Олег Якубов – Медовая ловушка (страница 4)

- Тебе нужно поменьше курить, а лучше совсем бросить, и заняться физкультурой,- услышал он спокойный голос. Такой спокойный, будто они не были только что единым целым, а просто по парку прогуливались.

- А ты? Тебе хорошо было? Я что же, у тебя первый?! – он наконец разлепил глаза и вскочил, обхватив голову руками, осознавая, что произошло.

- Слишком много вопросов. Мне по порядку отвечать? – обрушился на него леденящий душ равнодушного голоса. – Давай вечер вопросов и ответов перенесем на другой раз. Лучше помоги мне застегнуть эти крючки.

Владислав хотел что-то возразить, еще о чем-то спросить её, но она уже приблизилась, повернулась спиной нарочито задев хлястиками бюстгалтера его лицо и он, обняв её плечи, не в силах был больше произнести ни слова.

По дороге домой она думала не о том, что всего несколько минут назад стала женщиной и что теперь в ней самой многое должно измениться, её больше беспокоило иное состояние. Лялька с интересом, как с каким-то посторонним существом, разбиралась в собственных эмоциях. Она больше всего опасалась не боли, девчонки-старшеклассницы рассказывали, что первый раз больно будет обязательно. Нет, больше боли она боялась, что сама потеряет голову от происходящего, что станет от кого-то зависимой. И теперь с нескрываемым и отчетливым удовлетворением думала о том, что ничего подобного с ней, к счастью, не произошло. Больно было, но совсем недолго, никаких особых эмоций она не испытала, а вот то, что машина постоянно в пробках застревает – это плохо, уж очень хочется поскорее ванну принять, какой-то он неопрятный, этот художник, да и обслюнявил всю своими поцелуями.

Водитель, увидев в зеркальце недовольную гримасу своей зачастую капризной пассажирки, принял её недовольство на свой счет и увеличил скорость.

***

Через неделю она знала об учителях, директоре школы, завучах все, что знал про их личную жизнь Манякин, пересказывающий ей теперь школьные сплетни и секреты. Исчерпав все его познания, она решила провести еще один эксперимент и попросила принести ей на пару часов журнал десятого «Б» класса. Учитель хотел было поинтересоваться, зачем ей, девятикласснице, журнал другого класса, но вопрос был погашен поцелуем и больше не возникал. Принесенный журнал она даже не открыла, ей это было ни к чему. Просто нужно было убедиться, до какой степени она сделала покорным своей воле этого мужчину. В тот момент, когда Ляля Никитина возвращала Владиславу Манякину школьный журнал, этот человек для неё существовать перестал. «Отработанный материал», таков был ему вынесен циничный приговор. Эксперимент удачно завершен. Её личная «медовая ловушка» сработала безотказно.

***

Отец на неделю уехал в Великобританию. Вернулся домой с подарками. Вручая дочери дорогую сумочку, словно впервые, а может, и впрямь впервые, увидел, как она изменилась.

- Тебе в этом году поступать, или в следующем? Я что-то запутался, - спросил он своим обычным равнодушным тоном.

Лялька не обиделась, давно уже привыкла к такому невниманию родителя.

- В будущем. Так что у тебя еще есть время подготовиться, - пошутила она.

- К чему подготовиться, - не понял отец. – Не надо никому готовиться. Только не забудь предупредить заранее. Ты вообще-то где намерена учиться, у нас, или в Европе? А может, на Америку нацелилась?

- Какие еще варианты?

- Лю-бы-е, - хохотнул Николай Сергеевич самодовольно. – Твой дед, а мой отец заложил такой фундамент, на котором я построил нашу семейную крепость. Мне бы сейчас не пришлось перед ним краснеть, - произнёс он растроганно. Лялька взглянула на родителя с нескрываемым интересом, таким она своего отца видела впервые.

Глава вторая

Первого сентября, в перерыве между установочной лекцией и первой парой, к Сергею подошел паренек, облаченный в строгий темно-синий костюм-тройку. Воротничок белоснежной сорочки отливал глянцем, галстук в белую крапинку, начищенные до блеска ботинки, да к тому же ранние залысины дополняли всем знакомый облик вождя мирового пролетариата. Но обратился он к Сереге запросто:

- Ты ведь Сергей Никитин из Ставрополя, не ошибаюсь? – и протянул руку. – Виктор Лаборешных, комсорг факультета, учусь на пятом курсе. Сегодня после занятий проведем комсомольское собрание. Надо избрать бюро комитета комсомола вашего курса и комсорга.

- Именно сегодня, может, хотя бы завтра? – засомневался Никитин. – А то мы как-то не готовы. - Будущие юристы, пока шла установочная лекция, обменивались записками, хотели после занятий собраться, пойти в кафе-мороженое, девчонок с курса позвать, познакомиться друг с другом поближе...

- Нет-нет, - энергично запротестовал Лаборешных. – Курс ни единого дня не должен оставаться без комсомольского руководства. Неужели не понимаешь всей важности момента? А я на тебя рассчитывал.

- На меня? - удивился Сергей.

- На тебя, на тебя. Я внимательно ознакомился с личными делами первокурсников, имею такое право, - добавил он, придав голосу особую важность, - составил список и обсудил с кем положено кандидатуры будущих членов бюро первого курса юрфака. Вот погляди, - он протянул Сергею отпечатанный на пишущей машинке листок, - Сергей Никитин, - Виктор чиркнул ногтем, - ты, как видишь, на втором месте. В школе был комсоргом, кому, как ни тебе, и в университете активно заниматься комсомольской работой.

- Не пойму все же, от меня-то ты чего хочешь, согласия, что ли? Изберут ребята в бюро, буду работать...

- Ну, ты чудак, - перебил его комсорг и передразнил, растягивая слово, - из-бе-рут. Вы же друг друга не знаете, отдай ситуацию на самотёк, вы такого наизбираете, мамочки мои! Я же тебе толкую: мы составили и утвердили предварительный список. Хотя я убежден - комсомольцы поверят вышестоящему избранному бюро своего факультета. В конце-концов, в этом и заключается принцип демократического централизма, что и зафиксировано в уставе ВЛКСМ, - назидательно поднял палец Лаборешных. - Но ты, Сергей, вопрос ставишь абсолютно правильно. Да, мне от тебя нужно, чтобы ты после того, как будет избрано бюро, рекомендовал на должность комсорга курса Михаила Горбачева, тем более, что вы земляки.

- Да при чем тут земляки? Мы даже не знакомы. И почему именно Горбачева?

- А ты что против? Самая подходящая среди вас кандидатура. Золотой медалист, без пяти минут член КПСС, орденом Трудового Красного Знамени награжден; сам понимаешь, в таком возрасте за просто так и кому попало такие высокие награды не дают. К тому же из вашего Ставропольского крайкома ВЛКСМ прислали нам письмо-характеристику, где убедительно рекомендуют использовать товарища Горбачёва на руководящей комсомольской работе. Или ты не согласен с мнением своей бывшей комсомольской организацией?

- Да что ты меня за Советскую власть агитируешь?!- вспыхнул Сергей. – Согласен я, согласен. Предложу кандидатуру Михаила. Да так предложу, что ни у кого сомнений не останется в правильности выбора.

- Вот это по-нашему, по-комсомольски, - обрадовался комсорг.

***

В общаге Сергей Никитин и Михаил Горбачев жили сначала в соседних комнатах. После первого семестра, когда ребята мало-мальски узнали, пригляделись друг к другу, многие менялись местам, они тоже перебрались в одну комнату.

Серёга жадно впитывал в себя столичную жизнь. На правах члена бюро курса он частенько заглядывал в факультетский комитет комсомола, где можно было поживиться бесплатными билетами на интересные выставки, лекции, выступления современных поэтов, а то и на спектакль в театр, куда и за деньги-то билета не достанешь. Если удавалось раздобыть парочку пропусков, Никитин непременно звал с собой нового друга-земляка. Но Горбачев чаще всего отказывался.

- Мне, Сергуня, и так суток не хватает, - пояснял он. – Лекции, семинары, комсомольская работа, да и почитать хочется.- И он кивал головой на стопку книг, где преобладали труды Ленина.

Об этом увлечении первокурсника, как и о нескрываемом стремлении закончить университет с красным дипломом, на юрфаке МГУ уже знали все. И если над этой страстью кто-то подтрунивал, Михаил возражал спокойно, без раздражения, но твёрдо: «Мы часто повторяем, что нашу партию возглавлял гениальный вождь. А в чем была его гениальность не задумываемся, воспринимаем, как аксиому. Мне кажется, я это понял. У Владимира Ильича есть ответы на все вопросы жизни, на все без исключения. Надо только уметь его читать правильно.

Он был на редкость, не по годам, обстоятельным и рассудительным. Держался особняком, ни с кем особенно не сближался, но ребята знали, что если нужно попросить конспект, помочь подтянуться по какому-то предмету - Миша никогда не откажет. А то, что он игнорировал их студенческие забавы, с этим смирились легко – вольному воля, его отсутствие веселья никому не портило.

И все же на втором курсе Серега затащил товарища на общеуниверситетский бал, посвященный началу нового учебного года. Было весело, шумно, безалаберно. Серега чувствовал себя, как рыба в воде. Товарищ же явно томился, и, похоже, собирался улизнуть. Раз за разом огибая зал, Сергей уже давно приметил девушку: даже не внешний вид, а её смех привлек его внимание. Она смеялась, откидывая назад голову с легкими пышными волосами и смех у неё был какой-то необычный, будто невидимые колокольчики звенели. Девчонки стояли у стены вдвоём, почему-то никто не приглашал их на танец. Возможно, причиной была подружка хохотуньи. Невысокого роста, с аккуратной, волосок к волоску, темно-русой прической; немного вытянутое лицо с четко очерченными скулами. Она выглядела очень привлекательной. Но глаза были настолько строгими, что, видимо, поэтому никому и не хватало решимости пригласить эту девушку на танец. К тому же, в отличии от всех девчонок, пришедших на бал в ярких нарядах из лёгких тканей, на девушке был строгий серый костюм – прямая юбка ниже колен, застегнутый жакет. Её собственного облика наряд не портил, но на бесшабашном студенческом празднике выглядел по меньшей мере странновато.