Олеся Голубева – Графит и пепел (страница 5)

Он сделал полшага вперед. Теперь нас разделяли лишь жалкие дюймы, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. Его дыхание коснулось моей щеки, и я заметила, насколько идеальной была его кожа — без единого изъяна, пугающе бледная, словно он никогда не бывал на солнце. На его правой скуле виднелся едва заметный, тонкий белый шрам.

— Ты задаешь слишком много вопросов, Элисон, — его голос понизился до угрожающего шепота. То, что он впервые назвал меня по имени, вызвало по спине россыпь колючих мурашек. — Тебе сказали держаться от меня подальше. Твой отец — умный человек. Тебе стоит прислушаться к его советам.

— Откуда ты... — я запнулась, округлив глаза. Откуда он знал, что отец предупреждал меня?

Сайлас горько, безрадостно усмехнулся. Эта ухмылка не коснулась его глаз.

— В этом городе нет секретов. По крайней мере, таких простых. Ты думаешь, что приехала в тихую гавань, но Сент-Джулиан — это болото. И если ты не будешь осторожна, оно затянет тебя с головой.

— А ты, значит, местное чудовище из болота? — вырвалось у меня. Это прозвучало жалко и по-детски, но я не могла остановить поток слов. — Пытаешься запугать меня, чтобы я не лезла не в свое дело?

Вместо того чтобы разозлиться, он вдруг закрыл глаза, и на его лице проступило выражение такой глубокой, древней усталости, что у меня перехватило дыхание. Он медленно выдохнул, и когда он снова посмотрел на меня, в его стальном взгляде больше не было холода. Там была темная, бездонная тоска.

— Я не пытаюсь тебя запугать, — произнес он так тихо, что мне пришлось напрячь слух. — Я пытаюсь тебя спасти. От самого себя.

Не дав мне времени осмыслить эти слова, Сайлас круто развернулся на каблуках. Полы его темного кардигана взметнулись в воздухе. Он бесшумно зашагал прочь по проходу, оставив меня стоять в полутьме библиотечных стеллажей с прижатой к груди книгой о разрушительной любви, пока мое сердце отбивало сумасшедший ритм, который не имел ничего общего с нормальным.

Часть 3

Остаток дня прошел, как в глухом, вязком сне. Я не помнила, как отсидела химию, как механически переписывала формулы с доски и как добралась до школьной парковки. В голове раз за разом, словно заевшая пластинка, крутилась одна и та же фраза.

«Я пытаюсь тебя спасти. От самого себя».

В этих словах не было ни капли подростковой театральности или попытки набить себе цену. Сайлас произнес их с такой мрачной, непоколебимой искренностью, что от воспоминаний у меня до сих пор холодело в груди.

Возвращаться в пустой, пропахший одиночеством дом совершенно не хотелось. Вместо того чтобы свернуть на свою улицу, я направила тяжелый «Вольво» к центру города. Моей целью была небольшая кофейня «Ржавый якорь», которую Хлоя расхваливала за обедом.

Кофейня ютилась на первом этаже старого кирпичного здания прямо у пирса. Внутри было тепло, пахло корицей, жареными кофейными зернами и влажным деревом. Окна запотели от разницы температур, скрывая за собой серый, дождливый пейзаж Сент-Джулиана, и это создавало уютную иллюзию безопасности.

Я заказала большой латте и вишневый пирог у приветливой женщины за стойкой, после чего забилась в самую дальнюю кабинку с обитыми потрескавшимся красным кожзаменителем сиденьями. Достав из рюкзака «Грозовой перевал», я открыла книгу на заложенной странице, но строчки упрямо расплывались перед глазами. Я всё время видела длинные бледные пальцы с белыми шрамами на костяшках, перелистывающие эти страницы.

Что с ним случилось? Откуда эти шрамы?

Колокольчик над входной дверью мелодично звякнул, впуская в кофейню порыв ледяного ветра с океана. Я рефлекторно подняла голову и замерла.

Это был не Сайлас. Но легче от этого не стало.

На пороге стояли Деклан и Мэйв — двое из семьи Вэнсов. Без школьного антуража они выглядели еще более чужеродно для этого скромного заведения с потертыми столами. На Деклане была темно-синяя куртка, которая кричала о своей баснословной стоимости, а на Мэйв — элегантное кашемировое пальто цвета слоновой кости, ничуть не пострадавшее от местной слякоти.

Деклан скользнул по залу цепким, тяжелым взглядом, и на секунду его глаза задержались на мне. В них не было интереса — лишь холодная, оценивающая настороженность, с которой телохранитель смотрит на потенциальную угрозу. Он что-то негромко сказал Мэйв, кивнув в сторону стойки, и направился делать заказ.

Мэйв же, к моему нарастающему напряжению, посмотрела прямо на меня. На ее губах расцвела легкая, почти приветливая улыбка, и она уверенным шагом направилась к моей кабинке.

Вблизи Мэйв казалась похожей на фарфоровую куклу, но только на первый взгляд. За миловидными чертами лица и непослушными темными кудрями скрывалась стальная жесткость. Ее глаза смотрели слишком умно и слишком проницательно.

— Привет, — её голос оказался неожиданно низким и грудным. — Элисон, верно? Дочь шерифа.

— Верно, — я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно, хотя пульс предательски ускорился. — А ты Мэйв.

Она не стала спрашивать разрешения и грациозно опустилась на диванчик напротив меня, положив на стол свои изящные руки с идеальным маникюром.

— Читаешь Бронте? — она кивнула на раскрытую книгу. — Тяжеловесно для пасмурного вторника. Впрочем, мистер Харрис обожает мучить учеников мрачной классикой.

— Пытаюсь написать эссе, — сухо ответила я, закрывая книгу.

Я не понимала, чего она хочет. Мы были из совершенно разных миров, и её присутствие за моим столом вызывало почти физический дискомфорт.

Мэйв чуть склонила голову набок, изучая мое лицо.

— Ты заинтригована, — констатировала она без тени вопроса в голосе. — Тобой движет любопытство. Я видела, как ты смотрела на Сайласа сегодня в столовой. И я знаю, что вчера после уроков он подходил к твоей машине.

Я сжала руки в кулаки под столом, пряча их от её цепкого взгляда.

— Он просто помог мне завести мотор.

— Сайлас не «просто помогает», — Мэйв мягко рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья. — Сайлас вообще не взаимодействует с людьми за пределами нашей семьи. Он не прикасается к чужим вещам. То, что он подошел к тебе... это аномалия, Элисон. А аномалии в нашем мире обычно заканчиваются плохо.

— В вашем мире? — я не удержалась и подалась вперед. — О чем ты говоришь? Вы ведете себя так, словно вы члены королевской семьи в изгнании или секретные агенты. Это просто Сент-Джулиан. Обычная средняя школа.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Мэйв. На мгновение она стала пугающе похожа на Сайласа — та же ледяная отстраненность и скрытая угроза.

— Твой отец — коп, Элисон, — тихо произнесла она, наклонившись ко мне через стол. От неё пахло дорогим парфюмом, в котором преобладали ноты сандала и мускуса. — Он должен был научить тебя, что иногда под гладкой поверхностью воды скрываются острые камни. Сайлас — это водоворот. Если ты подойдешь слишком близко, он затянет тебя на дно. И не потому, что он этого хочет, а потому, что такова его природа. Ему нечего тебе дать, кроме разрушения.

Она замолчала, заметив, как к нашему столику приближается Деклан. Он держал в руках два стаканчика с кофе навынос.

— Идем, Мэйв, — бросил он резким, не терпящим возражений тоном, даже не удостоив меня взглядом. — Артур ждет.

Мэйв плавно поднялась с диванчика, вновь натянув на лицо свою вежливую, светскую маску.

— Было приятно познакомиться, Элисон, — сказала она напоследок. — Наслаждайся своим латте. И мой тебе совет: постарайся найти для эссе другую тему. Герои «Грозового перевала» плохо кончили именно потому, что не умели вовремя останавливаться.

Я сидела неподвижно, глядя сквозь запотевшее окно, как они выходят под дождь, садятся в тонированный внедорожник Деклана и растворяются в сером тумане. Мой кофе давно остыл, а вишневый пирог казался безвкусным картоном.

Предупреждение Мэйв не оттолкнуло меня. Наоборот, оно возымело ровно противоположный эффект. Страх, который я должна была испытывать, смешался с жгучим, непреодолимым желанием узнать правду. Что заставляло эту семью держаться вместе, ощетинившись против всего мира? Кто такой Артур?

И какую тайну хранил Сайлас Вэнс — парень, который смотрел на меня так, словно я была его личным проклятием?

Часть 4

Дорога от «Ржавого якоря» до дома показалась мне вдвое короче, хотя я вела машину на автопилоте, с трудом различая сквозь пелену дождя тусклые огни уличных фонарей. Внутри меня всё кипело. Мэйв не пыталась быть грубой, но её спокойная, отточенная уверенность в том, что я — лишь досадная помеха на их пути, злила даже больше, чем откровенная враждебность.

К моему удивлению, у дома был припаркован служебный внедорожник отца.

Когда я вошла на кухню, Марк сидел за столом, массируя виски двумя пальцами. Перед ним стояла кружка с давно остывшим кофе и лежала раскрытая папка с какими-то документами. Он даже не переоделся — тяжелая куртка с надписью «Шериф» висела на спинке стула, с неё на линолеум капала вода.

— Пап? Ты рано, — я сбросила мокрую парку и повесила её на крючок у двери. — Что-то случилось?

Он поднял на меня покрасневшие от недосыпа глаза.

— Ничего такого, с чем бы я не сталкивался раньше, Эли, — его голос звучал глухо и устало. — Просто... странный вызов. Двое туристов разбили лагерь в лесу, недалеко от хребта Блэк-Рок. Говорят, ночью вокруг их палатки бродило какое-то животное. Огромное. Они так перепугались, что бросили снаряжение и бежали до самого шоссе.