Ольга Артёмова – Тонкий лёд (страница 2)

Рядом криво улыбается Роберт Иванов. Неприятная личность. Блогер. Друзья зовут его Боб. Иванов утверждает, что у него шестьдесят тысяч подписчиков. И это, мол, без трепа. Вполне возможно. Он любит повторять: «Меня боится сам директор школы». Аля ему верит. Говорят, Боб всюду ходит с включенной камерой – караулит горячие сюжеты для своего блога «Большие образцовые бои». Если соединить начальные буквы, получится «БОБ». Забавно! Но забавы эти не для нервных людей. Аля как-то заходила к Бобу «в гости». Лозинский со своими воинственными инфузориями прямо-таки вселенский миляга. У Боба по-настоящему смотреть страшно. Но зрелище завораживает. Учительница с раскрытой в крике, как у акулы, пастью. Клубок рычащих тел на лестничной площадке. Девчонки-первоклашки, вцепившиеся друг другу в косенки. Малыш с добрыми глазами, увлеченно ковыряющий в носу. И комментарии!.. Аля боялась, что Иванов и ее когда-нибудь заснимет в особенно удачном – вернее, неудачном! – ракурсе и выставит на потеху себе подобным. Тогда хоть ищи разъезд имени Анны Карениной.

В Большое Созвездие входит несколько классных девчонок, сиятельных герцогинь их высшего школьного света. Влада Анатольевна Старчеус – жуткая общественница. С малых лет в высказываниях и поступках она проявляла такую противоестественную взрослость, что звали ее не иначе как по имени-отчеству. Софийка Негода – с первого по седьмой класс штатная солистка их сводного школьного хора. А теперь – самостоятельная фигура на сцене, начинающая певица. Яна Белова – просто красивая девочка. Да они все – хоть на подиум выпускай! Но до Дарины все-таки не дотягивали. Дарина даже в их Большом Созвездии блистала, как мегазвезда.

– А что ты с Илюхой? Совсем? Под ноль? – продемонстрировал хорошую осведомленность Фи щен ко.

– Отбрила! Мало не покажется! – Дарина посмотрела на Алю, словно приглашая ее дать свидетельские показания.

– О! Вообще! – с готовностью поддакнула та. И, понимая, что надо еще подкинуть в костер дровишек, уже и не во славу Дарины, а в похвалу собственному уму, добавила: – Разговор Клеопатры с Цезарем!

Это было, конечно, не совсем то. Цезарь как раз хвоста Клеопатре хорошо накрутил. Правильнее сказать: с Марком Антонием. Но кто такой Гай Юлий Цезарь? И кто такой Марк Антоний? «Цезарь» звучит солидно. Его все знают. Алина не сомневалась: прокатит! Она хорошо знала подобный тип сверстников-дальтоников. Они не желали различать оттенки. Их привлекали яркие цвета.

Дарина довольно засмеялась. И все прочие отнеслись к Алиной тираде благосклонно. Такой день добрый!

Алина удовлетворенно констатировала про себя: «Она приблизилась к Созвездию. Но блеск ее не ослепил». Аля любила думать о себе в третьем лице и, если получалось, в стихах. Такого, бывает, напридумывает!

– А не закатить ли нам в кафешку? – предложил Игорек.

Дарина мельком глянула на часы. Она одна из всех девочек в классе носила на руке часы. Большие, почти мужские, без всяких там стразов – ложных топазов. Но на ее тонкой кисти черный циферблат в белой оправе на широком кожаном ремешке смотрелся очень стильно. Альке хотелось такие же. Ей хотелось так же небрежно уметь бросать взгляд на часы и ронять с простотой королевы:

– В принципе, время еще есть.

Они пропустили забитую пассажирами, как огурец семечками, маршрутку. Дождались длинный зеленый автобус, чтобы сесть всем вместе. Весело разместились на сиденьях сзади.

Сердце Альки колотилось от бешеной радости. В жизни этих ребят не происходило ничего особенного. Они привычно прикалывались, переговаривались. Алька же перерождалась. Или нет. Она наконец-то рождалась. Как рождается из куколки бабочка. Прицепив к гусеничному телу яркие крылышки, она предпочитает не вспоминать предыдущие стадии развития. «Но тело-то остается!» – плюхнул в бочку меда мечтаний ложку дегтя внутренний голос. Однако Алька мужественно проигнорировала происки разума. Неправда-неправда! Она медленно превращается в бабочку. Пусть в самую маленькую, самую блеклую… Но все-таки! И никто ей не помешает. Как она благодарна за чудесную метаморфозу этим зубастым ребятам!

В автобус вошла несчастная женщина, которая тут же привлекла внимание их жизнерадостной компании. Страшной женщина не была. Она была смешной. Надень эта давно увядшая дама строгий костюм или даже ширпотребовские брюки – на нее бы никто внимания не обратил. Женщине хотелось выделиться. Из клетчатых бриджиков выглядывают полувысохшие печальные ноги старухи. Крашеный затылок выбрит. На костистой спине горбатится яркий рюкзачок. В общем, бабушка в образе девочки.

Игорек подмигнул Бобу. Встал и кивнул бабушке с рюкзаком на освободившееся сиденье:

– Прошу, мадам.

Легкая, как розовая заря, дымка окрасила перегруженное дешевой косметикой лицо старушки в коротких штанишках. Стараясь двигаться грациозно, она пристроилась рядом с Владой.

– Бабушкам надо место уступать, – довольно добавил Игорек.

Яна прыснула.

Розовая дымка на лице смешной женщины превратилась в багровый закат. Бедняга застыла истуканом. Но Фищенко не отставал. Всем своим накачанным телом он нависал над несчастной, как гроза.

– Может, подержать ваш рюкзачок?

Яна, не таясь, расхохоталась. Боб, тоже не прячась, снимал сюжетец. Дарина очень внимательно рассматривала женщину, неудачно попытавшуюся перемотать счетчик лет в обратную сторону. Никита что-то искал в смартфоне, криво улыбаясь в пустоту. Алька тоже растянула губы в подобие улыбки. Игорек, конечно, перебарщивает. Но ведь смешная женщина сама напросилась. Теперь одеваться соответственно своему возрасту начнет.

– Не вас ли я видел в прошлом сезоне «Пацанок»? – басил Фищенко.

Женщина поняла, что игнор не спасет. Заметалась затравленным взглядом по автобусу и выскочила явно не на своей остановке. Она даже не посмела бросить хоть какой-то камешек в сторону Созвездия. О ней тут же забыли. И Алька постаралась забыть.

Только Яна пропела:

– Я не злая! Но она чистая лягушка-путешественница! Куда ж от правды?

Лозинский вздохнул:

– Скучно живем. Давно по-настоящему ни над кем не прикалывались.

Влада Анатольевна обиженно пыхнула:

– Панюков со мной после розыгрыша до сих пор не здоровается!

– Он ни с кем не здоровается, – обронил из-за смартфона Никита.

Алька краем уха слышала про «дело Панюкова». Да кто о нем не слышал? Он тоже лепился к Большому Созвездию. Его принимали. Потому что маленький щуплый Панюков имел удивительный талант – до страсти похоже передразнивать учителей. Он это делал с удовольствием – по заказам друзей и по собственной инициативе. Вся соль панюковских выступлений заключалась в том, что их герои время от времени употребляли – как бы это сказать? – не совсем литературные слова и выражения. Иногда он пересаливал. И вдруг ему стали звонить из правоохранительных органов. На Панюкова А. А., такого-то года рождения, будто бы заведено дело за оскорбление чести и достоинства ряда педагогических лиц. Ему грозит чуть ли не миллионный штраф – по сто тысяч за каждую задетую физиономию. Звонившие апеллировали к некой записи сольного концерта Панюкова, проводившегося в доме Игоря Фищенко. Сделал ее якобы блогер Роберт Иванов, известный в школьных кругах под кличкой Боб. Панюков то ли от неожиданности, то ли из-за лимона испугался страшно. Бросился к сотоварищам. Фищенко подтвердил, что его «таскают». Боб сказал, что родители запретили ему обсуждать эту тему с подследственным.

«Стражи порядка» оставляли Панюкову достойный, но крайне болезненный выход: дело можно уладить полюбовно, если он подойдет к каждому из оскорбленных учителей и попросит извинения за свое фиглярство. Но Панюков, хорошо разогретый непрекращающимися звонками от «серьезных людей», бухнулся в ноги родителям и покаялся во всех тяжких. Рассказывали, в панике он выболтал и то, что к делу не относилось. Родаки, накостыляв своему незадачливому пародисту, подключили очень хорошего адвоката. Был ли он так хорош в деле, как про него расписывали, неизвестно, но брал он хорошо. В школе говорили, пять тысяч рэ в день. Все-таки родители Панюкова любили своего тщедушного оболтуса. Другого у них не было.

Никакие правоохранительные органы ему, конечно, не звонили. У них своих дел хватает, у правоохранителей. Встряску Панюкову и его родакам организовало Большое Созвездие. Розыгрыш всем в школе понравился, кроме объекта юмористической атаки. Даже некоторые учителя смеялись: не обезьянничай!

Вот какие удивительные люди приняли Альку в свой круг!

Большое Созвездие тусило в «Зодиаке». Это было его место. А теперь еще и Алино. «Зодиак» у школьной аристократии считался крутым. И все из-за фишки – попугая Гоши. Говорили, что он необыкновенно старый: ему уже полтинник. А главное – Гоша умеет предсказывать судьбу. Сонный, серый, словно поседевший, он и вправду казался глубоким стариком. Только алые перья хвоста горели задиристо, молодо. Созвездие сперва здоровалось с Гошей. А потом кивало знакомой девчонке за стойкой.

Весело школьники заняли длинный столик. Сделали заказ. Цены в «Зодиаке» неприятно удивляли. И даже пугали. Но сегодня Альку ничем невозможно было подсечь. Она знала, что в кармане джинсов кроме обычных ее двухсот рублей на мелкие расходы лежит неразмеченная тысяча. Мама просила купить всякую мелочь для ванной. Но ванна подождет. И мама, конечно, все поймет.