Ольга Асташенкова – Человеческая стая (страница 16)

Вытащив наконец всё необходимое, Поля щёлкнула застёжкой портфеля. Звук вышел громким, и она, распрямляясь, заранее дрожала, что привлекла внимание учителя. Но никто не заметил щелчка. Владлена Дмитриевна устремилась по проходу к задней парте, где в одиночестве сидел Даня Малюта.

– А ну-ка покажи! – потребовала учительница голосом, который не терпел возражений. Поля обернулась вместе с остальными. Малюта, всегда шумный, теперь был незаметен, совсем как Поля. Он съёжился за своей последней партой, вжавшись в столешницу и низко-низко опустив голову.

Даня медленно распрямился, и Поля содрогнулась. Половина лица его походила на багровую маску. Глаз едва открывался и был налит красным. Левая скула Малюты сползла вниз, и лицо перекосилась, как раздавленная тяжёлым ботинком игрушка.

– Что это? – Владлена Дмитриевна наклонилась к Дане и принялась рассматривать его травму.

– С братом подрались, – проговорил Малюта, и Поля впервые услышала неуверенность в голосе Дани. Денис, старший брат Малюты учился в средней школе, и его драка никого здесь не удивила бы.

– А ну-ка пойдём! – учительница подняла Даню за локоть и повела из класса. Он выглядел безвольным и абсолютно послушным. – А вы сидите тихо, – она обернулась в дверях. – В первом «А» всё слышно, так что не шумите. Мария Михайловна приглядит за вами!

– Не пойду к директору! – заупрямился вдруг Малюта, и в голосе его прорезалась обычная для него жёсткость.

– Мы пойдём к медсестре, – мягко сказала Владлена Дмитриевна, и Даня снова обмяк и пошёл с ней.

И не было Владлены Дмитриевны минут двадцать. Но никто не шумел. Первый «В» вёл себя безупречно. Ни один из них даже не поднялся со своего места. Одноклассники лишь тихонько шептались, поражённые видом лица Малюты.

– Драка, понятное дело! – уверенно заявлял Паша, усиленно показывая, что он-то человек бывалый, и не такое переживал. Может, и не лгал. Паша однажды приходил с синяками. Но то были небольшие кровоподтёки, которые могли возникнуть при любой мальчишеской забаве. А то, что сегодня все увидели у Дани, выглядело куда серьёзней. Поле стало не по себе.

Вернулась Владлена Дмитриевна одна и, ласково улыбнувшись первому «В», сказала, что с Малютой всё в порядке, но пока он останется у медсестры.

Но на перемене расторопные одноклассники тайком от Влады сбегали вниз, разузнать, что происходит. Не только у Дани старший брат учился в этой школе. Вскоре с нижних этажей до четвёртого долетел шепоток, что Денис-то пришёл без синяков. Значит, драки не было. А Поля недоумевала, почему этот факт так взволновал одноклассников. Но недолго.

– Он же его бьёт! – поделилась Маша своими наблюдениями с Полей. А у той в голове не укладывалось. Брат – это же очень близкий человек. Поле хотелось бы иметь брата. Тогда ей не нужно было бы заводить друзей и искать общества посторонних. Он заменил бы их. Ведь родство – это навсегда. Так думала Поля, забывая об отце, которому она не нужна, о бабушке Ксюше, навестившей внучку всего несколько раз, о единокровном брате, не знавшем о её существовании. И о внуках бабушки Насти, приходившихся ей кузенами и не нуждавшихся в младшей сестре. Мысли сейчас сконцентрировались только на Данином брате, Денисе: «Как вообще возможно ударить человека? Сделать с его лицом такое? Нет, это случайность!»

Старшие поделились с малышнёй и другими новостями. В школу за Малютой приезжала скорая. Самые осведомлённые утверждали, что у него перелом скулы.

– Ничего не перелом! – заявлял Паша. – Завтра придёт Малюта! Спорим, придёт?

Но Даня не пришёл ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. Явился он только в январе, пропустив новогодний праздник. Багровых следов на скуле не осталось, но Поле чудилось, будто что-то перекосилось в лице Малюты, отчего он казался ещё злее.

– Подрались с братом! – продолжал он утверждать, и никто не посмел вслух усомниться в правдивости заявлений Малюты.

Но кто знал, тот знал. Даже до Поли, живущей в своём собственном внутреннем мирке, дошли сплетни.

– Дениса с родителями к директору вызывали, – поделилась Маша. Это ей сообщила по секрету Женя Максимова, чья старшая сестра училась в классе с Денисом.

– И что? – ахнула Поля.

– Ничего, – Маша махнула рукой. – Ты что, не видела его мать?

Поля затрясла головой. До этого случая ни Данина мать, ни отец в школу не приходили, хоть их и вызывали несколько раз.

– Ну посмотри сегодня у ларька. Там мать его точно будет.

Поля вздрогнула. В ларьке наливали нечто жёлтое и пенящееся в большие стеклянные кружки. Мама всегда заставляла обходить его стороной, хоть это удлиняло путь. На вопросы Поли: «Что это за очередь? Нам не нужно в ней стоять?», отвечала коротко и ясно:

– Нет, доча, там только опустившиеся люди.

Поэтому где-где, а в очереди к ларьку Поля никак не ожидала увидеть родителей своих одноклассников.

– А что директор? – допытывалась Поля.

– Ну, – Маша понизила голос совсем до шёпота. – Директор обещал в следующий раз милицию вызвать. Но в милиции и так всё знают. Уже вызывали. Они крышуют босса Даниного папаши, – подруга многозначительно уставилась на Полю. Та не знала, что такое «крышевать», её семья была далека от криминального мира, но звучало зловеще.

– И что потом? – Поля сделала вид, будто намёк поняла.

И Маша доверительно рассказала, что отец обещал взять обоих сыновей под пристальный контроль. А вечером избил Дениса, не оставив синяков. Объяснил, что если тот хочет воспитывать младшего брата, то надо делать так, чтобы в школе ничего не заметили. Поля и Маша даже вышли в туалет – пошептаться подальше от чужих ушей.

– Семейка их никого теперь не боится, – Маша почти касалась губами Полиного уха, и её дыхание слегка щекотало, делая тайну ещё более захватывающей. – С тех пор как отец работает на Али.

– Какого ещё Али?

– Ну, помнишь, я говорила, он в нашей парадной живёт?

Поля вспомнила. У Маши в подъезде было опасно. Отец сам встречал её каждый день из школы. Али вежливо объяснял всем соседям, что в квартире на первом этаже всего лишь один из его офисов. Но в подъезд всё время ходили и амбалы в кожаных куртках, и толстые мужички в пиджачках, и даже женщины. Такие, при виде которых Машина мать отворачивалась и скорее уводила Машу, но та украдкой подглядывала за ними.

– Данин отец теперь работает на Тиграна, а тот работает на Али, – поделилась Маша, – только ты никому! – ни тайну подъезда, ни тайну Женькиной старшей сестры нельзя было выдавать.

И Поля торжественно обещала. Если бы и хотела, никому бы не рассказала: она не общалась в классе близко ни с кем, кроме Маши. Лишь от мамы ей стоило большого труда утаить эту историю. Поля подсознательно – чтобы рассчитывать такие вещи, она всё-таки была ещё мала – понимала: узнай мать о том, что ребёнка избивают дома, она бы пошла в школу. А может, даже в милицию. Мать не оставила бы без внимания это. Пусть крыша и помогла бы Даниному отцу, но всплыло бы, кто разболтал тайну.

Пока Денис сам был побит, он не трогал остальных: его одноклассников всё устраивало. Но когда выздоровел, наведался в первый «В» на переменке. Проверить, как там младший брат. Он даже в кабинет не заходил. Поднялся на этаж малолеток, а они сами высыпали в рекреацию поглазеть на Дениса. Он обвёл всех презрительным очень грозным взглядом. Словно проверял, хватает ли авторитета брату среди таких же мелких, как он. Не нужно ли вмешаться? Авторитета было достаточно. И Денис, удовлетворённо хмыкнув, покинул четвёртый этаж.

А первый «В» остался с Малютой.

Глава пятая.

Пятый «В»

Осень 1995 года

Тысяча девятьсот девяносто пятый год принёс Поле перемены. «В» класс шагнул из начальной школы в среднюю, почти не растеряв своего состава. Бодро перепрыгнув через четвёртый, они превратились в пятый «В». С чем был связан этот колоссальный по своей внезапности прыжок, ясно не понимали ни дети, ни родители. Учителя объясняли немногим любознательным «вэшкам», заинтересовавшимся причинами нарушения хронологии:

– Те, кто пошли в школу с шести лет, учатся в начальной школе четыре года, но для вас, пошедших с семи лет, программа рассчитана на три года. Чтобы к пятому классу все были в равном положении.

В школе работал специальный класс, принимавший детей с шести лет, вот они-то никуда не перепрыгивали. Учились себе не торопясь. Поля, не обладавшая математической одарённостью, с трудом посчитала, сколько исполнится в год выпуска тем, кто пошёл в шесть, а сколько тем, кто пошёл в семь. Про реформу системы образования с десятилетней на одиннадцатилетнюю ученикам не рассказывали. Хотя именно это объяснило бы всё куда понятнее.

Стоя на традиционной линейке, Поля надеялась поскорее куда-нибудь сплавить мешавший букет гладиолусов. Цветы не вдохновляли так, как три года назад. Они не дарили больше ощущение праздника – то, что по задумке было символом уважения и благодарности учителю, превратилось в досадную обязанность. Поля разглядывала одноклассников, которых немного подзабыла за лето. Но теперь снова вспоминала. Видела, как резко подросла Женя Максимова, и любовалась её загаром. Девочка уже поведала Поле, что это из-за южного солнца: они с родителями ездили на море.

Поля только один раз была на море. Очень давно, ещё до школы они путешествовали с мамой и с её коллегой, дядей Юрой. Кем именно он работал в библиотеке, Поля не спрашивала: даже не задавалась вопросом, почему не видела его у мамы на работе. А должна была: когда болела бабушка Настя, она целые дни проводила между книжных стеллажей. Это у дяди Юры они жили на даче летом тысяча девятьсот девяносто первого. Тот эпизод запомнился хорошо, а вот море – почти забылось. Снился только иногда тесный плацкарт, пахнущее пылью бельё и зычные крики торговцев, снующих по вагонам: