Ольга Абрикосова – Я не твоя (страница 3)
Может тоже налить себе? Где-то остался подарок на еще с прошлого Нового года… Хотя нет! Чтобы тоже начать блевать и орать на весь дом? Спасибо, я пас. У меня уже был опыт с отцом. Теперь появился опыт с мужем. Могу давать мастер-классы по уборке блевотины и мочи. Могу даже сертификат выдавать. И могу отметить, что и от дешевого пойла, и от дорогущего виски алкоголики блюют и ссут примерно одинаково.
Наливаю чай в кружку и обхватываю её ладонями, пытаясь прогнать мерзкую дрожь из пальцев. И понимаю, что дрожат они не от холода. Антон. И воспоминания.
Зачем я подошла? Зачем? Не о том надо думать, Зимина! Почему он здесь? Рулит питерским филиалом уже два года. В московском офисе не появлялся. Разве что в гости к отцу заглянуть? Или что-то другое? Он никогда ничего не делал просто так.
А вот тут я чувствую, что начинаю трястись по-настоящему. А что, если он вернулся в Москву? И отец поставит его начальником какого-нибудь отдела? И мне придется с ним сталкиваться в офисе? Видеть его каждый день, улыбаться, делать вид, что ничего не было… Словно не было ни дикой страсти, ни предательства, ни той ночи, которую я так отчаянно пытаюсь вычеркнуть из памяти.
Паника подступает, как удушающая волна. Как тогда…
Это было бы слишком. Я только начала приходить в себя после развода. Разучиваюсь просыпаться в холодном поту от кошмаров. Жизнь потихоньку налаживается. Не смогу сейчас искать новую работу. Сбережений – кот наплакал. И платят здесь хорошо. Спасибо Паше, не злопамятный… Устроил к отцу Антона, пока я еще училась, и не стал просить уволить после побега. Хотя он, конечно, не знал, что я спала с сыном его делового партнера… Иначе… Он убил бы меня.
Глубокий вдох, медленный выдох. Совет психолога из кризисного центра. Не то, чтобы помогает, но хоть что-то. Надо поискать группы поддержки для жертв насилия. Или уехать из города. Или просто забиться в угол и не отсвечивать. Допиваю чай и иду в душ. Горячая вода хоть немного смывает ледяной панцирь, расслабляет напряженные плечи… Но на коже по-прежнему чувствуются сильные пальцы Паши, и в памяти всплывает его пьяное лицо, нависшее надо мной. Слишком жарко, почти обжигает, но недостаточно, чтобы прогнать призрак. А потом его сменяет лицо Антона…
Тороплюсь в свой маленький, огороженный занавеской уголок, где стоит кровать. Личный бункер. Только завернувшись в кокон из одеяла, удается хоть немного успокоиться. В темноте и тепле безопасно.
Никто не видит. Никто не тронет. Не думать про Антона. Ни к чему.
Пусть это останется в прошлом. А завтра будет новый день.
Просто один тихий, спокойный день.
Без кошмаров.
Без Шатова.
Глава 4
Утро встречает тьмой за окном и легкой головной болью. Хотя вчера я не выпила ни капли. Кусок сыра на хлебце и кофе на бегу, едва заметный слой тональника, чуть тронуть ресницы тушью – и я готова. И через полчаса метро приветствует меня удушливыми влажными объятиями и хмурыми лицами людей.
А вот в офисе хорошо. Быстро прохожу охрану, поднимаюсь на тридцатый этаж, бегло здороваюсь с коллегами из опенспейса и захожу в свое маленькое королевство – приемную генерального директора.
И только раздевшись и откинувшись в своем любимом кожаном кресле, «отжатом» у Бориса Петровича, – я понимаю, что что-то не так… Похоже, взбодриться серией дорамы перед рабочим днем не получится.
В кабинете шефа явно кто-то есть. А он раньше десяти утра обычно не появляется… В подтверждении моих слов визгливо заливается селектор. Нажимаю кнопку.
– Дашенька, – слышен голос шефа. – Сделай два кофе, пожалуйста. Мне как обычно и капучино без сахара. Спасибо.
– Да, конечно, – машинально отвечаю я и иду в крохотную кухню, где стоит кофемашина, микроволновка, микрохолодильник и хранятся запасы чайно-кофейных радостей. Достаю кружки и гадаю, кто мог прийти в такую рань к шефу? Он-то точно не жаворонок.
Пальцы привычно нажимают кнопки на кофемашине, вдыхаю терпкий аромат свежемолотых зерен. Машина выплевывает эспрессо для Бориса Петровича, а затем капучино для загадочного посетителя. Ставлю чашки на поднос и иду в кабинет. Отчего-то сердце начинает биться чуть чаще. Не люблю, когда меняются привычные алгоритмы.
Захожу в кабинет и только чудом удерживаю поднос в руках. Сердце начинает трепыхаться раненой птицей в зубах кота, на спине мгновенно проступает ледяная испарина, а кофе в чашках начинает ходить мелкой волной.
Прямо на меня смотрят наглые синие глаза Антона Шатова. И в этих глазах я вижу нехороший огонек предвкушения. Как у охотника перед решающим выстрелом. Он развалился в кресле для посетителей и сидит напротив отца с очень важным видом.
Делаю глубокий вдох и начинаю медленно считать про себя, как учил психолог. Всё под контролем… Всё под контролем…
– Доброе утро, – выдавливаю из себя и, на удивление, голос звучит неплохо. Хотя бы не как жалкий писк полузадушеной мыши.
– Доброе утро, Даша, – говорит шеф, пока я ставлю поднос на стол.
– Привет, Даша, – Антон говорит тихо, но его хрипловатый голос бьет в уши, как набат. И я все-таки вздрагиваю и пара капель из его чашки попадает на поднос. Чёрт!
– Что-то ещё нужно, Борис Петрович? – спрашиваю, старательно игнорируя сканирующий взгляд синих глаз. Хотя почти физически ощущаю, как он проходится по моему телу сверху вниз.
«Не смотри на него!» – орет внутренний голос, но я не выдерживаю и кидаю взгляд на кресло для посетителей. Он ловит мой взгляд и красивые, четко очерченные губы, кривятся в легкой ухмылке. Чувствую, как жар заливает щеки. Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять о чём он думает!
– Да нет, Даша. Ничего не надо. Кстати, новость есть для тебя. Ты пока с Антоном будешь работать. Мне тут лечение предстоит. На пару месяцев. Профилактируюсь, – Борис Петрович грузно откидывается на жалобно скрипящее кресло.
– Сердечко шалит. Вот Антон пока меня заменит. Ну он опытный, сама знаешь. Ну так вы же в одном отделе когда-то работали. Вот завтра приступит.
Закусываю губу изнутри так, что начинаю чувствовать привкус крови. Сердце бьется через раз, а на щеках ощущаю уже не жар, а могильный холод. Борис Петрович кидает на меня странный взгляд.
– Дашенька, а ты что так побледнела? Нехорошо тебе? Наверное, не позавтракала.
– Наверное, – а вот тут голос подводит и из меня выходит сипение, как из пробитой шины.
– Вот все молодые на диетах сидят, а потом белые ходят, – сетует шеф и с тоской смотрит на свой объемный живот. – Даша, сходи, печеньку съешь что ли.
– Ага, – киваю я и медленно разворачиваюсь, как кукла на шарнирах.
– А ты-то хорошо кушаешь, Тоша? Тоже тощий какой-то, – слышу за спиной голос.
– Отлично, отец. У меня белковая диета. И все кубики на животе со мной, – Антон и не пытается скрыть насмешки.
Спиной чувствую его взгляд и чуть не спотыкаюсь на высоких каблуках. Но нет. Я уже не та, что два года назад. Меня этим уже не пробить. Я пережила Пашу. Переживу и его.
Сажусь за свое место, включаю комп, но ничего не вижу на экране. Все расплывается в яркие пятна! И, как дура, пытаюсь прислушаться к разговору Шатовых. Хотя понятно, что меня ждет, когда Антон станет и. о. шефа. Ничего хорошего.
Тру пальцами виски. Так, надо собраться! Не раскисай! Нахожу в ящике стола раскрытую пачку шоколадки. Бархатная сладость ласкает язык… Становиться чуть легче. Может я и правда мало ем? Зрение проясняется, и я беру лист бумаги и телефон. Пора подвести бюджет.
Через десять минут понимаю, что жить можно. Цифры ложатся ровными столбиками. Расход, доход. Бюджет сошелся. Только придется переехать еще дальше от метро. И меньше покупать одежды. И возможно, меньше есть… Зато спать спокойно.
Решительно беру чистый белый лист и пишу заявление на увольнение. Завтра положу на стол Шатову. И с удовольствием напоследок посмотрю на его скривившуюся рожу.
Настроение улучшается с каждой написанной буквой. А подпись вводит почти в эйфорию.
И даже почти не вздрагиваю, когда дверь кабинета распахивается, и оттуда выходит Антон. Мало того, я широко ему улыбаюсь отчего он резко останавливается и подходит к моему столу.
– Это так печеньки действуют, Даша? Ты такая счастливая, – говорит он, смотря на меня сверху вниз. С явными нотками бесячего превосходства в глазах. – А как называются? Давай я тебе ящик куплю.
– Не надо, Антон Борисович, – отвечаю я, откидываясь на спинку кресла и чуть откатываясь назад. Ненавижу, когда надо мной так нависают. – А то толстой стану и некрасивой.
– А мне пофиг. Я тебя любую выдеру, – отвечает он и чуть улыбается. А его глаза блестят, как у голодного кота.
Улыбка тут же слетает с моего лица, а по телу пробегает легкая дрожь. Как же он омерзителен. Как я могла его любить? Или просто бывший муж был ещё хуже?
– Да не хмурьтесь, Дарья Владимировна, – тут же заявляет он. – Это комплимент вообще-то был. Вы за два года только лучше стали. Как хорошее вино. Но ладно, больше не буду вам от души комплименты делать. Буду соблюдать деловую этику.
– А вы знаете, что это такое? – не могу удержаться я. И заявление на увольнение, лежащее в ящике, придает мне смелости.
– О, я знаю. И про деловую, и про обычную. И про то, что нельзя мужьям рога наставлять. И любовникам.
– Это как? – его логика иногда поражает.
– Ну, так как, – поясняет он, слегка покачиваясь с пятки на носки. Невольно отмечаю, как отлично сидит на нем костюм. Дорогой, явно сшитый на заказ. – Если любовник не знает, что у дамы есть муж. А дама же с мужем трахается – так, значит, оба рогатые ходят.