Олеся Проглядова – При свете тьмы (страница 9)

Изабелла вздохнула и поняла, что некоторое время, раздумывая обо всем этом, стоит перед входом в огромный собор, а слуга терпеливо держит над ней зонт.

– Дочь моя, – окликнул графиню брат ордена почти вдвое моложе нее, и та чуть не засмеялась. Это было бы ошибкой, особенно здесь, поэтому Изабелла собралась и с достоинством осмотрела говорившего.

– Брат Уробороса, – она гордо, но с уважением чуть склонила голову. И все-таки мальчишка зарделся: то ли от ее слов, то ли от красоты: – Я – графиня де Ре прибыла в поисках своего сына, который готовится с братьями-тамплиерами и служителями великого ордена в дальний поход. Где я могу переговорить с ним наедине?

Мальчишка, все еще красный от замешательства, простер руку в сторону построек тамплиеров.

Сбоку кто-то хмыкнул и графиня, сделав вид, что впервые заметила стоящего там, обернулась. Не показалось – уже вызвали храмовника. Он сурово смотрел на Изабеллу, ничуть не смущаясь в ее присутствии, в отличие от предыдущего собеседника.

– Ваше сиятельство, – проговорил высокий, особенно по сравнению с миниатюрной графиней, мужчина: – Позвольте представиться – рыцарь Гийом де Монфор, я буду сопровождать вашего сына в нашем посольстве. Согласно его желанию и повелению короля он живет в наших казармах, так что я провожу вас. Брат Ансельм, – поклонился он мальчишке-алхимику. Тот поспешно отступил. Графиня отметила про себя, что тот был бы даже симпатичным, если бы только не глаза, в которых затаилась ненависть, да и мышцы его лица затвердели в суровом негодовании и презрении. Рядом с ним ей было настолько не по себе, что даже суровый рыцарь был куда более приятной компанией.

Изабелла проследовала за храмовником через сеть извилистых проходов, некоторые из которых, как она поняла, уходили под землю, пока наконец они не вышли в клуатр[4], где ей пренебрежительно указали на скамейку. Не прошло и минуты, как в галерее появился спешащий к ней сын. Его светлые волосы спутались, отвратительный, почти нищенский костюм, явно выданный тут, был небрежен, а сам он задохнулся – значит, узнал, что приехала мать, и бежал к ней, зная, как сильно она не любит ждать.

И все же не успел.

Графиня де Ре стремительно подошла к сыну и со всей силы влепила ему пощечину. Если Ангерран и был удивлен, то никак не показал этого. В глазах мелькнули кроткая обида и тут же принятие, словно именно такой и представлял он встречу с любящей матерью. Впрочем, такой и представлял. О чем даже говорил братьям-тамплиерам, описывая суровый нрав графини.

– Сударыня, я всецело понимаю ваш гнев, – потирая щеку, проговорил Ангерран и поклонился: – И все же видеть вас перед долгой дорогой честь для меня. Могу ли я надеяться на ваше благословение? – он почтительно поцеловал матери руку. Она отошла от него, сжав губы и явно все еще гневаясь.

– Сын мой, твое поведение бросило тень на дом твоего отца, меня и дом моего недавно почившего супруга! – Ангерран сдержался и не хмыкнул. Последний муж матери был стар и удивительно богат. Изабелла не прожила с ним и полугода, когда он скончался, не выдержав напора молодой жены. Тень же на его дом, надо признать, выдающийся образец архитектуры, мать сама бросала не раз. Та продолжала: – Я выехала ко двору с одной целью – сказать тебе, что пора остепениться. Ты ведешь образ жизни, который позорит нас всех. Я благодарна его величеству за его протекцию в устроении твоего будущего, но и сама бы хотела кое-что сделать. Я собираюсь поговорить с твоими спутниками в надежде, что они сделают то, что не смогла я, учитывая такую преждевременную гибель твоего отца, – воспитают из тебя мужчину, ответственного за свои поступки и свой род.

– Сударыня…

– Не прерывай меня, Ангерран. Я подготовлю подарок для княжны Анны, как я понимаю, твоей невесты. Это большая честь! Я целиком одобряю выбор его величества.

– Матушка, – сокрушенно проговорил Ангерран, отшатываясь: – Вы не можете… Я надеялся на вашу протекцию! Она же ровесница вам!

В голубых глазах Изабеллы мелькнул гнев, и Ангерран тут же пожалел о сказанном. Она, хоть т не доставала ему даже до плеча, сейчас казалась высокой в своем праведном негодовании.

– И ты будешь чтить и уважать ее, сын мой! – чеканя слова проговорила графиня: – Посмотри на себя, Ангерран! Ты погряз в разврате и увеселениях! Пора заканчивать, пора вспомнить, кто ты! Я обещаю, даже если король простит тебя после посольства, я – нет, пока ты не встанешь на путь, что принесет нашей семье славу и честь. Если ты хоть как-то подведешь своих спутников, если сорвешь женитьбу на северной принцессе, я лично займусь тем, чтобы ты остался без гроша в кармане и на поприще простого солдата завоевал мое благорасположение. Не подведи меня! Иначе я подведу тебя, и то, что ты уже граф де Куси и сеньор своих земель тебя не спасет. Ты прекрасно это знаешь!

– Да, сударыня, – Ангерран во время этой отповеди стоял с опущенной головой, и лишь изредка кивал.

– Я буду ждать тебя завтра, так как этим вечером у меня назначена аудиенция у короля, – она произнесла это с надеждой и придыханием: – Надеюсь, твоя выходка не испортила наши с его величеством дружеские отношения, – графиня вздохнула, – а теперь я хочу переговорить с братом ордена, что поедет с тобой.

– Я проведу вас к нему, сударыня. Это брат Иоанн. Он сейчас проводит опыты в лабораториях, куда нет допуска, но мы сможем вызвать его.

Почтительный сын протянул руку, но мать взглянула на него с таким презрением, что он тут же, словно обжегшись, отдернул ее. Они молча шли по лестницам и переходам, впрочем, не успели пройти и до середины, как их перехватил рыцарь де Монфор. Значит, следил. Ангерран криво улыбнулся и поклонился ему.

– Брат Монфор, графиня желает поговорит с братом Иоанном.

– Я провожу ее сиятельство, – проговорил храмовник, рассматривая с насмешкой след, что еще алел на щеке Ангеррана. Тот нахмурился, потом поклонился матери:

– Сударыня.

– Уйди с глаз моих, Ангерран, надеюсь, что ты научишься у рыцарей поведению и надлежащим манерам.

Графиня даже не обернулась вслед сыну.

– Вы строги к нему, ваше сиятельство, – проговорил Монфор, улыбаясь и протягивая руку Изабелле.

– Да, – приняла она его помощь. Говорила графиня уже совсем другим тоном, мягким и скорбным. И одновременно чуть кокетливым: – Надеюсь, что и вы будете. Каюсь, я упустила его. К тому располагало все: и моя молодость, и смерть его отца, и то, в каком возрасте он уехал ко двору пажом в свиту его величества.

– В походе будет несладко, так что, думаю, спесь и куртуазность с него сойдут, как только мы отъедем от двора.

– И все же, – проговорила графиня с улыбкой, от которой храмовник даже оступился, – куртуазность ему пригодится при северном дворе, он же должен обаять княжну Анну.

– Думаю, для нее будет достаточно просто того, что мы туда приедем, – парировал храмовник и почтительно остановился, удерживая графиню на границе, куда нельзя было проходить чужакам, тем более женщинам: – Брат Иоанн, – представил он подбежавшего к ним мужчину в черном. И белесые пятна на рясе от химикатов, и подпалины, и тем более отсутствие бровей выдавало в нем практикующего алхимика. Лишь простой серебряный уроборос, знак философского камня, который скреплял плащ, ярко блестел: – Ваше сиятельство, я подожду в стороне, чтобы провести вас обратно к портшезу.

– Вы весьма добры, месье, – Изабелла изящно склонила голову и повернулась к колдуну. Был тот высок ростом и довольно молод по их меркам – лет сорок, не больше. Глаза черные, волосы как вороново крыло, сурово поджатые губы на довольном упитанном лице. Щечки и пухлые ручки несколько портили впечатление упорного искателя, и скорее выдавали любителя поесть и выпить.

– Брат Иоанн, вы названы в честь выдающегося Отца Церкви, это сулит удачу всему предприятию.

– Я лишь верный брат ордена, но надеюсь на защиту своего святого покровителя, – пробормотал алхимик, всячески избегая смотреть в лицо графине. Это было сложно, потому что, опустив голову, приходилось смотреть либо на ее грудь, либо, опуская взгляд еще ниже, на изгиб бедра. Выше ее головы – тоже нельзя, оскорбление такой аристократической особы! Достойный брат принял мужественное решение и начал смотреть как бы сквозь графиню, вот только он видел, как ветерок покачивал выбившуюся прядь, что цеплялась за серьгу в изящном ушке. Наконец смирившись с искушением, что пришло в его дом, он спросил охрипшим голосом: – Что вы хотели узнать, дочь моя?

– Лишь то, почему брат Ордена Священного Уроборса едет в посольство, которое призвано установить дипломатические связи с далеким и малоизвестным северным княжеством? Тамплиеры едут как охрана корпуса. Они давно славятся защитой пилигримов и путешествующих, но колдуны? Там опасно? Мой сын может попасть под влияние ведьм?

– Край, куда мы едем, малоизучен. Христианство там смешалось с язычеством, с дьявольщиной, – брат Иоанн скривил губы и все же посмотрел на графиню, но горели в том взгляде презрение, недовольство и ненависть: – Наши братья, которые ранее прибыли в Новгород, уже испросили у князя разрешение основать в тех землях небольшое посольство. Мы надеемся на закрепление нашего священного ордена в Новгороде для излечения Севера от скверны! Да и в нашем путешествии магия будет не лишней. Я – боевой колдун, – брат Иоанн выпятил полную грудь.