Олег Якубов – Медовая ловушка (страница 5)
«Девчонки, наверное, с филфака, надо познакомиться. Сразу приглашу смешливую танцевать, а Мишка пусть этой недотроге Ильича цитирует, решил про себя Сергей и, ничего не объясняя потащил друга за рукав.
Подойдя к подруге Михаил уставился на незнакомку , не сводя с неё глаз и словно остолбенел. Затянувшееся молчание становилось уже неприличным и Серега, взяв инициативу на себя, беззаботным тоном затараторил:
- У моего друга из-за вас могут быть серьезные неприятности. Он сейчас получил от нашего факультета общественное задание – немедленно пригласить на танец двух девушек с дружественного филфака, которые почему-то весь вечер скучают. Если с заданием Миша не справится, ему обеспечено общественное порицание. Надеюсь, вы этого не допустите...
Хохотушка, как и следовало ожидать, беззаботно рассмеялась, её же строгая подруга всего лишь улыбнулась, очень, при этом доброй улыбкой:
- Конечно, не допустим. Но почему вы решили, что мы с филфака? Мы с философского... А не танцуем потому, что у нас принцип – не танцевать с незнакомыми молодыми людьми, а мы здесь никого не знаем. Вот сейчас с вами познакомимся и будет с кем потанцевать.
«Ну, надо же, какой бойкой оказалась, а с виду такая царевна-несмеяна, про себя удивился Никитин и поспешил представиться: моего друга зовут Михаил, а я Сергей. Второй курс юрфака.
- Раиса, - представилась девушка. - А мою подругу можно называть Зизи. Ей так нравится.
- Почему «Зизи»? – впервые подал голос до сих хранивший молчание Михаил.
- Я Зи-на Зи-мина, - беззаботно улыбаясь, пояснила девушка. – сокращенно Зизи. Меня все так зовут, еще с четвертого класса школы. Даже дома привыкли. Только бабуле не нравится...
Решительно взяв Зизи за руку, Сергей тем самым прервал её монолог и без слов увлек девчонку в круг танцующих. Они без устали кружились танец за танцем, не пропуская ни одной мелодии. И во время танцев говорили без умолку, словно встретились после долгой разлуки и спешили как можно больше рассказать друг о друге. Через час Сергею казалось, что он знает эту замечательную девушку уже очень давно. Потом они ненадолго отправились в буфет, но очередь к стойке с напитками была такой, что молодые люди предпочли вернуться в зал. Поискали Михаила с Раисой, не нашли, снова танцевали. Постепенно в зале становилось народу все меньше и наконец голос ведущего объявил, что исполняется последняя мелодия вечера. Среди оставшихся Раисы и Горбачева они не увидели, подождали несколько минут у входа – всё также безуспешно. Был уже двенадцатый час ночи.
- Не маленькие, не потеряются. А тебя я до дому провожу, - решительно предложил Сергей.
- Мне далековато, на Преображенку. Как потом обратно доберешься? – обеспокоилась Зизи.
- Доберусь, не пропаду. Я, в общем, Москву уже неплохо знаю, - беспечно отозвался он. – Давай еще погуляем...
- Я только домой позвоню, предупрежу, чтобы не беспокоились, - Зизи потянула его к будке телефона-автомата, стоящей поблизости.
Через год Михаил Горбачев и Раиса Титаренко поженились. Свидетелями в ЗАГСе были, естественно, Михаил Никитин и Зинаида Зимина. Хотели сыграть две свадьбы сразу, но в тот год скончалась бабушка Зизи, решили, что негоже праздновать, когда в доме траур. Сергей настаивать на своём не стал – какая разница, годом раньше, годом позже. Оба не сомневались, что уже всегда будут вместе.
***
Перед распределением друзья чуть было не поссорились. Горбачевы уезжали в Ставрополь. Коренная сибирячка Раиса не возражала. Во-первых, куда иголка, туда и нитка, а семейные устои были для неё святы. А во-вторых, своим прагматичным умом она прекрасно понимала, что перед её мужем открываются карьерные перспективы поистине необозримые. Пожалуй, понимала даже лучше, чем её избранник, который в томах политической литературы ориентировался куда лучше, чем в лабиринтах практической жизни.
Михаил уже знал, что ему, новоиспеченному юристу, после возвращения в родной город, предстоит работа не в правоохранительных органах, а в отделе пропаганды Ставропольского крайкома комсомола.
Сергей же твердо решил остаться в аспирантуре, хотя попасть ему туда было ох как непросто.
- Ты не понимаешь, - горячился обычно спокойный и уравновешенный Горбачев, увещевая друга ехать с ним вместе. – Для тебя аспирантура – это всего лишь возможность остаться в Москве. Ну, посуди сам, какой из тебя доктор наук, профессор? А прозябать обычным кандидатом, читать лекции студентам – ну извини, это слишком мелко. Пойми ты, юрфак МГУ – это не просто узко профессиональная подготовка, это настоящая кузница руководящих кадров. За нами будущее. И если уж тебе так необходима Москва, а это вполне понятно, то через пять лет ты сюда вернешься на белом коне. И не сам приедешь, чтобы пороги обивать, а позовут и попросят: «пожалуйста, Сергей Николаевич, не откажите, Сергей Николаевич».
- Ну, хорошо, а что я, по-твоему, буду делать в Ставрополе? Меня в отличии от тебя, даже инструктором никто не зовет. Идти в милицию, в прокуратуру, если возьмут?
- Для начала поработаешь, куда примут – диплом МГУ прекрасный пропуск в будущее, а в нашем Ставрополе тем более. Ну, а потом... Предоставь мне заботу о твоем будущем, - Горбачев замялся. Даже самому близкому другу он не имел права говорить о том, что, кроме него, знала одна только Рая – от неё у Михаила секретов не было.
За месяц до распределения Михаила вызвали на Старую площадь. О вызове ему сообщил не больше не меньше как первый секретарь парткома МГУ. Впервые переступая порог штаб-квартиры ЦК КПСС, Михаил только тут сообразил, что понятия не имеет, кто с ним будет разговаривать. Кабинет на первом этаже был невелик, ничего лишнего – канцелярский стол, ковровая дорожка, несколько стульев. Вот только телефонные аппараты, аж четыре, были особенные, таких ему до сих пор видеть не приходилось. На приставной тумбочке – еще один телефон, какого-то неопределенного цвета, без наборного диска, но с ярким гербом СССР посередине.
Его собеседнику, на взгляд, было лет пятьдесят с небольшим. Их разговор затянулась на добрых два часа, никак не меньше. С удивлением Михаил убедился, что его собственную биографию, начиная с детских лет, сотрудник ЦК знает не хуже, чем он сам.
- Должность инструктора крайкома комсомола для вас даже не трамплин, а не более, чем необходимая запись в трудовой книжке. А дальше, - и он нарисовал такие перспективы, от которых у молодого человека дух захватило. - И запомните, Михаил Сергеевич, - сказал ему на прощание собеседник, задержав надолго его ладонь в подчеркнуто крепком рукопожатии. – Красный диплом МГУ – это, конечно, хорошо, как и глубокие знания всех трудов Владимира Ильича Ленина, которые делают вам честь. Но мы остановили выбор на вас потому, что у вас безукоризненная, кристально чистая и, можно сказать, показательная биография молодого коммуниста. Такого, которому поверят массы. И вы уж постарайтесь эту биографию и мнение старших товарищей о вас ничем не подпортить. А мы за вами будем присматривать. Пристально.
***
Прошло больше двадцати лет. Проректор академии общественных наук при ЦК КПСС профессор Сергей Николаевич Никитин вместе с супругой Зинаидой Васильевной спешил на подмосковную правительственную резиденцию. По приглашению друга юности и однокашника Миши, Михаила Сергеевича Горбачева, утвержденного вчера на пленуме секретарем ЦК КПСС. Собственно, звонил не Сам лично, но и не помощник. Позвонила Зинаиде Раиса Максимовна. На удивление беззаботным голосом, так ей несвойственным, спросила: «Зизи, ты меня помнишь?». И любезно, «от имени Михаила Сергеевича лично ( слово «лично» было подчеркнуто, а как же иначе для секретаря ЦК?) и, конечно, же от себя тоже, пригласила их в гости. Встреча была дружеской, как принято говорить в таких случаях, неформальной. Газеты о ней, понятное дело, не сообщали. Хотя для обеих семей, как показали дальнейшие события, сыграла роль немаловажную.
Глава третья
Встретившись в Москве со своим однокашником по юрфаку, Горбачев руководствовался отнюдь не сентиментальными мотивами. Ему и в голову не приходило предаваться воспоминаниям о былой юности, с умилением глядя на друга, то и дело восклицая: «А помнишь? А помнишь?...» Прагматик и циник до мозга костей, как и все, без исключения, профессиональные политики, он оценивал, приближал или отдалял от себя людей только по степени их нужности. Стремительно, до головокружения, поднимаясь вверх по партийной лестнице, будущего генсека и хозяина огромной страны не сильно волновало, как сложилась судьба однокурсника – не до того было. Но как-то раз, приехав по партийным делам из Ставрополя в Москву, в одном из кабинетов на Старой площади Михаил Сергеевич услышал знакомую фамилию. При этом весьма ответственный работник ЦК КПССС говорил о Никитине с таким нескрываемым почтением, что не оставить этот факт без внимания было бы верхом легкомыслия. А в легкомыслии Михаил Сергеевич, как говорится, замечен никогда не был.
***
...Научная карьера Сергея Никитина поначалу и впрямь не сложилась. Он уже не раз подумывал о том, что зря не послушался своего ставропольского земляка Мишу Горбачева и не отправился вслед за ним на периферию. Тема кандидатской диссертации, которую ему навязали на кафедре по принципу «на тебе, Боже, что мне негоже», была инертной и никчемной, для науки никакого интереса не представляла и научный руководитель откладывал защиту раз за разом.