Ольга Абрикосова – Я не твоя (страница 2)
Лицо у него абсолютно серьезно и бесстрастно, но меня передергивает от омерзения. Чувство юмора у него тоже осталось прежним.
Мы выходим на улицу, и колкий декабрьский ветер отвешивает мне жесткую пощечину, приправленную ледяной крупой. Волосы мгновенно спутываются, а ноги покрываются мурашками. Зато все возбуждение последних минут слетает, как пух с одуванчика. Антон вышел просто в костюме, но, похоже, совершенно не чувствует холод.
– Вон машина. Мог бы и поближе встать, дебил, – бурчит он, беря меня под руку.
Он подводит меня к мерседесу и открывает дверь. В чём-чём, а в галантности на людях ему не откажешь.
С удовольствием ныряю в теплый кожаный салон, обдающий терпким запахом синтетической ванили от ароматизатора.
– До свидания, Даша, – говорит он мне на прощание. – Добрых снов.
И захлопывает дверь.
На меня тут же накатывает эйфория. Хочется смеяться и плакать одновременно от облегчения. Надо же! Отпустил! А я до последнего боялась, что он сядет со мной рядом и продиктует свой адрес. И я поеду. Поеду, как последняя дура. А он отпустил! Улыбка заставляет разъезжаться губы, но в темном стекле я вижу, что она больше похожа на гримасу боли… Да и слезы почему-то текут, не переставая… Стираю их тыльной стороной ладони. Всё, Даша, всё! Всё закончилось… Теперь мы еще пару лет не увидимся и слава Богу! Вот в воскресенье в церковь зайду и свечку поставлю! И к психологу запишусь.
От последней мысли меня пробирает истерический смех, и даже закаленный таксист опасливо косится в мою сторону.
– Девушка, с вами всё в порядке? – настороженно спрашивает он. И я его понимаю – декабрь. Тут количество неадекватных клиентов растет с каждым днем.
– Всё в порядке, – успокаиваю его. – Всё в порядке…
Глава 2
Возвращаюсь в душный клуб, окутывающий меня ароматом человеческих тел, безумной смеси парфюма, с нотками еды и алкоголя… После свежести улицы от этого амбре тянет блевать, хотя я абсолютно трезвый. А лучше бы был пьяный… Она опять вывела меня из себя! Сука.
Я сразу её заметил. Ничуть не изменилась. Высокая, стройная, с маской строгой недотроги на узком лице с высокими скулами. Но я-то помню, как она стонала под мной, обхватывая поясницу длинными ногами…
Трясу головой, пытаясь выгнать эти ненужные воспоминания. Глаза выхватывают выбеленную выстриженную нелепыми вихрами макушку Машки. Зам начальника отдела рекламы и пиара головного офиса. И подружка Даши. Прямым курсом иду к ней.
– Привет, Маша. Что, как дела? – она поднимает на меня совершенно пьяные глаза. В руках бокал с какой-то разноцветной бурдой. Даже на расстоянии чувствую приторный запах ананаса и спирта. И что бабы в этой сладкой дряни находят? Пили бы лучше честную водку.
– Антон Борисович, здорово! – Машка икает и наваливается на меня пышной, сильно открытой грудью. А вот остальное тело довольно сильно сжато плотной тканью темно-синего платья. Не отказываю себе в удовольствии чуть сжать её полушария. А что? Я-то свободный человек, в отличии от некоторых изменниц с маской честных женщин на лице.
– Эй, ты давай, полегче, – поднимаю её и веду к столику. Один взгляд – и он свободен. Все же в должности сына хозяина что-то есть. Усаживаю Марию на освободившийся диван. Она наваливается на меня, обдавая сложным запахом коктейля, фруктового парфюма и пота. Резко хочется выйти на свежий воздух, но я держусь.
– А ты чего меня позвал? – Маша чуть приподнимает голову и прищуривает глаза. Возможно, ей кажется, что это выглядит томно. Не могу удержать улыбки, глядя на её расплывшуюся тушь.
– Поболтать хотел. Про Дашку, – говорю я и чуть отодвигаюсь.
– Ну-у, блин, Тоха… – волна разочарования в её голосе может затопить прибрежный город. – А я-то думала… Че, два года уже прошло. Пора бы проработать этот вопрос. Ты ходил к психологу?
– Маша, ты – мой лучший психолог, – машинально хватаю пару орешков из оставленной на столе тарелки. Вкусные, кстати. – Так что там у Дашки нового, кроме развода с её боровом?
– Да ничего. Живет одна, на работу ходит одна, с работы тоже… – Машка тоже берет орешки. – Скучно живет.
Эта новость вызывает просто невероятный прилив ликования. Чувствую, как губы растягиваются в идиотской улыбке. Словно мне снова восемь лет, и Дед Мороз под ёлку выложил вожделенный набор «Лего». А то врала мне тут про другого. Хотя ей не привыкать врать мне в глаза. Сучка.
– Эй, ты там аккуратнее, – недовольно бурчит Машка.
Оказывается, я опять сижу к ней вплотную, да еще и впился пальцами ей в плечо. Определенно, у меня уже давно не было бабы. Смотрю на Машку… Если её отправить в душ… Но нет. Хочу другую. Хочу Зимину. И дело не только в её симпатичной мордашке и точеной фигуре. В Зиминой есть что-то… стержень, что ли. Сила, которая одновременно притягивает и раздражает. А ещё эта её ложь… Ненавижу врунов, особенно баб. Ведь врала, глядя в глаза. Говорила, что свободна, а сама была замужем. Мерзко. И на что надеялась? Именно это меня и отталкивает сейчас больше всего. Но тело… тело помнит другое. И предательски требует её.
– Прости, Машуль, соскучился, – выдавливаю дежурную улыбку.
– Мы вроде не так близко знакомы, чтобы ты скучал, – смеется Машка, стряхивая мою руку. – Че с Зиминой не уехал? Отшила?
– Кто кого ещё отшил… – фыркаю я, чувствуя едкое раздражение, разгоняющее кровь в сердце. – И ты не забывайся, а то работу искать будешь под Новый год.
– Ой, напугал, – морщится она. – Я за два дня найду и получше. Могу тебя прямо сейчас послать во все места.
– Да не надо, – поглаживаю её по плечу. – Я же все равно не пойду. Давай мириться, Машка. А то с кем я дружить буду? С Зиминой что ли? Её только трахать…
Задумчиво смотрю в черный потолок в разноцветных всполохах. Передо мной встает нервное бледное лицо Даши, и её широко раскрытые зеленые глаза. Надо было всё же помягче… Может, сегодня бы решил этот вопрос… Не сдержался. Бабы же, как кошки, ласку любят. Или, как суки, ошейник и поводок? Какой интересный вопрос… Философский.
– Отстал бы ты от неё, – вздыхает Машка и достает электронку. Воровато осматривается и затягивается. Благо в полумраке никто не обращает внимания. – Ей и так досталось от бывшего. Сам же знаешь, что он алкаш. Хоть и с баблом.
– Ну, конечно, досталось! – ядовито процеживаю сквозь зубы. – А кто её под венец с этим хряком тащил? Никто под дулом пистолета не заставлял. Сама, небось, в ЗАГС бежала, сверкая пятками, предвкушая безбедную жизнь.
Беру еще пару орешков. Их соленость хоть как-то глушит горечь во рту при мыслях о Зиминой. До сих пор не могу понять: как она реально могла жить с Пашкой? Он же мерзкий хряк. Жаба и роза – это про эту парочку. Не только лживая, а еще и жадная. Сучка.
Не могу сдержать поток мыслей в себе, тем более есть хоть какой-то слушатель. И продолжаю:
– Вы, бабы, все одинаковые, – выплевываю каждое слово.
– Ой, всё, – Машка резко отодвигается. – Что-то ты нудный стал, Тоха. Питер тебя испортил. Что гундишь-то всё? Кто тебя обидел? Всю жизнь жил с золотой ложкой во рту и баб попрекаешь. Ты вообще надолго к нам? Когда у тебя там обратный рейс?
Дожевываю орешки, оборачиваюсь к Машке и широко улыбаюсь:
– Ещё нескоро, Мария Николаевна. Так что еще увидимся. Ладно, бывай.
Встаю с дивана и иду в гардероб. В принципе, всё что надо я узнал.
Глава 3
Вхожу в съемную квартиру и сбрасываю туфли, словно скидываю с себя чужую кожу. Шубка летит на спинку стула, и вот я, наконец, дома. В норке, где можно забыть про маску. Кухня, спальня, кабинет – всё в одном крошечном пространстве. После Пашиных трехсот метров эта «берлога» кажется спичечным коробком. Но здесь нет кислого запаха перегара и липкого страха, сковывающего движения.
Да, не дворец. Зато и убирать пять минут… У бывшего мужа было где разгуляться, но он на дух не переносил домработниц. Заявлял, что я и так на шее сижу. Хотя я работала. Просто, по его мнению, быть женой – это значит круглосуточно полировать его эго и натирать дом до блеска. Хотя развелись мы, конечно, не только поэтому.
Паша… Святой, не иначе. Вытащил меня «в люди», как он любил говорить. Взял в жены вчерашнюю студентку из нищей семьи. Отмыл, одел, накормил, научил светским манерам, работу престижную нашел… Живи и радуйся. И не такой уж старый – всего десять лет разницы. Даже симпатичный. Издалека. Когда трезвый, разумеется. А как напьется – глаза стекленеют, и он превращается в мерзкое, вонючее животное. Липкий, потный, тянется ко мне, бормочет про долг…
Дрожь пробирает до костей.
Ставлю чайник. Так хочется тепла! Готова положить руки на конфорку плиты, только бы унять дрожь в пальцах!
Встреча с Антоном задела глубже, чем хотелось бы признавать. Наверное, нужно выпить чего-нибудь горячего…
Достаю кружку тонкого фарфора с золотой каймой – единственное, что я забрала из того дома. Символ выживания. Пережила все Пашины пьяные истерики и полеты тарелок. Он крушил всё вокруг, но эту кружку почему-то обходил стороной. Или это ей просто повезло? Как и мне…
Шахов, конечно, прав: «пощипать» Пашу не вышло. Да и не нужны были мне его деньги. Просто хотелось сбежать. Жива осталась. Это главное.
Завариваю чай в стеклянном чайнике. Он медленно настаивается. Сухие листья раскрываются в кипятке диковинными цветами. А настой становится насыщенного янтарного цвета. Как виски, которое любил мой бывший муж.