Ольга Асташенкова – Человеческая стая (страница 15)

– Стой! Молчи!

Поля и сама знала, что не нужно вступаться и предупреждать, иначе всё обернётся против неё, как было с Мишиными очками. Послушавшись подругу, в этот раз Поля сдержала самый первый, самый честный порыв.

Паша Янович был выше остальных одноклассников, шире в плечах и, конечно, сильнее любого сверстника. С Мишей и сравнивать нечего.

Паша дёрнул за ручку портфеля на себя, а Миша пошатнулся и упал назад, рефлекторно подставив руки, защищая спину, которая, наверное, у него болела из-за сколиоза.

Поля вздрогнула. Это не её дёрнули за портфель, не она ударилась о пол, но все её позвонки словно сотряслись. Она ещё не забыла, как это больно – падать, когда роняют. Её собственный синяк, следствие Даниной подножки, долго не проходил.

Паша едва успел отскочить, чтобы, падая, одноклассник не увлёк за собой и его.

И вовремя. Потому что все, кто видел, засмеялись, так комично шлёпнулся Миша, и загалдели громче обычного. На этот шум из класса тут же выглянула Владлена Дмитриевна.

Миша не издал ни звука. Пару мгновений он не шевелился, и по лицу его – растерянному и бледному – нельзя было понять, больно ему или просто гадко. Затем Миша повертел головой, подслеповато щурясь. Видимо, старался разобрать, что именно случилось, кто дёрнул его за портфель. Но Паша уже улыбался с безопасного расстояния. Осмотревшись без особого успеха, Миша медленно поднял левую руку к самому лицу. Ту руку, где были зажаты очки. Он изучал их всего пару мгновений, а потом резко надел.

Поля несмело шагнула вперёд, но тут же отшатнулась. Одна из линз была разбита. А по Мишиной ладони стекала маленькая красная струйка. Он торопливо сунул руку в карман.

– Я упал, – пояснил Миша Владлене Дмитриевне, – поскользнулся.

– А вы что смеётесь? – Влада повернулась к довольным зрителям: глаза недобро сверкали искрами, но голос звучал спокойно и чётко. – Вы бы упали, было бы вам приятно, если бы окружающие смеялись?

– Я бы не упал! – пискнул откуда-то издалека Игорь.

– Никто бы из нас не упал, – поддержал Паша.

И тут мимо пробегал Ваня из первого «А». По нужде, судя по направлению. И очень торопился – Мария Михайловна не позволяла одному человеку надолго задерживать весь класс, а они уже выстроились по парам в другом конце рекреации. На мгновение Ваня остановился рядом с Мишей и протянул ему руку. Помог подняться. Ни слова не сказал и рывком бросился по своей надобности. Видно, сообразил, что вмешался в чужое дело. Рекреация затихла.

– Вот что надо было сделать сразу, – отчеканила Влада. – и вам, а не постороннему. Вы ведь класс, вы должны быть друг за друга!

Первый «В» безмолвствовал. Поля неловко переступала с ноги на ногу, стыд сжигал изнутри. Она не предупредила, не окликнула Мишу. Но класс скорее недоумевал, чем ощущал себя виноватым.

Левую руку Миша из кармана так и не вынул.

Влада проводила первый «В» в гардероб, где обычно ожидали родители и бабушки. Группа продлённого дня тоже шла вниз со всеми, поэтому Поля заметила, как учительница отвела Малюту в сторонку и выговаривала что-то ему. Скорее всего, решила, что это его рук дело. Но на сей раз учительница ошиблась. Даня покорно кивал, но, когда Владлена Дмитриевна отпустила его, тут же привычно заухмылялся. Пашу Влада не подзывала, так что Малюта в некотором смысле принял удар на себя.

И всё бы обошлось с Мишиным портфелем, да первому «В» понравилось. И принялись они в любой удобный момент дёргать его. Миша больше не падал – видно, теперь всё время был наготове, но Малюта со своей компанией не успокаивались. Конечно, поступали они так и с другими, но чаще всего именно с Мишей. По той простой причине, что остальные могли дать отпор, хоть какой-то. А с Мишей Багашевским и весело, и безнаказанно.

Даже девчонки участвовали. Лина, Наташа и Ирка считали это одним из самых захватывающих школьных развлечений. Миша отмалчивался. Только иногда вскрикивал: «Отстаньте!». И девочки отступали, так яростно и зло это у него выходило. Ярость отпугивала в моменте, но сквозившая в ней беспомощность заставляла снова и снова возвращаться к этой забаве.

Однажды Лина дёрнула со всей силы – очень уж хотелось повторить Пашино достижение и уронить Мишу. И – хрясь – ручка оторвалась с одной стороны. Лина вскрикнула, а затем прыснула со смеху.

– Зачем ты это делаешь? – Миша развернулся к ней лицом. Ни ярости, ни раздражения, голос звучал совершенно спокойно. Лина была выше, и Миша взглянул снизу вверх. Но девичий смех внезапно оборвался. Уж Поля-то знала, как Миша умеет смотреть через свои толстенные стёкла. Лина отступила, не выдержав этого взгляда. А Поля почему-то порадовалась этой Мишиной временной победе.

Ручка оторвалась безвозвратно. На специальной крюк портфель больше нельзя было повесить, и теперь он всегда стоял в проходе между средним и крайним у двери рядом. Он доставлял неудобство Владлене Дмитриевне, но она ни разу не сделала Мише замечание. И оставался бы он там благополучно, если бы Рома – сосед Полиной подруги Маши – случайно не споткнулся о него, торопясь на перемену. Тогда он в раздражении пнул обидевший его предмет. Портфель отлетел вперёд на полметра. Миша вскочил и успел даже сделать несколько шагов, чтобы вернуть свою вещь. Но по другому проходу как раз шёл Даня, он тут же подбежал и с удовольствием пнул портфель. Тот отлетел к двери. Одним ударом Малюта дал добро на всё последующее.

– Пацаны, футбол! – закричал Игорь и бросился к портфелю. Он ударил несильно – у невысокого худющего первоклассника не хватило сил пнуть красиво, портфель лишь выкатился из кабинета. Но идея тут же была подхвачена. Миша постоял секунд тридцать там, где его застал клич Игоря, а затем вернулся на своё место. Поля встала, подошла к Маше и села рядом с ней.

Искоса она поглядывала на Мишу. Он был совсем близко, лишь руку протянуть. И Поля ощущала, как сильно он зол и как сильно несчастен.

– У меня есть жвачка! – объявила Маша. – Будешь?

– Буду! – кивнула Поля. Маше покупали вкусные жвачки. Но в основном из-за вкладышей: она собирала их, и этой коллекцией действительно можно было похвастаться. Поле же мать жвачки покупала редко. И она тихонько копила вкладыши Машиных угощений – все без разбора. И не говорила подруге, что у неё тоже есть коллекция. Стеснялась. Поэтому если Поле попадался вкладыш, которого у Маши не было, та забирала его назад.

– Я же жвачкой тебя угостила, не вкладышем, – поясняла она. – Жовка тебе, вкладыш мне!

Но на той перемене, когда Мишин портфель впервые использовали как футбольный мяч, Поле попался повторный вкладыш, у Маши такой был, и она легко отдала. Но ожидаемая радость почему-то не наступила. Поля прислушивалась к шуму, доносившемуся из рекреации.

– Пасуй сюда!

– Мазила!

– Мне давай!

И Поля не сомневалась, чем первый «В» играет в футбол.

Всё это, конечно, пресеклось быстро. Виновных заставили извиниться, а после уроков переворачивать за всех стулья и мыть доску. Они извинились, мыли и переворачивали. Но на следующий день Малюта как ни в чём не бывало указал Мише на его место в классе:

– И не надейся, очкарик, что Влада тебе поможет! – и пнул стоявший в проходе портфель – ручка за ночь не отросла.

Поле хотелось плакать. Постоянно. Радость, наполнявшая первые недели её школьной жизни, исчезла.

– Миша стал такой неаккуратный, – жаловалась Алла Сергеевна Полиной матери как-то утром. – То портфель порвёт, то разобьёт очки. То тетради у него все измяты.

Миша с Полей шли впереди родителей. Сегодня они молчали – Поля отчего-то последние дни неловко себя чувствовала в Мишином присутствии. Поэтому всё, что обсуждали матери, было хорошо слышно.

– То с синяком придёт, спрашиваю откуда, говорит о парту ударился, – жаловалась на сына Алла Сергеевна.

– Может, он плохо видит и не замечает углов парты? – робко-робко вступилась за Мишу Полина мама.

Поля даже остановилась в секундном порыве. Вот, значит, как объясняли родители себе все эти события? Она уже почти открыла рот, но тяжело и с размаху ударил Мишин взгляд. Поля застыла на месте. Наверное, так бьёт бейсбольная бита: обескураживает, оглушает, обездвиживает. Против этого взгляда Поля была бессильна. Миша не хотел, чтобы мать узнала, что происходит в классе. Поля не могла пойти против его воли: попросту не решилась бы. И события в школе продолжали течь своим чередом.

В средней общеобразовательной почти всегда что-нибудь творилось эдакое, но тот четверг вспоминали ещё долго, и разговоров хватило на целый месяц, до самого новогоднего праздника. К этому времени первоклассников уже перестали считать беспомощными: Влада больше не собирала их в холле, все поднимались в класс сами. Зайдя в кабинет, Поля с головой окунулась в трещащий от тишины воздух, хотя учительницы ещё не было. В этот день Поля чуть не опоздала, влетела прямо перед звонком. Мама приболела, поэтому утром они долго собирались. Сразу же за Полей в класс вошла и Владлена Дмитриевна.

Мальчишки и девчонки первого «В» тут же выстроились в проходе, каждый рядом со своим рабочим местом, приветствуя учительницу, а Поля в спешке уронила портфель на пол около парты, не повесила на крючок. Она тоже встала, вытянувшись по струнке, словно провинилась. Владлена Дмитриевна пристально осмотрела притихший класс и позволила ребятам сесть. Поля опустилась на стул, нагнулась к портфелю за прописями. Первым уроком по четвергам всегда был русский язык. Извлечь необходимые вещи бесшумно оказалось невозможно: тетради шуршали, и от этого Поля не слышала, как принялись робко перешёптываться некоторые одноклассники.