Ольга Абрикосова – Я не твоя (страница 7)
– Я вам обязательно пришлю видео отчет при случае, – улыбаюсь я, чувствуя, как клокочет ярость внутри. – Вы же не думаете, что я после развода приняла целибат?
И тут я вижу, как его прошибает! Красивое лицо кривится, как будто ему под нос сунули препарированную лягушку. Губы сжимаются в почти невидимую линию, а глаза готовы сжечь меня на месте. Впервые за последние пару дней я чувствую себя на коне. Браво, Даша! Ты сумела его задеть!
Утрись, Шатов!
Он отшатывается от меня и сжимает руки в плотный замок. Вижу, как белеют его костяшки, да и сам он становится белым. И с трудом удерживаю губы от торжествующей улыбки. Все же не самоубийца так открыто глумиться над ним. Это только он может себе позволить. Нельзя расслабляться. Это только начало игры.
– Ох, Дарья Владимировна, – наигранно вздыхает он, судя по всему, взяв себя в руки. – Я смотрю ваше падение в бездну разврата идет полным ходом. Возьмете меня с собой?
Его глаза сверкают, но в них уже не только хищный блеск предвкушения, но и что-то болезненное. Ревность? Не может быть… Или это просто игра?
И я делаю шаг назад. Сердце замирает. Но испуганным ли зверьком? Или в неком азарте? Сама не могу понять. Что он задумал? И почему меня одновременно пугает и манит этот взгляд?
– Со своим «развратом» разберусь без вашего участия, – бросаю я. – И что за печенье на моем столе? Вы забыли, где мусорное ведро?
Надо сменить тему, пока я не натворила глупостей.
– Дарья Владимировна! – он прижимает руку к сердцу. – Я специально для вас купил. Вы же любите такое. А то ходите с кислой миной. А я хочу, чтобы вы улыбались! Ну правда, что мне сделать, чтобы вы улыбались?
И его лицо застывает в таком напряженном ожидании, что мне становится жутко. Серьезно? После той ночи, после вчерашнего дня издевательств он хочет, чтобы я улыбалась? Это шутка такая? Вполне в его духе! Он что, не понимает, как мне больно? Или ему просто плевать?
– Подпишите заявление на увольнение без отработки, и я обязательно улыбнусь, – цежу сквозь зубы. Лучше бы я промолчала. Но эта фраза уже сорвалась с языка.
– Ну вот… – он вздыхает, словно я лично предала его. – Я к вам со всей душой, а вы в неё опять плюете. Это очень жестоко, Дарья Владимировна!
Со всей душой? Да ты издеваешься надо мной!
– У вас всё? – кажется, в моем голосе мог бы замёрзнуть океан. Цинизм так и хлещет из его слов. Кто на кого плюет, Шатов? Ублюдок. Ненавижу его! И ненавижу себя за то, что он вызывает во мне столько эмоций.
– Да, раз вы сегодня не в духе. И если печеньки не хотите – несите сюда. Я съем, – вновь вздыхает он.
Разворачиваюсь и молча ухожу. Падаю в кресло без сил, как будто уже смену отработала! Я выжата, как лимон. Взгляд падает на коробку. Открываю, достаю печенье. Красное. Идеальной формы. Яростно кусаю, наслаждаясь хрустящей оболочкой и мягкой сердцевиной. Клубничный вкус взрывается во рту, на мгновение возвращая в тот день, когда я впервые пришла к нему в гости. Когда мы ели клубнику со сливками. Когда его губы так нежно убирали сливки с моих… Стоп! Хватит! Нельзя!
Встряхиваю головой, прогоняя ненужные воспоминания и беру второе печенье.
Действительно люблю макаруны. Даже слишком. А Шатов пусть давится своим пустым кофе. И сахар я ему сегодня не добавила!
Глава 8
Она уходит и как будто становится темнее… И так каждый раз.
Смотрю на ее чашку – простая белая керамика, без единого скола. Прямо как она – кажется простой, но не сломаешь. И кофе без сахара. Знает ведь, что я люблю сладкий. Специально, зараза, сделала. Надеюсь, она туда не плюнула. А если и так – то пофиг.
С трудом сосредотачиваюсь на работе, то и дело борясь с собой. Так и хочется её дернуть, заставить что-то сделать, увидеть искру в зеленых глазах.
Хотя кому я вру?
Даже два года назад искр особо не было. Иначе бы она сказала про мужа. Иначе, она бы не ушла тогда…
На несколько часов удается уйти в работу. Но как только текучка закончилась, перед глазами опять она. Это уже ненормально. Стоит ли признать, что она украла не только мои тапочки, но и кусок души?
Зараза.
Зашла под кожу ядовитой занозой, и я не могу её вытянуть. Надо было всё же настоять тогда в клубе. Она же явно уже поплыла. Трахнул бы её и успокоился… Но эти слезы сбили весь настрой! Всё же я не такой подонок. Наверное…
Но тактику явно надо менять. Надо что-то делать. Нельзя так оставлять. Эта игра в «кошки-мышки» уже надоела. Хочу, чтобы она пришла ко мне сама. Хочу, чтобы умоляла. Хочу, чтобы она меня любила. Чтобы смотрела на меня не как на чудовище, а как на мужчину.
Цепанула! Как же она цепанула. От меня ещё никто никогда так легко не отказывался. Тем более ради хряка-алкаша. Пусть и с баблом…
Взгляд падает на экран.
О, завтра же презентация по новому ЖК. Отец прожужжал все уши про эту презентацию. Сказал, что это ключевой проект года, и я должен там быть, чтобы произвести впечатление на инвесторов. Надо будет съездить. И, конечно, не одному.
Чувствую, что проголодался. Знаю отличный ресторанчик неподалеку. Недешевый, но я привык к лучшему и не стесняюсь этого. Надеваю пальто и быстро выхожу из кабинета и вижу Дашу. Она чуть вздрагивает, как испуганная кошка. Удивленно поднимает на меня глаза, а в руке надкусанный макарун. Желтого цвета. И в уголке губы у неё крохотная желтая крошка. Как бы мне хотелось убрать её губами!
Попутно вижу, что коробка с печеньем опустела. Это так мило! Не могу сдержать улыбки.
– Я на обед, Дарья Владимировна. Хотите со мной?
Она чуть приподнимает бровь, словно, не веря своим ушам. Потом проводит по мне медленным взглядом сверху вниз. Потом чуть поднимает подбородок, и я удостаиваюсь презрительного взгляда зеленых глаз.
– Нет, – отрывисто бросает она, словно забивает гвоздь в крышку моего гроба. И это тоже очень мило.
– Как хотите. Скоро вернусь, не скучайте.
Она демонстративно закатывает глаза и прячется за монитором.
***
Уф, наконец-то свалил! Потягиваюсь в кресле, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах. Реально, у него что-то с головой. То в глаза оскорбляет, то на обеды зовет… Даже у Пашки не было таких эмоциональных качелей. И ничего не сказал про кофе. Проглотил!
В потухшем экране вижу свое самодовольное лицо.
Так, ладно! Нельзя вовлекаться в его дурацкие игры. Он явно хочет меня пробить. Только нечем!
И тут же вздрагиваю, слыша звонок селектора. На экране вижу знакомое имя и губы расплываются в улыбке.
– Привет! Че киснешь в своей приемной? Гоу на обед. Я даже угощаю, – слышу веселый голос Маши.
– Ага, давай. В нашу столовую? – уточняю я.
– Даша! Ну неужели я бы стала тебя угощать в нашей рыгаловке? На нормальный обед поехали. В нормальное место!
– Давай! – воодушевленно соглашаюсь я. – Давно меня в нормальных местах не угощали!
– Спускайся на парковку, я уже туда иду!
Трубка замолчала, а я быстро надеваю шубу.
Маша привезла меня в действительно интересное место. С любопытством оглядываю пафосный красно-золотой интерьер, драконов почти в натуральную величину и красные лакированные столики. Публика выглядит очень дорого, и я чувствую себя неуютно в «шкурке офисной крысы», как мило выразился Шатов.
– Прикольно, – протягиваю я и сажусь на неудобный, хотя и мягкий стульчик.
– Ага, – кивает Машка. – Дорогой Китай. Новое место. Я в обзоре читала. Очень модное место, надо же в курсе быть.
– Ну да, дорогой, – цены в меню заставляют меня сдвинуть брови.
– А на двоих по два блюда возьмем. Тут должны быть большие порции, – Машин палец бодро скользит по картинкам. – Ты же ешь свинину?
– Ага, – киваю я, пытаясь сориентироваться в диковинных названиях. Но Китай – не моя тема.
А Маша уже бодро делает заказ и отпускает официанта в желто-черной униформе.
– А ты чего так оделась? Шатов что ли заставил? Делает из тебя мышь? Чтобы никто не уволок? – она смеется.
– Очень смешно, – кисло отвечаю я. – Я заявление в первый же день написала. Сейчас отрабатываю две недели. Он меня достал. С первого же дня.
– О-о-о, – глаза Маши округляются. – Ни фига себе! То-то он ко мне подходил в ту ночь на корпоративе. Ты уже уехала тогда.
– Что хотел? – сердце тревожно тренькает, а пальцы сжимаются в кулак.
– Да так… Спрашивал, что у тебя нового… Есть ли мужик… – Маша тянет слова, будто смакует момент, и добавляет:
– Я тебе говорю, он на тебе сдвинут. Давно и крепко. Но ты его обидела, конечно.