Олеся Проглядова – При свете тьмы (страница 13)
Он приходил в Гинекей еще несколько раз, чтобы посмотреть на сестру, и в один из дней она больше не кидалась на прутья. Опыт закончился, магии ее лишили полностью и научили покорности, сделав сосудом. Теперь она жалась в углу большой чистой светлой комнаты и плакала, баюкая свой огромный беременный живот. Ее впавшие глаза сверкали на грязном лице, когда она по привычке скалилась на него, а патлы закрывали почти все тело, мало прикрытое обветшавшей одеждой. Ансельм никак не мог понять, кто же был тем смельчаком, который смог усмирить эту злобную тварь, пока однажды не увидел комнату с разными приспособлениями для фиксации непокорного подопытного ремнями, железными скобами и даже антимагическим металлом электрумом. На секунду ему стало жаль бедную дикарку, вот только цель ордена была превыше всего – тем более превыше страданий одной отдельно взятой особи.
Ансельм кинул через прутья еду, и сестра с рычанием приблизилась и схватила объедки. Странно, но выглядела она намного старше него… И вот что до сих пор мучало юношу, показалось ли ему тогда или правда мелькнули в ее глазах узнавание и тоска…
Потом сестра исчезла, как когда-то его мать. Женщина в камере по соседству за кусок хлеба рассказала ему, что после родов она не хотела отдавать ребенка, и ее убили.
– Ребенок? – безразлично спросил Ансельм, хотя глубоко внутри кто-то незнакомый ему тоненько заскулил. Женщина лишь пожала плечами. Как выяснилось чуть позже, дитя выжило, и это была девочка. Ансельм с ужасом поморщился от того, что его полоумная сестра передала свою адскую силу, но был и благодарен за это. Куда дели младенца, Ансельм догадывался, однако узнавать не стал. Ему ее силы точно не отдадут – только опытным уже братьям и то через несколько лет. О себе придется заботиться самому.
Ансельм прошел в лабораторию. Брат Куприян вытер руки от крови и обернулся к нему, улыбаясь гнилыми зубами.
– Опять? – удивился Ансельм.
– Нишефо шкофо воффтановлю, шильную фетьму прифели, – прошамкал Куприян, которому постоянно не везло. Магии в нем не было, но в своих опытах по выведению растений, которые не боятся жары Святого королевства, он так усердствовал, что тело не выдерживало, выжимая из него те естественные силы, что есть в любом человеке. Молодой еще человек, он был уже с бельмом на глазу, лыс, ногти его поломались, а теперь вот начались проблемы с зубами: – А ты ш пофольстфом етешь?
Брат Ансельм кивнул, снова поморщившись от напоминания об этом, и, чтобы забыться, надел нарукавники, фартук и принялся доставать ингредиенты и капсулы с очищенной концентрированной магией. На уже пустом столе для опытов остались разводы крови, но брат Куприян усердно оттирал их тряпкой.
– Шдохла, кофда кожу шрежал, – спокойно сказал он, хотя Ансельм ни о чем не спрашивал.
Предстоял трудный день. Сегодня он планировал завершить эксперимент по преобразованию песка в золото. Смелое предположение Ансельма встретили с одобрением. Из свинца золото в братстве давно уже создавали, но не в таком количестве, сколько требовалось ордену. В том числе и потому, что исходный материал тоже надо было откуда-то брать. Песка же вокруг было много!
Хорошо, что в этот раз в расписании хотя бы не стояло занятий с отпрыском этой высокородной блудницы – Ангерраном. Как его угораздило при абсолютно магически неодаренной матери оказаться источником силы? Ансельм уже говорил старшим братьям, что там всю семейку стоит проверить, но те лишь кривились. Однажды один из членов круга на него даже накричал, напомнив о щедрости графини и том, кто за ней стоит. Так и прекратили ненужные разговоры. Впрочем, услышал тогда он и кое-что согревшее его сердце: дескать, недолго еще это продлится, как и дни короля.
Брат Ансельм увлекся работой, забыв о ненужном и не обращая внимания на уже привычные ему крики, которые доносились из другого конца крыла, где очищали ведьм. Именем Гермеса Трисмегиста он, высунув от усердия язык, призывал силу, рисовал формулы и фигуры вокруг горелки и реторт, готовых к использованию. Закончив все по правилам и перепроверив себя несколько раз, Ансельм встал в центр сигила и вскинул руки, бормоча заклятия, что пришли к ним из свитков Древнего Египта. Осторожно начал переливать кислоты, нейтрализуя их, а потом смешивая, то с ртутью, то с жидкими металлами, то с месячной кровью ведьм, то с частями их кожи, то с кусочками запечатанных и заговоренных древних пергаментов, пока не дошел до самого главного. Теперь полученное нужно было сжечь магией вместе с песком в печи, которая вся была изрисована знаками и формулами, недопускающими силы ада в мир. Ансельм судорожно сглотнул, вытер пот нарукавником и осторожно приступил.
Взрыва не было. Лишь моргнули и снова включились магические светильники в лаборатории, да легкий хлопок и дым с запахом разлагающейся плоти подсказали ему, что эксперимент снова не удался, и в ту же секунду, как он это осознал, услышал Ансельм позади себя шорох одежд. Юнец резко развернулся на своих стоптанных каблуках и вздрогнул. За ним наблюдал сам магистр Иерусалима Бенедикт в богатой шелковой одежде белого цвета с вышитыми на груди красным крестом тамплиеров и уроборосом алхимиков. За ним маячила тенью фигура Гийома де Монфора. Был он в привычных для храмовников шерстяных, несмотря на жару, коричневых брюках, заправленных в высокие сапоги, рубахе и тунике белого цвета, и длинном плаще. Одна рука покоится на мече, другая опирается на стену. Хоть сейчас ваяй статую гордого рыцаря.
– Опять не вышло, сын мой? – участливо спросил магистр, и брат Ансельм рухнул на колени: – Ну-ну, какие твои годы, еще успеешь создать новое.
Один из самых могущественных людей в мире подошел к ветхому стулу в этой убогой и маленькой лаборатории и сел, разглядывая Ансельма. Тамплиер все так же маячил за ним, презрительно разглядывая и убранство комнатки, и самого юношу.
– Ваше высокопреосвященное высочество, – пробормотал Ансельм, и, перебирая коленями, подполз к магистру чтобы поцеловать подставленную ему руку. Милость!
– Встань, сын мой, у нас с тобой будет разговор.
Брат Ансельм начал подниматься, зацепил одну из свежих ран на спине и покачнулся. Магистр понимающе взглянул на него.
– Ты слишком истязаешь себя, сын мой. Слишком несправедлив ты к себе. И это есть грех, – Ансельм покорно кивал головой: – Да, я знаю, что ты скажешь, что грех есть и получать удовольствие. Однако нам, слугам великого Гермеса, носителям божьего знания и умения, и разрешено многое. Ибо, не зная греха, не изведав его, как можем мы отречься от него и презреть его, как результат совершая дозволенное без удовольствия, только для дела? Понимаешь ли ты, о чем я?
Ансельм кивнул, хоть и не очень понял, о чем говорит магистр и почему избрал его собеседником. Бенедикт вздохнул.
– Ладно, не будет о том. Твоя молодость и твоя преданность делу виной тому, но скоро ты осознаешь, что грех – неотъемлемая часть жизни и покаяние за него тоже. Широта взглядов даст тебе куда большее понимание магии…
Ансельм сам не заметил, как возразил:
– Чем же тогда мы будем отличаться от злобных дьявольских тварей, наделенных силой?
– Пониманием, для чего нужна магия, сын мой, великой миссией покорения и подчинения всех земель мира во славу Божию силами Гермеса Трисмегиста, кто помогает нам в наших поисках, – Ансельм открыл уже было рот, но магистр опередил его: – Знаю, спросишь ты, почему же не дал он нам сил, почему же рождаются с магией в крови только эти нечестивые сосуды греха и похоти, женщины. Но разве ты не знаешь ответа? Знаешь, конечно. Ибо свершилось великое предательство… И даже не одно! Впрочем, не будем сейчас рассказывать предания, которые известны каждому члену нашего братства. Я пришел к тебе за другим. Ты едешь в посольство как член ордена, который обязательно должен сопровождать каждую миссию за пределы нашего Святого королевства.
Ансельм кивнул, не поднимая глаз. В голове снова мелькнул образ Изабеллы де Ре и лишь усилием воли, он избавился от него.
– Мы едем в Кастилию через два месяца, – пробормотал брат Ансельм и тут же внутренне выругался на себя, ну зачем он говорит очевидное, зачем он повторяет то, что магистру уж точно известно.
– Сын мой, у тебя будет куда более важное задание, чем посещать братства в разных городах и докладывать нам о том, что там происходит, нет ли каких ненужных сношений со светскими властителями, нет ли злоупотребления магией. Важнее гораздо присмотреть за графиней де Ре и ее дочерью.
Ансельм поднял голову и уставился в лицо магистру, забыв о почтительности. Неужели у него задание, которое поможет свергнуть эту блудницу? Внешне спокойный, Ансельм благочестиво поинтересовался:
– Разве не она глава этого посольства?
– Да, а еще она приближенная короля и этого мерзкого шпика Антуана де Фуко, так что несмотря на очевидность ее греховной жизни, ни мы, ни наши братья от Инквизиции, – магистр чуть заметно запнулся, но тонкий слух Ансельма уловил эту заминку, ибо ожидал ее. Уроборос и Инквизиция всегда не ладили, и лишь последнее время начали взаимодействовать: – Не можем призвать ее к ответу. Наблюдай за ней тщательно, фиксируй каждый ее шаг и докладывай.
– Чего я должен ожидать?