Ольга Абрикосова – Я не твоя (страница 4)
– Так, может, надо было спросить у дамы? – омерзение накатывает кислым комом во рту. Но чёрт, вообще-то он прав.
– Так вроде замужние дамы не должны бегать на сторону. Что там ваша этика говорит, Дарья Владимировна?
– Вы, значит, себя оскорбленным чувствуете? Соблазнили вас, значит? – шиплю я.
– Конечно, – пожимает тот плечами. – Не уберег свою честь. И обманули. Да и делиться я не люблю. Но ладно, еще будет время обсудить вопросы этики. До завтра, Дарья Владимировна. И не опаздывайте. Не люблю.
Он плавно разворачивается и вальяжно уходит, бросив напоследок снисходительный взгляд.
Уголки губ непроизвольно ползут вверх. Завтра будет последний день, когда мы увидимся.
Глава 5
На следующее утро я встаю на полчаса раньше, чем обычно. И крашусь особенно тщательно. И надеваю самую красивую шелковую блузку и кожаную узкую юбку-карандаш с длинным разрезом позади. Она ниже колен, но я знаю, что выгляжу в ней просто потрясающе. Во всяком случае, я не раз получала в ней комплименты. И я помню, что Шатов ценит красивые вещи.
«Собираюсь, как на свидание», – мелькает предательская мысль, заставляющее кровь прилить к щекам. «Да, на свидание!» – отвечаю сама себе. На последнее свидание. Сегодня я уволюсь и хочу, чтобы Шатов это запомнил.
Как я запомнила, как он предал меня в ту ночь. Именно тогда, когда он был мне нужен больше всего! Тогда, два года назад, после того, как Пашка в очередной раз сорвался, он казался спасением. Но как только он узнал о нём, о том, что я замужем, вся его рыцарственность испарилась. Секс? Да, был секс. Но мне действительно казалось, что для него это не более, чем интрижка. Он всегда казался дерзким, жёстким и слегка двинутым на этой теме. И уж я точно думала, что отношусь к нему куда серьёзнее, чем он ко мне! Но самолюбие его просто захлёстывает. Он не простил мне Пашку.
Встряхиваю головой. Что сейчас это ворошить? Жить надо «здесь и сейчас». А горящий «праведной местью» Шатов, который явно хочет меня то ли наказать, то ли воспитать – мне точно не нужен!
Наношу финальный штрих помадой и выхожу из квартиры. Через час меня встречает моя приемная. Сердце невольно ёкает. Всё же я здесь прижилась, знаю всё «от и до». И расставаться к моим уютным креслом не совершенно не хочется. Да и с зарплатой тоже, зачем врать себе.
Ровно в 9.00 в приемную входит Антон. На нем дизайнерское черное пальто, подчеркивающее стройную фигуру, на темных густых волосах кое-где блестят капельки воды. А вот это неожиданно. Хотя на улице метель, у нас есть подземный паркинг. На его узком лице с высокими скулами застыла гримаса недовольства. Шатов не привык к дискомфорту.
– Здравствуйте, Дарья Владимировна. Запросите у охраны, чем хаммер под номером СК998С 77. Хочу знать, что за утырок встал на мое историческое место. И почему я, как лох, паркуюсь на улице. И кофе хочу.
– Доброе утро, – широко улыбаюсь я, и ловлю тень изумления в темно-синих раскосых глазах. – Так есть же место Бориса Петровича. Раз его нет – оно свободно.
– Это место Бориса Петровича, – цедит он сквозь зубы. – Даже если его машины там нет – оно занято. Мне чужое не нужно. Но своё я не отдам.
Лицо вспыхивает жаром. Он, похоже, реально зациклен на «чужом». Вроде как намек, что я была «чужой» и испачкала сиятельного принца Шатова? Чувствую, как злость разгоняет кровь по венам. Его тон как всегда высокомерен. Ах, если бы он знал, что у меня для него припасено!
– Как скажете, Антон Борисович, – елейно улыбаюсь я. – Сейчас запрошу у охраны.
Получаю снисходительный кивок, и он скрывается в кабинете. Делаю запрос охране, достаю заявление на увольнение и иду на кухню. Делаю ему капучино. На поднос кладу заявление, сверху чашку на блюдце. Иду в кабинет. Сердце бьется в предвкушении и руки чуть подрагивают. Но уже не от страха, а от азарта. Уесть Шатова будет очень приятно. Даже если это будет первый и последний раз.
Подхожу к его двери, чувствуя легкое покалывание в кончиках пальцев. Вдох-выдох. Я хозяйка положения. Он думает, что контролирует меня, а на самом деле он играет по моим правилам. Сегодня все изменится. Легкий стук, и я слышу его раздраженное «Войдите».
Захожу и вижу, как он откидывается в кресле отца. Замечаю, что ему «идет» этот кабинет, если так можно сказать. Он очень органично смотрится среди массивной мебели натурального дерева и в роскошном кожаной кресле. Хотя у меня тоже хорошее кресло. И в очередной раз признаю, что он чертовски красив. Наверное, в маму. Шеф такой породистой красотой похвастать не может.
Но оценивающий взгляд темно-синих глаз с хищным раскосым разрезом возвращает меня в реальность. Он явно раздевает меня глазами. Явно вспоминает меня голой. И от этих мыслей я сама чувствую, как жар лавой растекается по телу.
Но глубоко вздыхаю и ставлю поднос на стол.
Он замечает листок под чашкой и одна бровь чуть приподнимается. Залипаю на этом движении. Как же мне когда-то нравилось, когда он так делал. Это казалось очень красивым. Хотя и сейчас кажется.
Шатов поднимает чашку и берет мое заявление. За пару секунд пробегает его глазами и берет двумя пальцами за самый уголок, как будто дохлую крысу за хвост. Смотрит на меня в упор.
– Это что? – произносят тонкие, но четко очерченные губы.
А на его лице я читаю целый калейдоскоп чувств: начиная с удивления в виде вновь поднятой брови. Потом злость в прищуренных хищных глазах. А затем он внезапно расслабляется, и злость в глазах сменяется на смешливый огонек. И его губы разъезжаются в легкой ухмылке. И все меньше, чем за десять секунд!
– Заявление на увольнение, – отвечаю я, улыбаясь в ответ. – Там же написано, Антон Борисович.
– Я умею читать, Дарья Владимировна, – его улыбка становится шире. – Могу я узнать причину?
– Вы меня как руководитель не устраиваете. Достаточно веская причина? – цежу я сквозь зубы.
– Так вы даже меня не попробовали в этом качестве, Дарья Владимировна! – он демонстративно всплескивает руками и сарказма в его голосе не меньше, чем снега на улице.
– И даже не хочу. Знаю, что не понравится, – непроизвольно задираю подбородок. Кровь просто бурлит от торжества момента. Когда еще можно открыто говорить гадости, как не при увольнении? А может его прямо послать в одно место?! На языке уже вертится отличная фразочка, как он становиться очень серьезным. А в глазах вновь появляется искры злобы.
– Но вы мне две недели в любом случае должны, Дарья Владимировна. Так в трудовом кодексе написано. Я вас так просто не отпущу. Так что вы придержите в себе, то что хотите сказать. Вот просто вижу, что хотите.
А вот тут меня как будто кидают в сугроб. И еще сверху присыпают. А почему я была уверена, что он просто подпишет и отправит в отдел кадров без отработки? Кровь отливает от лица и пальцы начинают мелко подрагивать. Быстро прячу руки за спиной и замечаю, как он с нескрываемым интересом пялится на мою грудь. Как же это унизительно. Всегда смотрел на меня, как на мясо. Просто он жадный кот. И не любит делиться мышами.
– Давайте без отработки, Антон Борисович, – как будто со стороны слышу собственный голос. И он тверд и уверен! Ничего себе! Мысленно аплодирую сама себе. Не зря я ходила к психологу. Выдыхаю и добавляю:
– Поставим точку в этом вопросе.
– Нет, Дарья Владимировна, – он чуть наклоняет голову и откровенно изучает меня, как бактерию под микроскопом. – Ну что это такое? Я в первый день и. о. директора и личная ассистентка, которая в компании больше пяти лет работает – увольняется. Что про меня коллектив подумает? Что я ее в первый же день на рабочем столе натянул? И некачественно? Ваша же подружка Мария Николаевна такую версию и пустит. Зачем мне такое пятно на репутации? Так что две недели. Идите, работайте.
Он делает небрежный жест в мою сторону. Чувствую себя оплеванной. Ублюдок. Каким был, таким и остался. Юморист хренов.
Молча и резко разворачиваюсь, и меня догоняет финальная фраза.
– А может мы еще и сработаемся…
После этих слов у меня внутри будто что-то оборвалось. Я не знаю, что он задумал, но я не позволю ему сломать меня.
Выхожу из кабинета, громко хлопнув дверью.
Глава 6
Едва она покидает кабинет – рывком встаю с места, сминая в кулаке бумажку, которая испортила мне вкус кофе. Подхожу к окну и распахиваю его в декабрьскую тьму. Как же она бесит! Сука. И оделась тут, как на свидание…
Беру это дурацкое заявление и ожесточенно рву на мелкие кусочки. Ничего. Ещё напишет… Кидаю ворох бумажек за окно, и они красиво смешиваются со снежинками. Скоро Новый год. Как и тогда. Два года назад. Когда приползла ко мне под порог раненой сукой. Интересно, она помнит? Сильная и независимая… Как же!
Пальцы чуть подрагивают, пока вытаскиваю сигарету из пачки. Прикуриваю не с первого раза. Прямо, как тогда… Глубокая затяжка обжигает горло, но чуть успокаивает.
Я смотрю на сияющий город. Чувствую, как ледяной ветер треплет волосы. Вижу боковым зрением, как разлетаются кое-какие документы. Но мне как-то пох. И не ощущаю холода. Как будто я уже вымерз изнутри. С той ночи. Когда открыл дверь и увидел её… Нахрена я это сделал? Чувствовал же, что никто хороший в час ночи звонить в дверь не будет…
Воспоминания накатывают неудержимым потоком. Как будто прорвало плотину. И меня просто сметает ворохом картинок.