался по улицам и парадным. Времени на это было бесконечно много: дома Даню не ждали. Поля несколько раз видела его дворовую компанию и признала в ней того мальчика, которого три года назад привела в школу дворничиха баба Маша. Из средней общеобразовательной с трёхзначным номером он по слухам ушёл – или его «ушли» – а учился теперь в какой-то другой, попроще. Хотя куда уж проще. Не было в их школе никакого «специального» уклона. Малюта был своим в кругах той малолетней шпаны, которую Поле мама велела обходить на десяток шагов.

– Младший от старшего мало чем отличается, – говорили учителя средней школы, хорошо знавшие Дениса и видевшие в Малюте только сходство с братом. И он поддерживал эту репутацию бесконечной суровой агрессией к равным по годам и к малышам. Одна Валентина Григорьевна, обучавшая пятый «В» литературе, говорила вслух при всём классе, что у младшего Малюткина есть неплохие задатки и он может преуспеть в учёбе, если захочет. И на литературе Малюта вёл себя немного спокойнее, чем на других предметах. Он слушал. Как и все остальные.