Олеся Голубева – Графит и пепел (страница 7)

Его лицо было искажено от гнева. Он дернул ручку пассажирской двери, но она была заблокирована. Тогда он с силой ударил ладонью по стеклу, требуя, чтобы я его опустила.

Трясущимися пальцами я нажала на кнопку стеклоподъемника.

— Ты совсем из ума выжила?! — его голос сорвался на рык, от которого по спине пробежала дрожь. В его стальных глазах бушевала настоящая буря. — Что ты здесь делаешь, Элисон?

— Я... я просто ехала... — мой голос дрожал. Я инстинктивно покосилась в сторону леса, но массивной тени там больше не было. Только качающиеся ветви папоротника.

Сайлас перехватил мой взгляд. Он резко повернул голову к лесу, его ноздри чуть расширились, словно он принюхивался к ветру, и челюсть сжалась до побеления костяшек. Когда он снова посмотрел на меня, его гнев сменился чем-то другим. Паникой?

— Заводи машину, — приказал он тоном, не терпящим никаких возражений. — Сейчас же.

— Сайлас, там было... там что-то было в лесу...

— Заводи эту чертову колымагу, Элисон, и уезжай отсюда! — рявкнул он, наклоняясь так близко к окну, что я почувствовала его ледяное дыхание. — Возвращайся в город. Не останавливайся. Не смотри в зеркало заднего вида. И клянусь тебе, если ты еще раз приблизишься к этой горе, я сам запру тебя в подвале твоего дома.

Я не стала спорить. В его глазах было столько неподдельного, отчаянного ужаса — не за себя, а за меня, — что мои руки сами повернули ключ. Мотор взревел с первой попытки.

— А как же ты? — выкрикнула я, переключая передачу. — Ты без машины!

— Не смей останавливаться! Пошла!

Я вдавила педаль газа в пол. Старый «Вольво» взвизгнул шинами по мокрому асфальту и рванул вперед. В зеркало заднего вида я успела увидеть, как Сайлас остался стоять на обочине, но он не смотрел мне вслед.

Он стоял лицом к черной стене леса, замерев, словно гранитная статуя, готовая к прыжку.

Глава 3. По ту сторону тумана

Часть 1

Я гнала вниз по извилистому шоссе так, словно за мной гнались сами демоны ада. Старый «Вольво» скрипел на поворотах, шины отчаянно цеплялись за мокрый асфальт, а мои побелевшие пальцы мертвой хваткой вцепились в руль.

Сайлас велел мне не смотреть в зеркало заднего вида, и это было самым трудным испытанием. Мой взгляд так и рвался метнуться к прямоугольнику стекла, чтобы узнать, что там происходит. Растерзал ли тот монстр из леса наглого, невыносимо красивого парня? Или Сайлас... справился с ним? Но как человек с голыми руками может выстоять против зверя таких размеров?

В голове царил абсолютный хаос. Тень с желтыми глазами. Сайлас, появившийся из ниоткуда на пустой дороге. Его панический приказ уезжать.

Когда я, наконец, влетела на свою подъездную дорожку, меня колотило так сильно, что я не с первого раза смогла попасть ключом в замок зажигания, чтобы заглушить мотор. Выскочив из машины под непрекращающийся ледяной дождь, я пулей взлетела на крыльцо, дрожащими руками отперла входную дверь и захлопнула ее за собой, тут же повернув все до единого защелки.

Дом встретил меня тишиной. Отца еще не было.

Я сползла по двери на пол, прижав колени к груди, и попыталась восстановить дыхание. В прихожей пахло пылью и лимонным освежителем, но мне казалось, что в моих легких все еще оседает запах мокрой хвои, соли и черного чая.

Я просидела так, наверное, около часа, вслушиваясь в каждый шорох за окном, пока в замке не провернулся ключ. Я вскочила на ноги как ужаленная.

— Эли? Ты чего в темноте сидишь? — отец стряхнул воду с плаща и устало посмотрел на меня, щелкнув выключателем.

Свет лампы больно резанул по глазам.

— Голова разболелась, — соврала я, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь. — Как дежурство? Нашли того медведя?

Марк тяжело вздохнул и повесил плащ.

— Нет. И надеюсь, что не найдем. Завтра отправим туда рейнджеров из округа, пусть они прочесывают территорию. Следов мы не обнаружили, зато нашли растерзанную тушу оленя в паре миль от тропы. Что бы это ни было, оно крупное и агрессивное. Я еще раз повторяю, Элисон: в лес ни ногой.

— Я поняла, пап, — тихо ответила я. Мое сердце снова забилось у самого горла. Туша оленя. Крупное и агрессивное. «А как же ты? Ты без машины!» Остаток вечера и ночь слились в один бесконечный кошмар. Я ворочалась в кровати, уставившись в потолок, и каждый раз, когда закрывала глаза, видела перед собой Сайласа. Он стоял один на краю обрыва, хрупкий в своей человечности против первобытной тьмы леса.

«Он сам напросился», — твердил голос разума. «Он грубил тебе, преследовал и приказывал».

Но другой, более тихий голос шептал: «Он остался, чтобы дать тебе время сбежать».

Утро среды выдалось на удивление ясным. Туман рассеялся, и холодное осеннее солнце робко пробивалось сквозь серые облака. Но это светлое утро никак не отражалось на моем настроении. Под глазами залегли глубокие тени, а внутри всё сводило от тошнотворного предчувствия.

На уроках я была рассеянной. Я постоянно ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам в коридоре, вздрагиваю от каждого хлопка двери и ищу взглядом высокую фигуру в черном.

Перед обеденным перерывом я, наконец, не выдержала. Вместо того чтобы пойти в столовую к Хлое, я свернула в административное крыло. Секретарша, миссис Коул, энергично печатала что-то на клавиатуре.

— Извините, — начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно. — Миссис Коул? Я должна была передать конспекты Сайласу Вэнсу по литературе, но нигде не могу его найти. Он сегодня в школе?

Женщина поверх очков-половинок строго посмотрела на меня, затем кликнула мышкой.

— Вэнс? Нет, милая. Никто из семьи Вэнсов сегодня не явился на занятия. Доктор Вэнс звонил утром, сказал, что они уехали по семейным обстоятельствам на несколько дней. Положи конспекты в его шкафчик, номер 142.

Я кивнула, пробормотала слова благодарности и вышла в коридор, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Уехали по семейным обстоятельствам. Или кто-то зализывает раны в запертом поместье? Или, что еще хуже, Сайлас вообще не вернулся из того леса?

Остаток дня пролетел незаметно. На литературе задняя парта у окна пустовала. Я смотрела на сломанный пополам желтый карандаш, который Сайлас забыл на столе в понедельник, и чувствовала, как внутри меня разрастается глухая, сосущая пустота.

Я должна была держаться от них подальше. Это было самое разумное, самое безопасное решение. Но вместо этого, едва дождавшись последнего звонка, я забросила рюкзак в машину и, не давая себе времени на раздумья, снова выехала на шоссе 9.

Я не собиралась ехать к поместью. Нет, я не была настолько сумасшедшей. Я просто хотела доехать до той самой смотровой площадки. При свете дня, убеждала я себя, лес не будет казаться таким страшным. Я просто посмотрю, нет ли там... следов. Или чего-то еще, что объяснило бы вчерашний вечер.

Когда мой «Вольво» вынырнул из-за последнего поворота, я сбавила скорость. Площадка была залита холодным солнечным светом. Всё выглядело до боли обыденным.

Я остановила машину точно на том же месте, заглушила мотор и, собрав всю свою волю в кулак, открыла дверцу. Морозный воздух обжег легкие. Я сделала несколько шагов к краю леса, туда, где вчера видела огромную тень.

Земля здесь была покрыта густым ковром из мокрых сосновых иголок и опавших листьев. Я внимательно вглядывалась под ноги, сама не зная, что именно ищу. Кровь? Клочки шерсти? Обрывки черного пальто?

И тут мой взгляд зацепился за что-то странное.

У самых корней старой ели, ровно в том месте, где вчера хрустнула ветка, земля была взрыта. Глубокие борозды в сырой почве. Но это были не следы копыт оленя и не медвежьи лапы.

Я медленно опустилась на корточки, чувствуя, как ледяной пот катится по спине.

Это был отпечаток лапы. Волчьей лапы. Но ее размеры бросали вызов всякой логике — след был размером с суповую тарелку. Животное, оставившее его, должно было быть размером с небольшую лошадь.

И прямо поверх этого чудовищного следа, впечатанный в сырую землю, лежал предмет, от которого мое сердце остановилось.

Я протянула дрожащую руку и подняла его.

Это был серебряный перстень с гладким, черным как смоль камнем. Тот самый перстень, который я видела на длинном пальце Сайласа, когда он заводил мою машину под проливным дождем. Металл был погнут, словно кольцо сорвали с пальца с невероятной силой. А на черном камне отчетливо виднелись глубокие, зазубренные царапины. От когтей.

Часть 2

Холодный металл обжигал кожу, словно кусок льда. Я стояла на коленях в сырой грязи, не в силах оторвать взгляд от истерзанного серебра. Искореженный перстень был не просто уликой — он был криком о помощи. Или свидетельством трагедии.

Воображение тут же нарисовало ужасающую картину: Сайлас, безоружный, отступающий под натиском чудовищного зверя, чьи когти с легкостью гнут металл и крошат камни. В горле встал тошнотворный ком. Я должна была пойти в полицию. Должна была отдать эту находку отцу. Но что бы я ему сказала? «Папа, я нашла кольцо парня из школы прямо в следе гигантского волка-мутанта, от которого Сайлас спас меня вчера вечером»? Меня бы заперли дома до окончания школы или отправили к психиатру.

Резкий порыв ветра зашумел в кронах сосен, и мне на секунду почудилось, что в этом звуке скрыт низкий, голодный рык.

Вскочив на ноги, я сунула перстень в карман куртки и бросилась к машине. Захлопнув дверцу, я ударила по кнопке центрального замка. Сердце колотилось о ребра, как птица, запертая в клетке.