Олеся Голубева – Графит и пепел (страница 4)

Дома меня ждал пустой коридор и записка от отца на кухонном столе: «Задержусь в участке. На плите рагу. Закрой заднюю дверь на засов. Папа».

Я послушно повернула тяжелый замок на задней двери, вслушиваясь в завывания ветра за окном. В этот вечер дом казался еще более огромным и пустынным. Съев пару ложек остывшего рагу, я поднялась в свою комнату, включила обогреватель на максимум и рухнула на кровать прямо поверх одеяла. Запах мокрого асфальта и черного чая с бергамотом, казалось, въелся в мои волосы. Засыпая под непрекращающийся шум дождя, я дала себе мысленное обещание: завтра я буду вести себя как нормальная старшеклассница. Никаких мыслей о мрачных парнях с алебастровой кожей.

Утро вторника встретило меня густым туманом, который скрыл даже верхушки сосен. В школе суета была привычной: хлопали дверцы шкафчиков, кто-то громко смеялся, обсуждая предстоящую игру местной футбольной команды.

До обеденного перерыва мне удавалось придерживаться своего плана. Я прилежно отсидела алгебру и историю, ни разу не столкнувшись ни с Сайласом, ни с кем-либо из его семьи. Однако в столовой моя решимость дала трещину.

Школьная столовая Сент-Джулиана представляла собой большое помещение со сводчатым потолком и рядами длинных пластиковых столов. Взяв поднос с чем-то, отдаленно напоминающим мясной рулет, я замерла в нерешительности, ища свободное место.

— Сюда! Эй, Аризона, свободен столик! — раздался звонкий голос.

Я обернулась и увидела девушку с растрепанной копной ярко-рыжих волос. На ней был объемный желтый свитер, который казался единственным ярким пятном в этом царстве серых и синих тонов. Она энергично махала мне рукой.

Я с облегчением направилась к ней и опустилась на жесткий стул.

— Я Хлоя, — девушка тут же протянула мне руку через стол. На ее запястьях тихо звякнула дюжина разноцветных браслетов-фенечек. — А ты Элисон Дэвис. Дочь шерифа. У нас тут новости разлетаются быстрее, чем лесные пожары. Как тебе первый день в нашем царстве вечной сырости?

— Впечатляюще, — я попыталась улыбнуться, отвечая на рукопожатие. Рука у Хлои была теплой. — Дождь, кажется, здесь в качестве местной достопримечательности.

— О, ты еще не видела ноябрьских штормов, — Хлоя вонзила вилку в свой салат. — Тогда мы переходим в режим подводной лодки. Но в целом тут неплохо. Главное — знать, где подают лучший кофе, и не ходить в лес за старой лесопилкой после темноты.

Она оказалась идеальной собеседницей — говорила за двоих, не требуя от меня ничего, кроме кивков и редких междометий. Я почти расслабилась, когда двойные двери столовой распахнулись.

Гул голосов не смолк мгновенно, как это было на парковке, но его тональность изменилась. Смех стал тише, а взгляды десятков учеников как по команде устремились к входу.

Это были они.

Первым шел высокий парень, которого я видела вчера — тот, с презрительной усмешкой. Сегодня он казался расслабленным, но в этой расслабленности сквозила угроза, как у отдыхающего леопарда. За ним следовали обе девушки: светловолосая, с идеальной осанкой, и брюнетка с кудрями, которая что-то увлеченно рассказывала.

Последним вошел Сайлас.

Мое дыхание снова сбилось, стоило мне просто увидеть его. На нем была черная водолазка, подчеркивающая резкую линию плеч, и темные джинсы. Он двигался с той же плавной, ленивой грацией, глядя прямо перед собой и полностью игнорируя окружающих.

Они не пошли к линии раздачи. Вместо этого они направились к круглому столу в самом дальнем углу у огромного окна, за которым стеной стоял туман. Стол, который, очевидно, по негласному правилу всегда оставался свободным только для них.

— Вэнсы, — почти шепотом, с благоговейным ужасом произнесла Хлоя, проследив за моим взглядом. — Местная королевская семья. Точнее, их самая мрачная версия.

Я с трудом оторвала взгляд от Сайласа, который как раз опускался на стул, и посмотрела на Хлою.

— Кто они такие? Мой отец упоминал о них, но как-то... уклончиво.

Хлоя подалась вперед, опираясь локтями на стол, ее глаза загорелись тем самым огнем, который бывает у людей, дорвавшихся до свежей сплетни.

— Никто точно не знает. Они появились в городе полгода назад. Купили поместье Блэк-Рок — это огромный мрачный дом на утесе, который пустовал лет двадцать. Их приемный отец, Артур Вэнс, то ли какой-то гениальный хирург на пенсии, то ли магнат. Его почти никто не видит.

Она кивнула в сторону дальнего столика.

— Светловолосую льдину зовут Вивьен. Парень с ней — Деклан. Они вроде как встречаются, хотя, учитывая, что они живут под одной крышей, это немного странно. Брюнетка — Мэйв. Она единственная выглядит так, будто умеет улыбаться.

— А последний? — мой голос прозвучал тише, чем я планировала.

Хлоя на секунду замолчала, её взгляд стал серьезным.

— Сайлас. Он... самый сложный из них. Ни с кем не разговаривает. Пару месяцев назад один из парней из футбольной команды, Брэд, решил к нему придраться. Назвал его фриком. Говорят, Сайлас даже не ударил его. Он просто посмотрел на Брэда и что-то сказал ему на ухо. Брэд побледнел, как мел, развернулся и ушел. И с тех пор обходит Сайласа за милю.

Я вспомнила шрамы на костяшках Сайласа и его слова о тьме внутри Хитклиффа. По спине пробежал предательский холодок.

— Они держатся обособленно, — продолжала Хлоя, ковыряя салат. — Будто мы все тут для них недостаточно хороши. Или... будто они знают что-то такое, чего не знаем мы. В любом случае, мой тебе совет, Аризона: любуйся издалека. Близко к ним лучше не подходить.

«Держись от них подальше». Снова этот совет. Но проблема была в том, что мой взгляд раз за разом, словно примагниченный, возвращался к дальнему столику у окна. И в тот момент, когда я посмотрела туда в очередной раз, Сайлас поднял голову.

Его стальные глаза безошибочно нашли меня в толпе. Он не отводил взгляда, не моргал, просто смотрел с такой пугающей интенсивностью, что мне показалось, будто между нами в гудящей столовой натянулась невидимая, звенящая от напряжения струна.

Часть 2

Я первой отвела взгляд. Воздух в легких закончился, словно я внезапно оказалась на огромной высоте, где кислород слишком разрежен. Я уставилась в свою тарелку, чувствуя, как невыносимо горят щеки, и отчаянно надеясь, что Хлоя ничего не заметила.

К счастью, моя новая знакомая была слишком увлечена рассказом о предстоящем осеннем фестивале, чтобы обратить внимание на мою внезапную бледность. Я кивала невпопад, механически ковыряя вилкой остывший мясной рулет, а спиной продолжала ощущать этот тяжелый, пронзительный взгляд. Казалось, он прожигает дыру в моем дешевом кардигане.

Остаток обеда прошел как в тумане. Когда прозвенел спасительный звонок, я вскочила из-за стола с такой поспешностью, что едва не опрокинула поднос.

Следующим по расписанию стояло «окно» — свободный урок для самостоятельной работы. Большинство учеников отправлялись в спортзал или на улицу, если позволяла погода, но я выбрала единственное место, где надеялась найти покой: школьную библиотеку.

Библиотека Сент-Джулиана оказалась удивительно просторным и уютным местом. Высокие стеллажи из темного дерева были до отказа забиты книгами, а в воздухе висел тот самый ни с чем не сравнимый аромат старой бумаги, книжной пыли и лимонной мастики для пола. В дальнем конце зала горели настольные лампы с зелеными абажурами, отбрасывая мягкие круги света на дубовые столы.

Я прошла в секцию классической литературы. Раз уж мистер Харрис задал нам эссе по «Грозовому перевалу», стоило освежить в памяти текст. Проводя пальцем по корешкам, я вчитывалась в выцветшие золотые буквы. Брэдбери, Бронте Шарлотта... А вот и Эмили.

Книга стояла на самой верхней полке. Я встала на мыски, вытягивая руку, но мне не хватало буквально пары дюймов. Я глухо выдохнула и приготовилась подпрыгнуть, как вдруг позади меня возникло движение.

Воздух вокруг мгновенно изменился. Температура словно упала на несколько градусов, а ноздрей коснулся до боли знакомый, тревожащий аромат черного чая с бергамотом и мокрой древесины.

Длинная рука в рукаве черной водолазки потянулась поверх моей головы. Бледные пальцы с выступающими костяшками легко ухватили томик Бронте и вытащили его с полки.

Я резко обернулась и оказалась непозволительно близко к Сайласу. Между нами было от силы полшага. В узком проходе между стеллажами он казался еще более высоким и подавляющим.

— Тебе стоит быть осторожнее со своими желаниями, — его голос звучал тихо, почти бархатно, но в этой мягкости скрывалась сталь. — Эта книга не о любви. Она о разрушении.

Он протянул мне потрепанный томик. Я инстинктивно прижала его к груди, словно щит, не спеша делать шаг назад. Мое сердце колотилось где-то в горле, но на этот раз я не собиралась отводить взгляд первой.

— Почему ты помог мне вчера? — выпалила я прежде, чем успела обдумать свои слова.

Сайлас замер. Его глаза сузились, и на долю секунды в них мелькнуло что-то похожее на удивление, которое тут же сменилось привычной непроницаемой маской.

— Твоя колымага перегородила выезд, — холодно отозвался он. — Мне нужно было проехать.

— Парковка была практически пустой, — парировала я, чувствуя, как внутри закипает странная, безрассудная смелость. — Ты мог объехать меня с любой стороны. И ты промок насквозь.