Олеся Проглядова – При свете тьмы (страница 10)

– Дело то достойное, – мягко проговорила графиня: – Я рада, что мой сын послужит благому начинанию и прикажу ему всячески вас слушаться. Хотя он не был любителем науки, к магии не восприимчив, – тут почему-то Иоанн хмыкнул, однако графиня сделала вид, что не услышала, – но он христианин, и поможет вам в вашем деле, – алхимик вздрогнул и немного иначе посмотрел на графиню де Ре, словно увидел ее впервые: – Вы удивлены, брат? – графиня улыбнулась: – Однако я не первый год жертвую деньги на орден, считая вашу работу важной для всего мира.

– Я знаю о вашей щедрости, ваше сиятельство, – проговорил он, кланяясь.

– И я обещаю быть еще щедрее, шепните о том Великому Магистру, когда будете докладывать о подготовке, – тихо сказала графиня: – Когда мой сын женится на северной принцессе. Ведь, кажется, у князя Андрея нет наследников, а княжна Анна еще может родить?

– На все воля Божья, – проговорил брат Иоанн и поклонился.

– Я уверена в могуществе его служителей, – графиня де Ре протянула мешочек с золотом, и он исчез в складках рясы так быстро, словно утонул.

– Несомненно.

Изабелла повернулась к храмовнику, который издалека наблюдал за их беседой. Он уже направился к ней, когда и его, и графиню остановил чей-то вопль из дальнего здания. Были в том крике отчаяние, боль и смерть.

– Что это? – вздрогнув, обратилась Изабелла к брату Иоанну, который внезапно побледнел и метнул жесткий взгляд на стоявшего неподалеку молодого брата, встретившего ее. Он тут же кинулся прочь.

– Сумасшедшие, ваше сиятельство, о ком мы заботимся, – проговорил алхимик и, моментально развернувшись, что было неожиданно для его комплекции, двинулся к зданию с лабораториями. Рыцарь же крепко подхватил под руку Изабеллу и твердо повел замешкавшуюся было графиню по переходам, провожая к выходу. Перед воротами он остановился. Графиня улыбнулась ему, отмечая, как храмовник краснеет от ее изучающего взгляда.

– Мой сын, месье, молод, – проговорила ее сиятельство, – и необуздан в страстях в силу возраста. Я подбирала ему выгодную партию, но выбор его величества куда заманчивее. Когда вы вернетесь, я бы хотела услышать новости не только о женитьбе сына, но и о том, что его жена ждет наследника, а это значит, что добраться туда он должен в целости и сохранности. Уделите этому повышенное внимание, месье, и, клянусь, я уделю внимание вашему ордену, – она запнулась, – и вам. Я буду ждать вашего возвращения и ваших писем, что так регулярно радуют меня и сейчас, – она незаметно пожала ему руку.

Рыцарь де Монфор вспыхнул, и, чтобы скрыть это, поклонился Изабелле, а потом долго смотрел вслед ее портшезу. Со стены тем же занимался и брат Ансельм – с ненавистью и негодованием он глядел и на рыцаря, и на удаляющихся носильщиков.

Через три часа графиня де Ре прибыла ко двору. Степенно она несла себя к покоям короля, где должна была удостоиться аудиенции. Никто и приближенных, как обычно сплетничавших в залах и коридорах, не позволял себе ни одного насмешливого взгляда в ее сторону. Годы показали, что графиня и в этот раз выйдет победительницей, хоть и пришла как мать олуха, огорчившего его величество. Король облагодетельствует ее, подарив либо новые привилегии, либо новые земли.

Графиня выглядела иначе, нежели, когда прибыла к резиденции ордена. Еще недавно, когда женщины тоже участвовали в крестовых походах, были модны стилизованные кольчуги, доспехи из металлизированной ткани, некоторые дамы даже скандально носили широкие штаны. По своим владениям Изабелла и сегодня для удобства разъезжала в них. Однако ко двору она оделась так, что у пары женщин случилось несварение от зависти. Глубокое декольте почти не скрывало грудь, а грудь Изабеллы стоила того, чтобы ее показать. Тонкую талию подчеркивал драгоценным поясом, от него ткань струилась по стройным бедрам и ногам, скрывая их от нескромных взглядов, но одновременно для них же подчеркивая изгибы. Синий глубокий цвет шелка констатировал для всех ее высокородность, как и сапфиры в ожерелье, кольцах, серьгах и волосах, что были умело взбиты модными парикмахерами, выписанными специально с Запада. Ведь именно оттуда пришла новая мода, потихоньку отправляя в прошлое причудливо накрученные кудряшки и тюрбаны. Последние, конечно, годились только для богобоязненных клуш и ордена. Здесь же, при дворе, Изабелла демонстрировала невероятную пышность и красоту волос, натуральных, а не как у других женщин, которым требовались подкладки из конского волоса. Графиня улыбалась, зная, как ее сейчас ненавидят и наслаждаясь этим. Алая помада сменила розовую, подчеркивая хищную яркую красоту Изабеллы.

– Значит, решили моего сына сделать своей разменной монетой? – резко спросила графиня де Ре, входя в личные покои короля, и не удивляясь, что самого величества там не было: – Больше никого не нашлось?

– Чем монета ценней, тем размен щедрее, – ответил, склоняясь в приветствии, Антуан де Фуко, не обратив внимания на гнев ее сиятельства.

– Слабоумная или перезрелая, и правда, куда же щедрее, – хмыкнула Изабелла, села в кресло и откинулась на подушки. Она часто задышала. Ее грудь поднималась так высоко, что лишь невероятные ухищрения женских портных не позволяли ей вывалиться из впечатляющего выреза.

Антуан де Фуко рассматривал мать Ангеррана. Те же глаза, те же волосы, те же губы, что у него. И, надо отдать должное, так же умен, как мать, а она не одно десятилетие была главной интриганкой всего христианского Востока, особенно Иерусалимского королевства. Да что там говорить, король и сегодня прислушивался к ней, а не к советникам или жене, хотя их связь с Изабеллой уже как лет десять закончилась. Антуан был уверен, так решила ее сиятельство, а не Балдуин. Она и жену ему нашла, не желая сыну участи стать королем, как того хотел его величество.

Несмотря на возраст, Изабелла оставалась вызывающе красивой. Ее богатый выбор улыбок и взглядов мог повергнуть в ад и поднять в рай. Антуан знал, что несколько молодых придворных дрались из-за нее на дуэли, знал и о ее любовниках, даже когда она была замужем. Браки ее были скандальными, как все, что делала графиня. Измены – показательными, ведь за ними скрывались куда более важные союзы.

Изабелла усмехнулась, и Антуан де Фуко понял, что слишком пристально рассматривал ее. Графиня потянулась к чашке с кофе, что предусмотрительно ждала ее, сделала небольшой глоток.

– Я слышала графиня де Монферран сбежала к испанскому престолу. Отчего ж так?

– К тому ее вынудили муж и долги.

– Да что вы? Позвольте не поверить, месье. Ведь мне доподлинно известно, что к тому ее вынудили вы. Я благодарна, учитывая обстоятельства. Впрочем, одновременно я зла, зная, во что вы втянули моего сына. Замечу, что спасти его от агента Инквизиции и тут же посадить в логово другого врага, куда более страшного и могущественного – это несколько нелогично, вы не находите? Как и пойти у ордена на поводу в выборе невест. Сударь, так в чем же ваш план? Не тот, который вы сообщили моему наивному сыну, а настоящий.

– Я бы не назвал его наивным, сударыня.

– А я бы не назвала Мертвое море морем, но оно все же море, – парировала графиня.

– Что ж. Должен заметить, вашему уму нет равных. И его величество король Балдуин, и я ведомы желанием спасти Ангеррана, – графиня подняла одну бровь. Идеальную, как заметил Антуан: – Самое безопасное место, если на твой замок нападает враг, отсидеться в подвале дома самого противника.

– Хм, спорно, учитывая, что в подвале дома противника надо шпионить.

– Если ваш сын правильно сыграет свою роль, а он прекрасно в нее вжился – ему ничего не грозит…

– Кроме женитьбы, и мы помним на ком – престарелой княжне…

– Ваше сиятельство, но зачем же вы так. Княжна Анна где-то вашего возраста, – Антуан усмехнулся, когда графиня посмотрела на него одним из своих «особых» взглядов, которые можно было трактовать только как «осторожнее, думай, что говоришь, а то станут твои внутренности украшением для псарни»: – А вы, – он сделал паузу, – молоды, свежи, прекрасны, и лишь человек слепой, злобный и тупой не подтвердит того.

– Вы прошли по краю, сударь, – усмехнулась Изабелла, – и все же, замечу, как вы правильно сказали, княжна Анна примерно моего возраста, – а это означает лишь то, что она годится моему сыну в матери, а не невесты, – Антуан открыл рот, но графиня продолжила, не обратив на это внимания: – Да, я знаю, что вы сейчас скажете – напомните о моем втором муже, который был младше меня на пять лет, и будете правы, – графиня сделала скорбное лицо: – Ах, как мне не хватает его. Такая глупая смерть на охоте… – Антуан позволил себе чуть усмехнуться, зная, как была создана ловушка для того, кто посмел засмотреться на малолетнюю дочь соседской баронессы: – Так, о чем это я. Да, мой второй брак не означает того, что я буду за связь Ангеррана с княжной Анной. Однако… Мой сын наверняка не задал один вопрос…

– Мучаюсь в догадках, ваше сиятельство.

– Кто станет его супругой на самом деле? Вы не позволите ему остаться в этом нелепом браке. Он, будем откровенны, для этого слишком ценен кровью…

Антуан де Фуко вздохнул, признавая поражение.

– Дочь султана халифата. Это будет означать подписание мира на сто лет, возвращение святынь для паломников, прибытие ученых ко двору его величества Балдуина и помощь в присоединении Египта, сейчас еще независимого, к христианскому миру. Вот цена вашего сына.