Ольга Артёмова – Тонкий лёд (страница 6)
Она хотела еще добавить: «делиться мыслями», – но вовремя прикусила язык. Что-то ей подсказывало: делиться мыслями со стариками в Большом Созвездии не принято.
– Для этого у него бабка есть. В возрасте, но жизнь правильно понимает. Мы ее и не видим. Она сок приготовит, нарезочку, чайник подогреет. Еду на кухне оставит, а Игорьку из своей комнаты эсэмэску пришлет.
Алька даже не знала, что сказать про столь блестяще отлаженный сервис. Впрочем, ее мнение Дарину не интересовало. А уж Игорька – тем более.
Он встретил Дарину довольной улыбкой. А подругу ее словно бы и не заметил. Будто бы за блестящей красавицей в обставленную новенькой мебелью квартиру скользнула бестелесная тень.
Аля шагнула в зал – настоящий, просторный, светлый – и как споткнулась. Поджав одну ногу под себя, на диване распластался Никита. Рядом на пуфике восседала Яна. Они о чем-то перешептывались. О несерьезном. Алька это сразу угадала любящим своим сердцем. Она скользнула в угловое кресло. Отсюда открывался хороший обзор. Но сама Алька как бы оставалась в стороне.
– Вчера один чел прислал мне не хилый «видеоснаряд», – вещал Боб. – Прикиньте. У них в доме у тетки поехала крыша. И она к мусорке вышла в чем мать родила. Все, конечно, кто засек, на балконы выскочили, к окнам прильнули – смартфоны взвели…
– Вот это картиночка! – восхитилась Яна.
– Ну, с обнаженной натурой ты лайков настрижешь! – похлопал себя по животу Игорек.
Алька сцепляла и расцепляла руки. Она понимала: надо молчать. Не имеет она еще права голоса в этой компании. Но слова лезли из нее наружу. Покрываясь рваными алыми пятнами, Аля выдавила из своего угла хриплым ломающимся голосом:
– А вдруг у нее дети… Увидят запись одноклассники… В школе…
И тут же пожалела, что не сдержалась.
– Ей о детях думать надо было, когда она в таком виде на улицу выпиралась! – отрезала Влада Анатольевна. – Я бы вообще некоторым людям законодательно запретила детей иметь.
Высокая, крепкая, Старчеус обладала какой-то монументальностью. Прямо-таки баба с веслом. Вернее – с топором. Рубанет – не ахнет.
– Ну, тогда человечество быстро лапы надует, – заметил Лозинский и осмотрел девчонок. Только мимо Алины его взгляд вильнул.
– Гляньте: кто-нибудь фильм «Жестокий романс» видел? – проныла Яна. – Литераторша посмотреть сказала. Он по какой-то пьесе Островского снят. Там еще романсы на стихи… не помню кого…
– Ахмадулиной, – опять не вовремя блеснула Аля.
– Ты ведь пишешь стихи, – неожиданно произнесла Влада Анатольевна. По своей квалификации общественницы высокого класса она все про всех знала. Не попросила – распорядилась: – Почитай.
Как Алька ждала этого момента и как боялась! Публично свои стихи она читала пока что только раз в жизни. В седьмом классе на литературе – носохлюпающий стишок про осень. И что на нее тогда нашло? С какого перепугу она вызвездилась? Класс встретил Алькину смелую выходку гробовым молчанием. Ирина Николаевна похвалила: «Ты пыталась выразить свое настроение». Но в этой компашке нужна иная палитра чувств.
прочитала Алина.
– О! Это прям про мою бабку! – помотал головой Игорек. – Совсем, бедная, ни в чем не тянет. Только кухней еще и спасается. Мать говорит: ранний маразм. Ну, еще чего-нибудь.
поддержала общее веселое настроение Алька.
И мышь в бархате благополучно оттанцевала свое на блестящем паркете и не была съедена. Яна даже забавную историю про подобных грызунов рассказала:
– У нас летом двоюродная тетка всем уши прожужжала: моя Аришка во Франции! Моя Аришка в Париже! Все, конечно, обзавидовались страшно. И понять ничего толком не можем. В тур она умотала? Или замуж выскочила? А потом оказывается: Аришка собирает где-то под Парижем на плантациях клубнику. – Помолчала и добавила неохотно: – Но платили за этот «тур» хорошо.
Влада Анатольевна выпрямилась во весь свой державный рост. Мелькнул «топор»:
– Два притопа, три прихлопа. Ты чего-нибудь посерьезнее почитай. Не всем же про глупого мышонка близко.
– Посерье-озней, – в задумчивости протянула Аля. – Ну вот – «Уроки вне расписания»:
– Ну, кто из учителей нас чему, кроме своего предмета, научить может? Это же прошлый век! Отстой! – убежденно выдал Игорек.
«Не все!» – хотела возразить Алина, но не решилась.
– Мы и сами хорошие учителя, – проскрипел Боб.
«Особенно ты», – вертелось у Альки на языке, но колкость она, конечно, благоразумно проглотила. Спросила с улыбкой:
– «Большие образовательные бои»?
Боб наклонил голову, словно музыкальный критик, оценивающий чистоту взятой ноты. Алька видела: ему понравилось, как она переименовала поганый его блог.
– Еще читай! – попросил Никита. – Прикольно.
– Правда? – Глаза Али засияли, как звезды.
Никита уже не возлежал на диване в расслабленной позе падишаха. Сидел, сгруппировавшись, готовый слушать. И Алька решилась: прочитаю!
Дыхание ее прервалось. Все, наверно, решили, что она собирается с мыслями. А она собиралась с силами.
– «Восьмицветная радуга», – произнесла Аля, и ее полуопущенные ресницы дрогнули. Как ей хотелось посмотреть на Никиту! Но этого-то как раз делать нельзя. Ни при каких обстоятельствах! —
Голос Али дрогнул. Шея занемела. —
– Ну? – подалась к ней Яна.
– Что «ну»? – растерялась Аля.
– А восьмой цвет радуги?
– Я же все сказала.
– Я лично ничего не поняла. – С обидой Яна оглядела друзей.
– Эх ты! Краса Неоглядная! – усмехнулся Боб. – Черный цвет! Любовь-то у нашей поэтессы несчастная!
Аля покраснела, как черешня.
– Но в общем-то ничего. На стихи похоже, – изрек Лозинский.
А глупышка Аля ждала всхлипы: «И это ты сама написала?! Класс!» Идиотка! Про себя Аля повторяла: «Никогда! Никогда больше никому не читай свои стихи!»
– Вообще, стихи – это прошлый век, – вступила наконец в разговор Дарина.
– Ну почему? – возразила Софийка. Она сидела в красивой позе барышни-интеллектуалки: изящная фигурка чуть наклонена вперед. Ножка на ножке. Рука с вытянутым указательным пальцем подпирает нежный овал лица. – Песни же мы поем.
– Это другое, – покачала головой Холодова.