Олег Жилкин – Чревовещатель (страница 5)

В общем, каждый получил то, что заслуживал. Я отправился на два года в стройбат, мой педагог во Францию на стажировку. Я был глуп, но последователен. Мой учитель умен, но все его знание было всего лишь формой фарисейства. Худой, тщедушный, картавый умник был женат на русской бабе, работавшей в научной библиотеке. По сути, он был женат на книгах, которые он всегда имел в свободном доступе. Ирония заключалась в том, что его сын, став журналистом, одел в ухо серьгу и уехал на Украину, желая заниматься независимой журналистикой. Это судьба. Конец истории. Я всегда учился от обратного.

Мой лучший друг преподает санскрит. Мне, в таком случае, следует играть в карты и домино, но это последнее, чем бы я хотел заниматься. Я немного играю в шахматы, совсем немного, примерно раз в пятнадцать лет. Последний раз я обыграл Валеру – восьмидесятилетнего старика. Он так расстроился, что предложил мне реванш, но и в этот раз мне не хватило ума ему поддаться. С тех пор он всякий раз при встрече интересуется, как у меня обстоят дела с поиском работы. Сам он получает пенсию и зарабатывает игрой на гитаре в парке. Он почти оглох, давно играет мимо нот, но люди подают ему, потому что он как истинный фарисей умеет запасть человеку в душу. Его сын, тоже гитарист, бросил жену с четырьмя детьми. Вместе с супругой он несколько лет посещал баптистскую церковь, и там его унаследованное от отца фарисейство расцвело пышным цветом. Все кончилось в один день, когда жена узнала, что его набожность не мешает ему гулять на стороне. Всегда подозревал, что с этими сектантами что-то не так, их связывают не только духовные узы, но и физические. При этом у них до тошноты серьезные лица, как у людей, которые секс стараются подменить молитвой, но у них плохо получается.

Отдельная тема мои друзья. С большинством из них я покончил до отъезда в Америку. Шесть лет в эмиграции приучили меня к одиночеству. По факту они тоже оказались фарисеями. Гораздо более трепетными и уязвимыми, чем можно было о них подумать, глядя со стороны. Известно, что американцы довольно прямолинейные ребята. Америка и меня приучила к прямоте, которая многое в жизни упрощает настолько, что в знаменателе ничего не остается.

Помню, как-то в местном колледже преподавателем английского языка была очень тихая и предельно тактичная преподавательница языка, которая была столь осторожна в своем отношении к студентам, что казалась запуганной. На экзамене, давая задание написать эссе, она поставила классическую музыку. Первые несколько минут я терпел, но затем попросил ее убавить громкость.

– В чем дело? – испуганно спросила она меня, – Вам не нравится?

– Мне это очень мешает сосредоточиться на задании, – объяснил я ей. – Музыка выводит меня из себя.

– Простите, я думала, что это вас расслабит. Конечно, я ни за что больше не стану вас мучить!

Когда мы сдали задание, и класс считался формально законченным, я поблагодарил ее за уроки. Это был обычный жест вежливости, который ее неожиданно растрогал.

– Вы знаете, это был мой первый класс после долгого перерыва. – сказала она, – я очень переживала, что не смогу его довести до конца.

– Почему? – решил я сделать ей комплимент, – вы прекрасный учитель, вы так доходчиво все объясняете, что даже у таких «трудных» студентов как я, не возникает проблем с пониманием.

Неожиданно я заметил, что у женщины на глаза навернулись слезы.

– Моего сына убили несколько лет назад в Ливии. Он был офицером.

– Сочувствую вашему горю! – сказал я дежурную фразу, понимая, что случайно затронул чрезвычайно болезненную для человека тему.

– Хотите, я оставлю вам его имя? – неожиданно предложила она мне.

– Да, конечно! – ответил я ей, не понимая, что это для нее значит, но желая хоть как-то ее утешить.

Так в моем блокноте появилась запись. www.findagrave.com US navy SEAL, Tyrone Snowden Woods, Senior Chief Petty Officer CIA, Benghazi, Libya.

Четыре года спустя, я наткнулся на эту запись в своем блокноте, зашел на сайт, и обнаружил, что ее сын был одним из военнослужащих, которые погибли, защищая американское посольство в Ливии в сентябре 2012 года.

Иногда в жизни случаются встречи, оставляющие след, независимо от того, какой смысл ты им придаешь. Они почему-то не забываются, настойчиво взывая памяти, словно некий долг, который ты не исполнил.

На его виртуальном мемориале я положил символическую розу и оставил короткую запись: «Я знаю о вас от вашей мамы, преподававшей мне английский в колледже». Надеюсь, я написал эту фразу без ошибок.

Бывают истории, которые приобретают смысл из-за того, что ты проявил неуместную грубость по отношению к человеку, или даже чем-то его обидел. Всякое нарушение равновесия в отношениях людей может привести к рождению новой истории, которая неизвестно куда тебя приведет. Именно эта удивительная особенность текста – вести за собой повествование, и приучила меня к письму. В детстве я был склонен к бродяжничеству именно потому, что я был заворожен дорогой. Меня буквально тянуло пройти ее, чтобы узнать, что меня ожидает в конце. Как только я узнал, что у всякого текста есть то же магическое свойство – вести за собой, я научился писать без плана. Я полюбил письмо как игру, которой развлекал себя в минуты скуки и уныния. Я научился развлекать себя, сочиняя истории, и это мне понравилось даже больше, чем читать об увлекательных приключениях выдуманных героев в книжках. Жаль только, что я перестал испытывать трепет перед чистым листом, и моя фантазия уже не так исправно служит мне, я могу писать только о том, что пережил сам. Чтобы быть интересным мне приходиться не выдумать новые миры, а копаться в стыдных тайнах того, что лежит на поверхности, допрашивать с пристрастием собственную память, будить спящую собаку своей совести. И все же жаль той непосредственности и игривости, которая вовлекала мою фантазию в авантюры, когда я писал исключительно ради собственного удовольствия.

Кому-то примеры из жизни могут показаться пустым бахвальством, но иногда мне приходится прибегать к ним, чтобы подтолкнуть сюжет к развитию, заставить мое сердце волноваться и искать выход из сложной ситуации, в которую человек то и дело попадает с первого дня рождения. Если жизнь дана нам как урок, почему не использовать ее в качестве примера, тем более что далеко не всегда можно с ходу найти правильное решение. Порой лишь изложив свою историю в тексте, удается найти ее смысл, или связать ее с другими событиями из своего прошлого или настоящего. Если имеешь дело со словами, ты должен благодарить бога за эту способность каждый день, ведь именно она открывает глаза на тайны прошлого, будущего или настоящего. В словах заключен не только ключ к пониманию явлений, но и механизм, запускающий длинную цепочку твоих отношений с другими людьми, находящимися от тебя на расстоянии тысяч километров и даже сотен лет, не говоря уже о том, что словом можно пробудить некие силы вне тебя, чтобы заключить с ними союз и выпросить у них помощь. Это магия, как ты не избегай этого определения, и тот, кто ей владеет, имеет некоторые преимущества перед теми, кто полагается только на технику и собственные силы.

Наверное, можно развить в себе эту способность, во всяком случае, я всегда выступал за то, чтобы детей приучали к анализу своих мыслей и поступков в письменной форме в качестве упражнения, развивающего интеллектуальные способности. Мне приходилось читать историю о преподавательнице писательского мастерства, которой удалось в тюрьме добиться от заключенных значительного прогресса, когда они начали описывать свой жизненный опыт в форме эссе. Я не помню, как назывался тот роман. Что-то про острые каблучки, я читал его на английском.

Меня вдохновляют подобные примеры продолжать заниматься тем, что я делаю, как самым важным делом своей жизни. Своего времени мне не жаль, я самоуверенно отмерил для своих занятий вечность, поскольку уверен в том, что времени не существует – это условная категория, принятая на Земле, из-за иллюзии линейной протяженности истории человеческого существования. Малейшее нарушение гравитации привело бы к тому, что мы бы начали ходить на голове или летать по воздуху, как птицы.

К письму меня приучала мать. Она заставляла вести меня дневники в воспитательных целях. Я ненавидел это делать, но позже я вернулся к этой практике и начал вести дневник с четырнадцати лет. Все написанное мной до двадцати лет – несколько томов моих дневников и несколько коротких рассказов осели в архивах КГБ и там пропали навсегда. Дневники помогли мне не только развивать свои способности к сочинению, но и осознать, что я повторяюсь в изложении своих проблем. Я буквально годами способен ходить по кругу, не замечая этого. Это указывает на герметичность моего опыта, который мне пришлось насильно расширять. Благодаря этому у меня сложился солидный архив воспоминаний, который я могу использовать в качестве материала. И все же, я повторяюсь в своих эмоциях и настроениях. Исходя из этого, я сделал вывод о том, что человеку трудно шагнуть за стандартные пределы своих реакций, его опыт ограничен масштабами его личности, которая плохо поддается развитию, если постоянно не выбивать у человека почву из-под ног, не заставлять периодически приспосабливаться под новые обстоятельства. Я уехал в Америку, чтобы заставить себя измениться. Так случилось, что изменились все, но не я. Вся моя семья претерпела значительные метаморфозы, я же оказался там, где и был – в России. Когда я приезжал ненадолго в отпуск, я не замечал перемены. Я сразу же переключался на русский язык, мгновенно забывая об американской истории своей жизни так, как будто она для меня не существовала. Логично, что я вернулся в Россию, а моя семья осталась в Штатах.