Олеся Проглядова – При свете тьмы (страница 11)

– И, видимо, окончательное падение Испанского королевства – того, что от него осталось, под протекторат мусульманского Запада? – маршал кивнул, – Сыну вы сказали другую версию? Наверняка напугали тем, что он может занять трон? Идиотка-принцесса сейчас работает приманкой, может быть, даже обсуждается ее брак с принцем? – еще кивок: – Что ж. Видимо, как бы я ни хотела, чтобы мой сын влюбился и женился на какой-нибудь милой соседской девочке, этого не случится, – графиня вздохнула, и Антуан де Фуко вдруг понял, что она и вправду опечалена этим. Она усмехнулась, заметив это: – Вы удивлены, сударь? Но он мой сын, а каждая мать желает своим детям счастья, любви и спокойствия. Я надеялась, что уберегла его от участи стать королем… Оказалось, что у вас все равно на него свои планы.

– Вы нам будете мешать?

– Нет, но я буду за вами приглядывать, – Изабелла де Ре поставила чашечку с остатками кофе так, что стало понятно, разговор окончен. Антуан де Фуко поднялся с видимым облегчением. Графиня была той силой, которой опасался даже он. Она задумчиво посмотрела на него: – Одно я вам могу обещать точно, сударь, если с моим сыном хоть что-то случится, то вам не спастись, и я лично позабочусь о том, чтобы смерть ваша была малоприятной и многопоучительной, – Фуко стало не по себе от того, как графиня это произнесла.

Двор никогда не считал графиню чрезмерно опекающей матерью. Она славилась скорее эгоизмом и тем, что дети были для нее побочным эффектом отношений. Не всегда приятным. Так лишь казалось. Антуан не обманывался на этот счет, и доказательством было то, как быстро она приехала из своих владений, когда ее шпионы доложили ей о происходящем. Некоторых Антуан знал и переманивал на свою сторону, но он точно знал, что далеко не всех.

Для приближенных короля Изабелла прибыла, чтобы спастись самой, отругать сына за непочтение и удостовериться – опала не распространяется на нее. Показная холодность была стратегически выверенным решением. Бить будут по больному, графиня всегда это знала, и ее внешнее пренебрежение детьми спасало их от того, что враги покусятся на них. Однако не спасло от самого короля.

– Вы угрожаете маршалу Иерусалимского королевства и правой руке его величества, а через него и его величеству? – Фуко позволил себе добавить злости в голос, особенно потому, что и правда испугался.

– О да, – Изабелла мило улыбнулась, ее голубые глаза смотрели на него так, словно она уже взвешивала его и измеряла перед тем, как признать негодным[5]: – А теперь пригласите все-таки меня к королю, к которому я и явилась с визитом.

Маршал сыска поклонился, пошел к дверям, но задержался.

– Я увижу вас еще?

– Несомненно, маршал, несомненно, – графиня позволила себе улыбнуться: – Я по-прежнему буду держать вас близко, иначе как мне представится возможность убить вас, если это понадобится.

Антуан де Фуко выглядел ошеломленным ровно минуту, а потом расхохотался.

– Вы, ваше сиятельство, восхитительны!

«С ним стоит быть аккуратнее, чтобы не превратить во врага, и в то же время держать за мужское эго так, чтобы он опасался», – думала графиня Изабелла де Ре, входя с ослепительной улыбкой в личные покои короля.

Оттуда она вышла еще через час, оставив Балдуина в задумчивости. За время, пока графиня ехала домой, весь двор узнал, что она едет с посольством к испанскому двору говорить о будущем принца.

Изабелла отпустила слуг у дверей дома, прошла в будуар и плотно прикрыла дверь.

– Выходи уже.

Из шкафа показалась голова со светлыми встрепанными волосами. Ангерран улыбнулся. Мать порывисто прижала его к себе и тут же отстранила, разглядывая.

– Никто тебя не видел?

– Ваше сиятельство, меня бы и в монастыре никто не видел, если бы того не требовалось для дела.

Изабелла засмеялась и поцеловала сына в щеки. Он поморщился, когда она прикоснулась губами к месту, куда до этого ему прилетела пощечина.

– Рада видеть тебя в здравии, сын мой.

– Можно было бы и понежнее, мама, – он потер скулу.

– Не поверили бы, – она налила ему вина и села напротив, наблюдая, как он пьет.

– Король?

– Согласился с планом Антуана, что в Испании мне самое место, буду присматривать за принцессой. Все

– А на самом деле?

– Оценить обстановку перед вторжением.

– Что? – Ангерран вскочил, расплескав вино на мать.

Изабелла вытерла платком пятно с шелка и поморщилась.

– Ну вот, платье испортил. Что ты за мальчишка, Ангерран!

– Будто бы ты его надела еще раз, – фыркнул почтительный сын и тут же снова опечалился: – Испанию ждет крах? Запад полностью покорится халифату?

– А Египет – христианам, сын. Таков размен тобой. Не Анна станет твоей женой, ну или будет только первой женой…

– Халифат? Фуко мне говорил другое. Он недооценивает наши доверительные отношения или проверяет степень этой доверительности? – усмехнулся Куси. Изабелла пожала плечами и продолжила:

– Есть еще Византия… А у будущего императора есть сестра, и кто знает, что будет, когда я заеду в Константинополь…

– Мама. Ты же не пойдешь против короля?

– Нет, сын, но почему бы королю не пойти за мной, – легко рассмеялась Изабелла. Ангерран улыбнулся, и тут же поморщился.

– И все же довольно неприятно чувствовать себя кобелем, которого ведут на случку и который вообще ничего сам не решает. Я все понимаю, но… Когда ты решила, мама, что мне больше не нужна баронесса и спокойная жизнь?

– Когда поняла, что тебя могут убить, сын мой, – спокойно произнесла Изабелла: – Сейчас тебя будут лелеять орден и тамплиеры, так что надеюсь, Инквизиция к тебе больше не подберется. Осталось дело за малым, чтобы к тебе не подобрались еще шпионы халифата, там тоже много действующих игроков. Или Византии. Ты станешь опекуном маленького Балдуина, когда умрет король. Тут дело решенное. Его величество все понимает о своей жене, ее исключили из завещания. Наверняка, это просчитали шпионы всех государств. Породниться с тем, кто может править империей, стоит так же дорого, как и убить того, кто может править империей.

– Уф… Могла бы родить меня и от отца, – выдохнул Ангерран и тут же продолжил, когда мать посмотрела на него удивленно: – Я о Куси.

– Могла бы, если бы мы с ним спали, – засмеялась графиня: – Впрочем, это все дела давние. Расскажи мне, Ги, что ты узнал.

– Меня как гостя не пускают в большинство зданий ордена, особенно лаборатории. Однако я слышу иногда крики оттуда. Они говорят, что там сумасшедшие: ведьмы, которые не смогли исцелиться благодаря огню и магии ордена, которые потеряны для мира. Вот только… Там плачут дети.

– Ты не ошибся? – графиня пристально посмотрела на Ангеррана: – Может быть, это был ветер, кошки или просто кто-то плакал?

– Нет, – Ангерран задумчиво покрутил прядь волос: – Я подобрался ночью достаточно близко, там – дети.

– Даже так, Ги? Не один ребенок?

– Мама, это странно. Там нет служанок…

– А значит дети те от женщин, которые якобы на излечении…

Изабелла встала и прошлась по комнате. Долго смотрела в окно. Затем решилась.

– Ко мне недавно пришла одна особа. Старая знакомая, еще из детства. Мы росли вместе. Ее звали Аннет, – графиня повернулась к сыну, ее глаза блеснули от гнева, а кулаки сжались: – Аннет должна была быть мертва уже как 20 лет, сын. За ней явился орден в пору ее созревания. Они сказали, что моя детская подруга – ведьма. Потом пришло известие, что Аннет умерла, что дьявол не отпустил ее. И каково же было мое удивление, когда я обнаружила в конюшне нищенку, старую и дряхлую, которая оказалась Аннет. Сын, она выглядела на 90 лет! Она беспрерывно звала кого-то, говорила о каких-то детях и плакала, и даже перед смертью она не пришла в себя, уйдя на Небеса в ужасе того, что с ней сотворили. Я видела ее тело, когда мы обмывали ее перед похоронами. Ее истязали… Я не уверена, что орден спасает женщин, сын. Кажется, за их стенами творится большое зло.

– Мама… – Ангерран остановился, потом выдохнул: – Зло творится везде, и даже ты сама его совершаешь и будешь совершать в Византии и Испании. Ты собираешься играть жизнями людей и целыми королевствами! Почему же тебе не все равно в этом случае? Не из-за старой же подруги…

Изабелла вздохнула.

– Твоя сестра, Ги. Недавно она исцелила ягненка…– Ангерран вздрогнул: – Колесо года[6]вращается, и сила пришла к ней как раз на зимнее солнцестояние. Я не хотела верить… Теперь не заметить сложно. К летнему солнцестоянию она станет привлекать к себе слишком много внимания. Я возьму ее с собой, подальше от ордена.

– Но поближе к Инквизиции, мама, – выдохнул Ангерран: – Они подобных ей просто сжигают!

– Для Фуко я буду проезжать через Византию, сын. Там стоят норманнские дружины. На севере давно снова обратились в язычество и защищают своих носительниц силы…

– А на самом деле? – Изабелла улыбнулась и промолчала, а Ангерран не стал настаивать на вопросе: – Мама, Фуко и орден знают обо мне. Меня учат.

Изабелла усмехнулась:

– Это хорошо, сын. Надеюсь, ты прилежен в том, чтобы показывать незнание. Как же ты выдал себя?

– Очень продуманно, сударыня. Очень. Однако, если орден ослабеет, это не сыграет нам на руку. Халифат захватит нас, ведь нам нечего будет им противопоставить!

– Это если в мире останется магия, сын, – Изабелла де Ре усмехнулась и добавила: – Или если власть останется у мужчин.