Ольга Абрикосова – Я не твоя (страница 6)
Чувствую, как лицу становится жарко, хотя в приемной ощутимо холодно.
Где мы только этим не занимались! Его фантазия была безгранична: наш кабинет, само собой. Потом, рабочий стол его отца, где он сейчас сидит с важным видом; комната отдыха, подсобка для хозинвентаря, и даже тупиковая лестница на эвакуационный выход!
Про репутацию мою он точно не думал. Даже если не знал, что я замужем. Помню, я упиралась руками прямо в инструкцию о противопожарной безопасности. До сих пор в глазах пара пунктов… Жар в щеках становится нестерпимым.
Так, Даша, соберись! Хватит подменять чувства похотью… Это суррогат. А Антон – не более чем альтер эго Пашки. Такой же абьюзер. Только красивее и не пьет. И от этого еще опаснее. Потому что от Паши хотя бы знаешь, чего ждать. И Шатов – моя большая ошибка. И за эту ошибку теперь платить только мне.
Резкий звонок селектора прерывает мои раздумья. Сердце бешено колотится.
– Дарья Владимировна, – раздается резкий голос. – Так вы узнали, что за утырок на хаммере занял мое место?
– Пока нет, Антон Борисович, – отвечаю я максимально вежливо.
– Ну так оторвитесь от своих сериалов и займитесь этим вопросом, – яд из трубки просто сочится. – Через пять минут я хочу знать имя.
– Я еще раз спрошу у охраны, – отвечаю предельно ласковым голосом. Надеюсь, он поймет, каким дебилом я его считаю. – Но не обещаю выполнить это задание в столь сжатые сроки.
– Я начинаю сомневаться в вашей компетенции, Дарья Владимировна, – цедит трубка.
– Так увольте меня, Антон Борисович! – не пытаюсь скрыть ликование в своем голосе. – Мое заявление у вас лежит на столе.
Слышу легкий смешок.
– Вы так легко не соскочите, Дарья Владимировна, – трубка замурлыкала, мягко выговаривая каждое 'р'. От этого у меня пробегают мурашки по телу… Этот тембр завораживает. – И хочу напомнить, что премию вам утверждает директор. А я и.о. директора. Намек ясен? Жду имя через пять минут.
Пару секунд слушаю в трубке тишину и жестко бросаю её на жалобно тренькнувший аппарат. Сволочь!
Через пять минут пишу ему имя владельца хаммера – Белькова из отдела закупа. Бедолага, попал под Шатова.
Не выдерживаю и через минут десять подключаюсь по внутренним камерам к подземному паркингу. «Историческое» место Антона пусто. Ну да, своего он умеет добиваться, не отнять.
До вечера он меня особо не беспокоит. Делаю текучку, отвечаю на звонки, сортирую почту и даже умудряюсь фоном все же посмотреть серию дорамы. А что? У меня вообще-то стресс! И психолог советовал при возможности переключаться. Главное не уходить в вымышленные миры с головой.
К концу рабочего дня я даже начинаю думать, что не всё так плохо. Если он будет ограничиваться постоянным обращением ко мне по имени отчеству и почти «милыми» перебранками – то жить можно. Пока он меня не пытается физически трогать, как тогда на корпоративе. И это вселяет осторожный оптимизм. А его словесные подколки я точно переживу!
Но всё равно напрягаюсь, когда он выходит из кабинета в полшестого. Уже одетый в пальто. Он чуть небрежно поворачивает голову в мою сторону, и я вновь вижу хищный огонек в синих глазах, как у волка, учуявшего добычу. Сейчас точно скажет гадость! Шею сводит неприятным спазмом, словно удавкой.
– А кстати, Дарья Владимировна, я вашего мерса на парковке не нашел. Сломался или заменили? – участливо спрашивает он.
– Остался у бывшего мужа, – выдавливаю сквозь сжатые губы. – На метро сейчас езжу. Очень удобно. И быстро и нет проблем с парковкой. Экологично. Очень вам рекомендую, Антон Борисович.
– Да я уж по-старинке, – хмыкает он. – Так совсем вас голую «святой» Павел выпнул? Как в тот раз или хоть тапочки разрешил надеть?
Вот ведь гнида! Надеюсь ты читаешь это в моих глазах! Руки сами сжимаются в кулаки под столом, и я прикусываю губу изнутри, стараясь не показать, как меня это задело. Это был, пожалуй, худший эпизод за всю мою жизнь. Я даже не сразу осознала, как же мне было плохо. У меня был такой откат, что даже Пашка испугался, ползал передо мной на коленях и заваливал подарками. Даже закодировался. Только хватило его на год. А после первого срыва я все же ушла. И подала на развод. И вот после слов Шатова я как наяву чувствую жгучий снег под босыми ногами, жгучую боль в разбитой губе и как царапает ледяная педаль машины ногу…
И вижу его холодные равнодушные глаза: «Подадим заявление на твоего любимку и расстанемся друзьями»… Чтоб ты сдох, Тоша!
Но я улыбаюсь, надеясь, что это выглядит, как улыбка.
– Не переживайте так за меня, Антон Борисович. У меня всё хорошо. А будет плохо – к вам точно больше не пойду. У вас всё или ещё есть вопросы?
Тонкие губы трогает высокомерная ухмылка. Он смотрит на меня, как на экспонат в музее. Словно надеется увидеть что-то новое. Но я уже начинаю привыкать и демонстративно начинаю прибирать документы на рабочем столе.
– Пока нет, Дарья Владимировна. До завтра. Хорошего вечера.
И он наконец-то уходит, оставил легкий аромат парфюма. Мох, грейпфрут и дорогая кожа. Зачем-то втягиваю воздух поглубже. И не могу надышаться…
***
Утро встречает привычной тьмой за окном.
Быстро мою голову. Скромный завтрак. Легкий макияж. Сегодня одеваюсь, как обычно: просто серое полуприлегающее платье ниже колен. Из серии офисной униформы. Типа, в пир и мир. У меня таких много. Последние время не хочется наряжаться. И денег мало, и не для кого.
И короткая перебежка до метро. Лучший способ взбодриться! Но почему внутри все равно такая тоска? Это предчувствие чего-то плохого?
В офис захожу неохотно, уже предвкушая неприятности. С каждым шагом сердце бьется все сильнее, а ладони предательски потеют. А может все же решиться? Зайти к нему в кабинет и сказать: «Антон, что ты от меня хочешь? Зачем ты надо мной издеваешься?
Хотя психолог говорил, что абьюзеры вопросы в лоб не понимают. И начинают играть в «Это не так». Ну нафиг. Осталось потерпеть восемь дней. Восемь долгих дней, полных придирок и насмешек. Как дожить?
Захожу в приемную, вешаю шубку в серый шкаф и чувствую, что морщусь. Едкий запах средства от моли бьет в нос. Как в склепе. В кабинете шефа горит свет. Значит Шатов уже здесь. Чертов жаворонок. Что ему не спится? Совесть мешает? Да с какой стати! У него же, наверное, вместо сердца – кусок льда. Надеюсь, уйдет он тоже пораньше.
С этими мыслями усаживаюсь в кресло. Ну хоть оно не подводит! Оно с любовью принимает мое тело. Мельком смотрю на рабочий стол и замечаю что-то неладное.
Что это? У монитора лежит красивая белая коробка с логотипом дорогой и модной кондитерской. С удивлением беру её и вижу внутри шесть разноцветных макарунов.
Это так мило! Губы непроизвольно расплываются в улыбке. Но тут же сжимаю губы. Это Шатов что ли положил? Точно! Кто же ещё? Зачем? Что ему от меня нужно? Снова какая-то гадость? Наивная! С чего бы ему делать мне приятное?
Откладываю коробку в сторону. Пусть пока полежит.
Слышу звонок селектора. Глубоко вдыхаю и беру трубку.
– Доброе утро, Дарья Владимировна, – голос его сочится елеем, и почему-то это пугает даже больше, чем неприкрытая злоба накануне.
– Доброе утро, Антон Борисович, – насторожено отвечаю я, крепко сжимая трубку. Кажется, пальцы сейчас раскрошат пластик.
– Кофе сделайте, пожалуйста.
– Конечно.
Как же он меня бесит!
Кладу трубку и иду на кухню. Там на автомате готовлю кофе и иду к нему в кабинет. Стучу и после дежурного «входите» открываю дверь, чувствуя невольный трепет в теле. И это ощущение меня тоже бесит! Надо что-то с ним делать! Не должна я его бояться! Он такой же человек, как и я.
Ну почему я его боюсь? Если он меня ударит, я же и заявление могу написать! Хотя Антон никогда меня не бил. Пока…
И сразу же оказываюсь под прицелом синих глаз. Они сканируют меня, словно хотят увидеть мои мысли. И я чувствую себя голой под этим взглядом. Готова поспорить, эта ситуация его забавляет. Вижу это по огоньку насмешки в синих глазах. Да и губы у него змеятся в легкой усмешке. И он, как всегда, бодр и омерзительно свеж. Явно спит лучше, чем я. И как ему удается быть таким спокойным, когда у меня внутри бушует ураган?
– А почему вы сегодня так оделись, Дарья Владимировна? – с порога слышу его участливый голос. – Решили надеть шкурку офисной крысы? Вчера мне больше нравилось. Та кожаная юбка вам очень идет. Носите её почаще. Завтра, например.
Ну началось!
Этот тон… словно погладили против шерсти.
Делаю глубокий вдох и ставлю поднос на стол. Под пристальным взглядом переставляю белое блюдце и чашку с кофе поближе к нему. И вновь чувствую легкий аромат его парфюма, который бьет прямо в потаенные зоны мозга, вызывая совершенно неуместный жар в щеках. Отвратительно! Ненавижу его! Но как же приятно вдыхать этот запах… Господи, что я несу?! Но я закусываю щеку изнутри и смотрю прямо в синие глаза.
– Мое платье полностью соответствует дресс-коду. Если оно не отвечает вашим эстетическим предпочтениям – это ваша проблема.
Улыбка на его лице становится шире. А рука берет чашку и проходит в опасной близости от моей. Кажется, я даже чувствую его тепло. Хотя нет. Что за бред? Я схожу с ума!.
– Ладно, – почти мурлычит он, вновь медленно окидывая меня обволакивающим взглядом. – Вы так красивы, что даже крысиная шкура вам идет. И действительно, зачем наряжаться? Натянет вас еще кто-нибудь в подсобке, и если я узнаю – мне будет неприятно.