Олег Жилкин – Чревовещатель (страница 4)

Сейчас я успокоился, и это значит, что у меня появилось больше свободного времени, которое нуждается в осмысленном заполнении. Я не ученый, я не умею мыслить системно, может быть, я вообще не умею мыслить, как и все гуманитарии, черт бы их всех побрал. Всех гуманитариев следует забрать в армию, направив их, желательно, в зону военного конфликта. Кто выживет – тот и молодец. Невозможно поверить в слова, не испытав их в деле.

Если нет войны, то гуманитариев следует периодически натравлять друг на друга, организуя соперничающие партии по какому-либо из признаков. Все гуманитарии жаждут проявить себя. Все они жаждут войн, даже если они за мир во всем мире. Борьба за мир требует силы, воли и темперамента. Само понятие борьбы за мир намекает на то, что, она требует от борца определенных качеств, которые свойственны воину, спортсмену, но никак не человеку, который действительно живет в мире с окружающими его людьми.

Отлично провожу время. Просто отлично. И хотя время не имеет значение, я просто великолепно с ним справляюсь. Часа через полтора пойду встречать Веру с работы. Они пройдут незаметно. Когда погружен в какой-то процесс, то времени почти не замечаешь. Похоже на медитацию, но это не она. Люди, занимающиеся медитацией, невыносимы. Не хочу с ними иметь ничего общего. Можно было бы найти повод и попроще. Не обязательно разделять идиотов на категории, пытаясь найти оправдание своему чувству ненависти. Но это обычная практика. Кто-то ненавидит евреев, кто-то велосипедистов, кто-то разъезжающих на самокатах по тротуару. Прошлой ночью я орал во сне на мужиков во дворе, устроивших разборки у меня под окнами. Я угрожал их убить. Самое удивительное, что я не помню ничего из той ночи. Наверняка я был искренним. Это и есть я. Я мог бы спуститься вниз и убить человека, мешающего моему сну. Но при этом я спал, как убитый. Следующей ночью я решил принять таблетку снотворного. На всякий случай, чтобы случайно не убить кого-нибудь в сомнамбулическом состоянии. В убийстве нет ничего ненормального. Мартынов убил Лермонтова, Дантес убил Пушкина. Люди постоянно убивают друг друга по дурацким поводам, но пока никто не убил никого во сне.

Позвонил старый приятель, интересуясь, где я? Нет, я не в Москве. Когда я последний раз был там? Недавно. Три месяца назад. Сам удивился, когда сказал это. Совсем не замечаю течение времени. Приятель хотел узнать, как организовать видеоконференцию Он решил почему-то, что я должен это знать. Он просил позвонить ему по скайпу в одиннадцать часов вечера. Мне пришлось объяснить ему, что в одиннадцать я уже сплю. Я старик, который ложится в девять вечера и встает в шесть.

– Что ты делаешь так рано? – удивился он.

–У меня куча дел, – отвечал я, но толком я и сам не мог объяснить, как складывается мой день. Я нашел себе занятие, которое отнимает все мое время. Я даже ни с кем не созваниваюсь. Почему? Не вижу смысла. Слишком много времени провел в изоляции. Если я мог прожить без друзей несколько лет в Америке, следовательно, я и дальше вполне могу без них обходиться. Прошлое – ошибка, не стоящая рефлексии. Потянешь за ниточку, распутаешь весь клубок. Ошибка за ошибкой.

Когда избавляешься от ошибки, освобождается куча времени. Целая жизнь. Возможно даже не одна.

Сексуальность – это тоже ошибка. Если вытащить этот ржавый гвоздь из своей головы, интересы начнут группироваться по свободному признаку. В юности я был сексуально детерминирован. В книгах вычитывал только постельные сцены. Остальное факультативно, в порядке общего образования. Весь мир вертелся всего на одно гвозде, чем ни безумие? Девяносто процентов информации уходило в утиль. Я не помню, чему меня учили в университете, я не помню содержание книг, которые прочел, я ничего не знаю.

Мой друг хотел бы зарабатывать, преподавая санскрит. Его не назовешь наивным. Он пытается найти тех, кто ему поможет, поэтому обратился ко мне. Интуитивно чувствует успех? Но я не занимаюсь распродажей сакральных знаний.

– Ты занимаешься чем-то гораздо более худшим, – перебивает меня приятель, – ты забиваешь людям голову своими текстами.

– Ты прав, мои тексты сводят людей с ума. Их жизнь больше никогда не будет прежней.

Связь отвратительная. Приятель не хочется оставаться у меня в долгу. Он хрипло смеется, звук дублируется, словно отражаясь от стен. Нелегко поддерживать связь с человеком, постоянно рассчитывающим чем-то поживиться за чужой счет, но он выбрал на редкость неподходящий объект для своих манипуляций. Как он признался мне однажды, его увлечение востоком происходило из его интереса к восточным женщинам. Мне всегда нравилось поговорить с ним на эту тему, хотя и не был готов разделить его страсть. Мое либидо оставалось в границах стандартных для европейца увлечений. Возможно, он тоже скучает по нашим беседам. Дался ему этот санскрит! Он мог бы выбрать себе занятие попроще, чтобы пускать людям пыль в глаза, но парни, из глухих сибирских деревень слишком амбициозны.

– Сколько мы проговорили? – спрашиваю я у Веры.

– Двадцать пять минут.

– Довольно долго.

– Обычно бывает дольше.

– Ты не злилась?

– На что?

– На то, что разговор отнял у нас много времени.

– Нет, это как неизбежное зло.

– На это раз было еще хуже, я плохо его слышал.

– Ты орал на всю квартиру пока с ним разговаривал.

– Но он забавный. Один из немногих людей с кем мне интересно разговаривать.

– Забавный, – не то слово, которое ему подходит. Мне иногда кажется, что он не в своем уме.

– Он слишком прагматичный, для сумасшедшего.

– Прагматичный сумасшедший, который отнимает у тебя кучу времени.

– У меня его много.

– Не забывай, что у меня на тебя планы. Уже десять, а мне в шесть вставать на работу.

– Я чувствую, как ты заполняешь собой всю мою жизнь.

– Тебе плохо от этого?

– Хорошо, мне никто не нужен.

– Отлично. Значит, ты встретил того, в ком ты действительно нуждаешься.

Мы валимся на кровать, Вера лежит обнаженная, раскинув руки, и говорит, глядя в потолок.

– Когда мы только познакомились, никто из нас и не думал, что это продлится так долго. Я помню, как Людка говорила, чтобы я не слишком обольщалась, что тебя одним сексом не возьмешь. Откуда она знала, кто ты и что тебе нужно. Может тебе как раз и нужен был секс, и больше ничего?

Людка – это певица, благодаря которой мы познакомились три года назад возле источника. Каждый год, после этого мы собирались вместе, в память о том вечере. Людка, наверное, считала, что нам просто не с кем выпить. В последний приезд мы не стали ей звонить, и решили не встречаться. «Смысл встречаться, если не пить?» Однажды она сама озвучила эту универсальную формулу, которой мы теперь следовали. К тому же в этот раз у нас вышел из строя насос в туалете, и мы убили три дня на то, чтобы установить новый. Просто не хотелось портить себе оставшиеся дни, выслушивая ее жалобы на жизнь. Не пошли мы в этот раз и к Валерке. К нему приехал сын, и я не испытывал никакого желания присутствовать на семейных посиделках, с неизбежным для таких случаев спиртным на столе. Если нам было нужно, мы могли сами купить себе бутылку и выпить ее вдвоем, но пить не хотелось. Не хотелось портить себе отдых, подменяя впечатления от прогулок по парку застольем, где людям не о чем говорить друг с другом. Мы либо живем, либо говорим о своей жизни. Мы предпочитали жить, пользуясь тем, что нас окружала атмосфера курорта, укрывавшая нас от мира постоянной нужды и зависти, которую местные жители испытывали к отдыхающим. Мы заслужили право не думать о тех, кто пытался убедить нас в том, что мы не единственные люди на этой планете. Нам и без того было известно всё, что они хотели нам сказать. Ни у кого нет права требовать от других людей компенсации за собственные неудачи.

Проблема в том, что мы хотим выглядеть серьезнее и значительнее в глазах других людей. Есть и профессиональные зануды, которые сделали это своей профессией. Мой приятель – пример профессионального зануды, хотя я его люблю. Я тоже был таким до встречи с Верой. Иногда зануда просыпается во мне, но ненадолго. Мой учитель в университете был эталонным занудой. У него было тщедушное телосложение и дефекты речи, которые должно быть и способствовали тому, что он стал философом. Он приучил меня к рассуждениям, требующим вдумчивости и серьезности. На самом деле, мне хотелось трахаться с женщинами, а серьезность и рассудительность скорее мешали, чем помогали достичь гармонии в жизни. Я подвел своего учителя, попав в историю, из-за которой он чуть было не лишился стажировки во Франции. Не то, чтобы я попал в нее против своей воли, скорее я позволил ей со мной случится, чтобы оправдать свое бессмысленное существование на тот момент. Я придумал изрисовать антикоммунистическими лозунгами стены университета, где я учился и подбил на эту авантюру двоих своих однокурсников, которые случайно оказались рядом. Нас исключили и дали по году условно с отбывание на стройках народного хозяйства. Мой подельник, благодаря фанатичному увлечению фантастикой стал самым популярным рассказчиком жуткого Иркутского централа в 1987 году, что в эпоху интернета привело его в топ тридцать самых популярных блогеров русскоязычного ЖЖ сообщества.