Ольга Апреликова – Лимба (страница 5)

–… давайте в субботу нормально куда-то на море съездим!

А у Крана красивый голос. А у Антошки – толстые ладони добрые, аккуратные, только дрожат. Да ему вообще-то страшно к ней прикасаться. Лимба повела плечом, высвобождаясь, мол, все в порядке, я успокоилась.

Антошка отпустил Лимбу, обрадовался:

– Да, точно! В сторону Усть-Луги есть хорошие пляжи песчаные, бухта Батарейная и еще куча всего!

– Поедем? – у Крана глаза прям детские.

Антошка опять схватил Лимбу за плечи, встряхнул:

– Бастинда, поедем? Вот прям с утра, ну ее к черту, школу, прогуляем напоследок! Арбуз с собой купим!

– П-правда? – и что, можно ждать еще немножечко счастья?

– На бенз только надо сложиться, а то у меня…

– Сложимся, – как-то по-взрослому сказал Кран. И нормально поедем. Ну, нормально, понимаете, с полотенцами там, с сосисками, чтоб пожарить, с едой еще со всякой, я у родителей если попрошу, они денег немного, но дадут…

– Антошка, а ты еще кого-то позовешь? – прозвучало это беспомощно.

– Ага, Пончика твоего, – засмеялся Антошка. – Ну что ты! Нет, никого больше не возьмем, в классе, понятно, никому не скажем. Баська, не бойся! Втроем поедем. Ну, мне же надо накатывать километраж! А вы умные, с вами спокойно.

Что-то не похоже, чтоб сегодня она вела себя как умная. И в субботу школу прогуливать тоже не больно-то умно. Мама узнает – башку оторвет.

Где бы взять денежек хоть немножко, у мамы страшно просить… Надо что-то придумать!

Потом они сидели на серебристом, отшлифованном штормами бревнышке почти у самой воды и сохли. Грелись. Кран взял телефон и ушел к казарме. Мало ли у человека какая необходимость.

Лимба сидела, на половину – в блаженстве, а на вторую половину – в ужасе, потому что мама, наверное, уже ее потеряла, и не хотела шевелиться, не хотела ничего знать о том, что там творится в реальном мире. Хотела смотреть в простор, в свободу морей, притворяясь так, что есть только море-небо и она, чтоб не лезли в поле зрения все эти береговые укрепления. Она не хочет историю, она хочет природу… Она хочет не этот берег, питерский, с ффу, Маркизовой мелкой Лужей, а тот, другой, где море уже – настоящее море… Антошка сидел, большой и толстый, подперев кулаками подбородок, тоже смотрел – за горизонт? Узнать бы, как год пройдет… Через год в это время они уже точно будут знать, на они каком свете, поступили-не поступили и все прочее.

– Антошка. А ты бы что, правда бы не хотел, чтобы по волшебству – бац, и мы уже в новом первом сентября, в следующем?

– Ох, да, не хотел бы, хотя это, ну, искушает. Нет, потому что… Надо ведь закалиться. Надо выучить все, что полагается, просто чтоб знать. Поступить. Поступление… Ну, я внушаю себе, что это как инициация в древности. Надо, ну – повзрослеть. А то в новом первом сентября такими детишками, как сейчас, оказаться – то сразу проиграть тем, кто этот год прожил.

– Думаю, и через год мы будем такими же беззащитными, – неслышно подошел Кран. – Молодые все беззащитны. И чем больше храбрятся и самоутверждаются, тем более беззащитны. Плюс-минус год тут мало значит.

– Интересная мысль, – начал было Антошка, но заметил, что принес Кран: – О-о! Это куда интересней!

Как только столько гречневой каши с тушенкой влезло в одноразовую миску! В кашу были воткнуты три ложки, а другой рукой Кран прижимал к себе бутылку газировки, одноразовые стаканчики и пачку печенья.

– Больше тут нечем разжиться, – он сунул кашу Лимбе в руки, сел с другой стороны. – Барбара, стартуй!

А потом еще печеньки… Мама запрещает на такое даже смотреть, и в общем, она права, мука бесполезна, но… От счастья Лимба стала добрая. Каша – какая вкусная… Попался лавровый листик, значит, будет какое-то известие… Стоп. Нельзя расслабляться. Мальчишки тоже добрые, но они – мальчишки. Другие. Антошка понятен, он будет править Изумрудным Городом, в смысле во взрослой жизни у него будет все хорошо, ну потому что он добряк, а таких все любят, а вот Кран… Кран не злой. Железный Дровосек в сказке тоже потом стал править каким-то царством, и он – что от Гудвина хотел? А! Сердце. Но Кран и так добрый? Умный такой, взрослее как-то их с Антошкой. Непонятно. Белая рубашка на нем просохла, но от брызг остались сероватые пятна, вода тут не очень, в общем, рубашку ему постирать бы и, наверно, жизнь тоже, потому что пережитое смотрит из его глаз… Что-то плохое пережитое… Как бы ему помочь?

Так, стоп, нечего выдумывать. Вроде бы сегодняшнее взаимопонимание между ними тремя вполне искреннее. Но мало ли. Главное, не дружить с мальчиками именно как с мальчиками, от таких якобы дружб только проблемы. А все-таки интересно, кто скрывается в Кране, в этом длинном парне с неуклюжими здоровенными руками и мосластыми коленками. Ну и дядька из него получится, будь здоров! А ведь он еще растет? Ой. Какими они голодными глазами смотрят оба на эту сумасшедше вкусную гречку!

Раздался звонок. Лимба встала, отдала кашу мальчишкам – только ложки замелькали – отошла в сторонку, на ходу откапывая в рюкзачке телефон. Ну да, кто ж еще.

– Алло, мам! Все в порядке! Мы на экскурсии!

– Баська, у меня же включен родительский контроль! Ты с ума сошла? Ты хочешь, чтоб я с ума сошла? Какой, к черту, Западный Котлин! На какой еще экскурсии? Ваша Августа Алексеевна говорит, что…

– Мам, тут Форт Риф, и мы…

Подошел Антошка и сказал:

– Включи громкую связь… Тетя Катя? Тетя Катя, мы проект с Баськой по истории будем делать про форт Риф, вот и поехали сегодня, а то потом времени вообще не будет, вы ж понимаете! Надо же все посмотреть своими глазами, оборона Ленинграда, береговые батареи! Тетя Катя, не волнуйтесь, тут тепло, мы еще немножко посмотрим и домой!

Антошка – и его бархатный голос – действовал на всех родителей, как волшебная примочка от любых нервов. Вот и сейчас сработало. Мама еще поворчала, спросила, что они ели, велела не торчать на морском ветру и отключилась. Через минуту на карту пришли деньги с пометкой «На нормальный обед». Хорошо, что маме не пришло в голову спросить, на чем они приехали. Если б узнала про Антошкину машинку, трудно предсказать, как бы она стала решать этот вопрос. Возможно, на форт Риф прилетел бы вертолет.

Все. День был окончательно завершен, будто гильотина календаря отрубила последнюю летнюю голову. Впереди будни, надо вставать и идти сквозь них. Куда? К золотым вратам взрослой жизни? Ага. Иногда Лимбе казалось, что ей и так уже лет сто с лишним. Как же избежать этой взрослости как у всех – этой, как в школе, отупелой замученности и унылого движения в колее?

Глава 2. Принцессам не выжить

Синее небо, белые облачка – лучше даже голову не поднимать, не расстраиваться. Свобода в школе вообще не для нее. Минутки свободы она прячет в волшебные колбы в кладовке памяти, самые лучшие – под замок от себя самой, а то не выдержать. Вчерашнюю колбу, с брызгами Залива и маяком Толбухиным на горизонте она поставила в ближнюю кладовку, где колбы простые, маленькие. Можно раскупорить, когда немножко взгрустнется, и воспоминание поможет, как пластырь на царапинке. Всерьез-то конечно, не поможет, но надо просто избегать всяких этих «всерьез» всеми силами.

А утешительные… За это лето она много таких накопила. С запасом. По дороге в школу раскупорила уже две таких. Первую – как в приморском парке среди черных высоких стволов лиловым вечером качаются апельсиновые гирлянды фонариков, но это была грустная колбочка, потому что вечер был последним у моря. Понадобилась еще одна: тот же парк, но в первый день, когда бегом-бегом к морю, как к спасению, и оно вдруг распахнулось во всю ширь с верхней площадки длинной-длинной белой лестницы, синее-синее, свежее, по-балтийски прохладное…

Ну вот, так легче. Все трудное и все, что не нравится, мы можем перетерпеть. Даже сидение внутри себя самой взаперти. Потому что счастье было и будет еще. Как вчера – море и брызги. Колбочки – доказательство, что счастье вполне себе возможно. Так, надо настроиться. Потому что она свернула во двор и школу, облезлую, как старушка с диабетом, уже видно. И от нее не убежишь.

С первых дней в этой школе Лимбе казалось, что ее впрягли в здоровенную, тяжелую телегу обязанностей, и четверть за четвертью подкладывают и подкладывают мешки и кирпичи. А она везет и везет. Так долго, что без тяжелой телеги уже и страшно. Выпрягаться и гарцевать налегке она отвыкла сразу, как сюда переехали, и ей сказали, что все, детство кончилось. К тому же если выпрячься из учебы – то куда скакать-то? Зачем? Вот к примеру, после десятого, за июнь прочитав весь список заданного чтения, она вообще не знала, куда себя деть, накупила еще книжек, но как будто заболела от жары и ничего не делала, как дура – пока мама не сказала, что без поездки на море дочь не наберется сил на новый учебный год и не посадила – Лимба упиралась, но не слишком – в самолет. Море было, да. Правда, то же самое, что дома, только другой берег. Единственный в России голубой флаг у бесконечного белого пляжа, странный, как из сказки, городок детства, и там – полтора месяца непонятной жизни. Замучилась больше, чем отдохнула, если б не море и не бабушкин дом…Лучше бы, наверное, как обычно, математический лагерь где-нибудь в Репино… Или все-таки лучше – жизнь? Жить лучше, чем не жить. Правда, философы говорят, что цена высоковата, потом придется умирать. Ох, как сложно. Это вам не задачки по математике…