Ольга Абрикосова – Я не твоя (страница 5)
Вот звонок в домофон. Очень настойчивый… Время подходит к часу ночи, я никого не жду и неохотно поднимаюсь. Наверняка ошиблись. Снимаю трубку, готовый послать звонящего очень далеко.
– Кто?
– Это я. Пусти меня, – слышу знакомый голос, заставляющий сердце биться чуть чаще от удивления и радости. Вроде мы сегодня не должны были встретиться. Тем более ночью. Она никогда не приходила так поздно.
– Конечно! – нажимаю кнопку, и губы сами расплываются в улыбке.
Быстро запихиваю раскиданные футболки в гардеробную и прибираю явный срач.
Вот звонок в дверь. Вот я её открываю и вижу Дашу. Я смотрю на неё и не могу понять, что не так? На дворе декабрь, а она стоит босая в дурацкой розовой пижаме с котятами на груди. А на её скуле цветет розовое пятно. И губа разбита. В уголке проступила капелька крови. Она смотрит на меня большими зелеными глазами, и я вижу еще и ссадину на лбу.
– Привет, – говорит она, и её губы кривятся в чем-то похожем на улыбку. Капелька крови в уголке губ становиться больше. – Я войду? Очень холодно.
Я молча отхожу, давая ей пройти. Не знаю, что сказать. Все слова, все вопросы просто застряли в горле колючим комком. Настолько необъяснима эта картина. Но наконец выдавливаю неожиданно хриплым голосом:
– А почему ты босиком?
Она вздрагивает и как-то виновато смотрит на свои покрасневшие грязные ступни.
– Не успела обуться. Получилось только схватить только ключи от машины. Водить босиком очень неудобно, – у неё какой-то слишком бодрый голос для такого состояния. И это тоже вносит свою нотку безумия.
– Даша, что случилось? – кажется, мозги начинают вставать на место. Вроде бы это я должен был спросить первым делом. – На тебя хулиганы напали? Но почему ты в пижаме?
Так много вопросов! Она молчит и смотрит на меня своими невозможно зелеными глазами. Зрачки расширены, но в них нет слез. А на скуле пятно стремительно приобретает красный цвет. Догадываюсь, что скоро оно пойдет в синь. Меня отпускает столбняк, и я веду её на кухню. Усаживаю на бежевый диван и никак не могу оторваться от её разбитой губы.
– Даша. Что. Случилось? – повторяю я слово за слово, и чувствую, как непонимание начинает сменять ярость. А сердце уже бьется где-то в ушах. Кажется, до меня начинает доходить, что случилось. – У тебя что, муж есть?
Она вздрагивает всем телом и отворачивается. Светлые длинные волосы падают на лицо.
– Да, – едва слышно говорит она.
В голове взрывается! Да мы три месяца как «встречаемся»! Эти обеды вместе, болтовня часами, совместные сериалы… даже трахаемся! На работе. Днем. Иногда в выходные у меня. Но тоже днем. Ну да, вечером же муж. Который разбил ей губу. Наверное, любит…
Кипящая ярость плещется внутри, заставляя прикусить губу до крови. Сжимаю кулаки. Только не сорваться, только не ударить эту… эту лживую суку! Суку, которой я уже собрался покупать кольцо. Что я о ней вообще знаю? Ни-че-го.
Так вот откуда брендовые шмотки и мерс у офисной крысы. Не у начальницы даже… За всё надо платить.
Чувствую себя полным идиотом. И половичком, об который вытирали прекрасные маленькие ножки. Которые сейчас оставили пару грязных отпечатков на светлой паркетной доске.
Разжимаю кулаки и вцепляюсь в колени до белых костяшек. Делаю глубокий вдох. Поворачиваюсь к ней, и она отшатывается от меня, чуть поднимая руку. Как будто боится, что ударю. Как странно… Разве ей такое не нравится?
– Значит, ты замужем… И когда ты собиралась мне рассказать, Даша? А это… муж постарался?
Она замирает, и я вижу, как подрагивают её пальцы. Беру с дивана валяющийся зеленый флисовый плед и набрасываю ей на плечи. Не заслужила. Но я не могу сдержаться. Не могу видеть её дрожь. Даша кутается в него и бросает на меня благодарный взгляд. Как собачка.
– Антон, – её голос чуть дрожит. – Всё сложно.
У меня просто зубы сводит от такого банального начала. Но я держусь и молчу.
– Мой муж – алкоголик. Иногда его заносит… Как сегодня. Но вообще, он – неплохой. И многое для меня сделал! – последнее она произносит с придыханием, и меня переворачивает от омерзения.
– Ага, просто «святой», – не могу удержаться я. Твою ж мать, какая же она дура! Неужели мерс того стоит? Не выдерживаю и машинально провожу пальцами по скуле. Вроде не сильно прилетело, ехать к врачу прямо сейчас не нужно. И тут же отдергиваю руку, понимая, что делаю это вовсе не из сочувствия. Какого черта я вообще о ней забочусь?
Я продолжаю:
– Так ты за деньги с ним или что? У меня тоже есть!
– Нет! – резко говорит она. – Не из-за денег. Но он правда многое для меня сделал… Но насчет нас с тобой… Мне нужно было немного тепла. Прости. Мы же были вроде как друзья… Я не думала, что наши отношения зайдут так далеко…
Она поднимает на меня зеленые глаза. Такие бездонные. Засасывают, как болото. Губы чуть подрагивают. А ранка начинает затягиваться корочкой. Хорошо, что все раны рано или поздно затягиваются.
– Я друзей не трахаю, – резко бросаю, как мяч в кольцо. Её передергивает. Глаза наполняются слезами, а губы начинают дрожать еще сильнее.
– Я люблю тебя, Антон, – слышу её сдавленный голос, отдающийся тревожным набатом. Неужели? Это она после какого пинка поняла?
– Какие у тебя планы на будущее, Даша? – делаю вид, что не слышал последнюю фразу и быстро добавляю:
– У меня есть предложение. Давай поедем в травмпункт, снимем побои и напишем заявление на твоего любимку. Как тебе такой план?
– А потом? – её трясет, как в лихорадке. Щеки краснеют и пятна на скуле почти не видно.
– А потом мы расстанемся друзьями. Я тебе не верю. Отец предлагает возглавить филиал в Питере. Хотел отказаться, но теперь точно поеду. Меня здесь больше ничего не держит.
Даша стремительно бледнеет. Я даже не думал, что человек так быстро может стать белым, с легким оттенком синевы.
– Не надо, – хрипит она.
– Не надо что? – уточняю я, уже зная ответ.
– Заявлений и травмпунктов, – выдыхает она, и прячет глаза.
– Понятно. С довольствия снимут, – киваю я, чувствуя легкую брезгливость. – Я тебе в гостиной постелю. Где ванная комната – ты знаешь. Полотенце можешь взять любое. Добрых снов, Даша.
Встаю и ухожу в спальню. Не могу её видеть!
Ночью долго ворочаюсь без сна. Ищу в телефоне информацию про неё. Что надо было сделать еще три месяца назад! Дебил. Её нет в сети. Ни одного профиля. Но через друзей друзей по фамилии и её университету все же выхожу на мужа. Боже! Это же Павел Зимин. Точно «святой» человек. Не знаю его лично, но он – один из партнеров отца. Полноватый мужик лет сорока, с белесыми волосами и бледно-голубыми глазами. Слегка похож на хряка. С типичным слегка отекшим лицом алкаша. Хоть и рыхлый, но втащить может. Похоже, Дашка любит крепкую руку, ошейник и поводок. Сука.
С этими мыслями проваливаюсь в полусон, в полузабытье. Периодически провожу рукой рядом с собой в отчаянной надежде, что она придет! Просыпаюсь с невыносимой головной болью и выхожу на кухню. Я безбожно проспал. На кухне меня ждет теплый чайник и пропало несколько кусков хлеба. И от колбасы кто-то отрезал кусок. В ванной висит слегка влажное полотенце.
Дарьи Владимировны Зиминой в квартире нет… И забрала мои тапочки.
***
Вздрагиваю от боли. Пока тут сидел на подоконнике сигарета прогорела до пальца. Чёрт. И все же продрог. Закрываю окно. Ещё и кабинет вымерз. И всё из-за Зиминой.
В темном стекле вижу свое отражение. Губы кривятся в усмешке. Нет, не для того я её в Питере почти каждый день вспоминал, чтобы сейчас она бросала мне дурацкие бумажки с гордым видом. А в голове бьется тихий голос: «Я люблю тебя, Антон…»
Глава 7
Даша
Сквозит. Пора переобуться. Что он там делает? В окно курит, что ли?
Помню, была у него такая дебильная привычка. Не выдерживаю и меняю обувь. Выскальзываю из туфель на высоком каблуке в уютные байковые тапочки. Почти валенки, как у бабушки. Как же хорошо! Просто жмурюсь. И тепло и удобно. Не очень красиво, но раз я тут застряла на две недели, то больше на тему внешнего вида заморачиваться не собираюсь. Жирно будет Шатова каждый день радовать!
И тут же начинаю постукивать розовым карандашом по столу. А что я собираюсь делать? А главное, что собирается делать он? Вспоминаю его раздевающий взгляд и чувствую холодную дрожь по позвоночнику. А его дикая выходка в клубе на корпоративе?! Он мне под платье полез чуть ли не на виду у всех!
Начинаю грызть карандаш. Дурная привычка, но если не карандаш – то будет ноготь. А я не так давно их нарастила! Смотрю на фигурку толстого котика у монитора. У него большое брюшко и хитрые раскосые глаза. Как у Шатова в хорошем настроении. Правда в хорошем настроении я его уже два года не видела… И что он так на меня взъелся? Как будто жениться хотел. Сам переспал с половиной офиса до меня, а тут начал…
Закрываю глаза. Как же я ждала этих встреч! На работу ехала, как на праздник! Даже Пашка стал подозрительно коситься в мою сторону и пить меньше обычного. Антон был просто отдушиной. Молодой, красивый, дерзкий, веселый, харизматичный. И сын хозяина.
Ему достаточно было поднять бровь, чтобы покорить очередную стажерку из отдела качества. А он обратил внимание на меня. Я даже не сразу поверила и пару месяцев держала оборону. Слишком высок был риск. А потом сдалась. Слишком велико было искушение… Но, казалось, что-то здесь не так. Словно ему ничего не было нужно, кроме моего тела. Он вообще не спрашивал ни о чем. Болтали о разной ерунде, о работе, смотрели сериалы между делом и трахались… Вот тут он, конечно, был хорош!