Олег Вовк – Четыре мушкетёра, или Мочалкой по черепу (страница 7)
– Успокойся, я с тобой рассчитаюсь. Останешься доволен! – презрительно процедил Атос.
Подобострастно поклонившись, хозяин удалился. Скрепя сердце, он выволок злосчастного павлина из его раззолоченной клетки и отнес на кухню. Через минуту оттуда послышался предсмертный вопль бедной твари.
– Ну вот, мавлин приказал долго жить! – сказал Атос, довольно потирая руки. – Честно вам скажу, д’Артаньян, не нравился он мне в сыром виде! Посмотрим теперь, каков он в жареном!..
– Э, да что это с вами, дорогой друг?
Наш гасконец сидел с разинутым ртом и изумленно разглядывал Атоса. Затем он с явным усилием сглотнул и спросил охрипшим от волнения голосом:
– Атос, откуда у вас такие деньги? Вы что, нашли золото инков? Или сокровища Али-бабы?
Мушкетер загадочно улыбнулся:
– А вот и не угадали! Кое-что получше! Но давайте-ка я вам расскажу все по порядку, пока вы не порвали варежку от удивления.
Гасконец со стуком захлопнул рот и весь обратился в слух. С громким хрустом откусив пол ананаса, Атос начал свой рассказ:
– Дней пять тому назад я несколько оправился от белой горячки. Распрощавшись с белочкой и разогнав чертей по углам, я решил навестить вас, мой друг. Но когда я поднялся к вам на этаж, то, к своему удивлению, обнаружил, что входная дверь заколочена здоровенными гвоздями и опечатана кардинальской печатью. Тут-то я и смекнул, что вы арестованы, только не знал, за что. Тогда я спустился вниз и постучался к вашему квартирному хозяину, этому, как его бишь…
– Бонасье, – подсказал д’Артаньян, уплетая клубнику со сливками.
– Ну да, Волосье… Он довольно дерзко мне ответил, что вы, якобы, прирезали его жену. «Что такое?» – поразился я. Зная ваш мирный характер, я никак не мог в это поверить. Тогда он принялся горячо убеждать меня, что все улики против вас. У меня сложилось впечатление, что он вас явно за что-то недолюбливает. Слово за слово, и мы разбрехались.
– Вы такой же негодяй, как и ваш приятель, – злобно заявил он мне. – Убирайтесь отсюда, пока я полицию не вызвал!
Я сломал ему челюсть и отправился в кардинальский дворец, в надежде узнать какие-нибудь подробности касательно вашего дела. И представляете, какая удача? Подхожу к парадному подъезду и в дверях сталкиваюсь, с кем бы вы думали? С господином Рошфором!
– С Рошфором?! – д’Артаньян чуть не подавился павлином.
– Вот именно! Рошфор – доверенное лицо самого кардинала Ришелье, и я сказал себе: «Эге! Вот этот-то гусь мне и нужен! Уж он-то все знает!»..
– Рошфор – парень упрямый, но когда я отбил ему печень и повозил мордой по ступенькам туда-сюда, он мне все выложил. «Это Миледи прикончила госпожу Бонасье и подставила д’Артаньяна. У них какие-то старые счеты», – сказал он мне… Когда я свернул ему нос на сторону, он мне и адрес Миледи выложил как миленький.
– Адрес Миледи? – вскричал д’Артаньян, вскакивая из-за стола. – Так чего же вы тут расселись? Поехали скорее к ней! Надо ее срочно придушить, пока она еще-чего-нибудь не выкинула!
– Не горячитесь, мой друг, не горячитесь, – флегматично отвечал Атос, усаживая гасконца на место. – Лучше послушайте, что было дальше.
– И что дальше?
– А дальше было вот что. Дав Рошфору пинка на прощание, я зарядил пистолеты картечью, наточил шпагу напильником и отправился к Миледи с неофициальным дружеским визитом, чтобы вырвать ее змеиное жало. Дверь мне открыла какая-то пигалица и спросила, кто я такой. А я сдуру возьми и ляпни свое настоящее имя: «граф де Ла Фер!».
– Кстати, – спохватился Атос, протягивая руку д’Артаньяну, – будем знакомы: граф де Ла Фер!
– Д’Артаньян! – ошарашенно отвечал д’Артаньян.
– Знаю… То есть, очень приятно… Так вот. Слава богу, эта шавка не знала, что я бывший муж ее хозяйки, так что обошлось. Она мне и говорит: госпожи, мол, нету дома, но она скоро вернется – зашла в парикмахерскую. Можете, мол, подождать, если хотите. Ну, я, конечно же, вошел, и первым делом запер эту дуру в платяном шкафу, чтобы она как-нибудь не спутала мои карты… Сижу. Жду. Прошел час, два, три, а Миледи все нет как нет. Я, признаться, задремал в кресле и очнулся только при чьем-то вскрике. Оказалось – она, только здорово изменилась. Я ее сразу даже и не узнал. С одной стороны – вроде бы она, а с другой – вроде бы и нет!
Миледи это заметила и прикинулась, что тоже меня не знает. Кто вы, говорит, такой, и что вам угодно?.. Но меня ведь на мякине не проведешь! Много лет назад, когда мы еще были женаты, я поучил эту тварь раскаленным утюгом. И вот теперь, чтобы разрешить все сомнения, я ей и говорю:
– А ну, курва, раздевайся!
Миледи принялась юлить: как, мол, так сразу, может, сначала выпьем по чашечке кофе? А сама так и пятится к двери. Я заметил этот маневр, подошел к двери и запер ее на ключ. А потом достал пистолет и говорю:
– Раздевайся, а не то я тебе мозги вышибу!
Но она и тут не сдалась. Ах, говорит, какой нетерпеливый кавалер! И начала медленно раздеваться, совсем как стриптизерша в ночном клубе. Уж как она извивалась, как ломалась, как двигала задом – это что-то! Будь на моем месте Арамис, он бы, конечно, вскипел как самовар. Но мне-то на все эти трюки начхать! Я ведь с детства импотент.
Когда она дошла до лифчика, меня опять взяло сомнение – она или не она? Миледи или не Миледи? А она этак ловко – раз, лифчик сбросила, а грудь руками прикрыла.
– Руки прочь! – говорю. – А не то… – и взвел курок.
Ну, она ручонки-то и опустила. Гляжу – точно, вот он след от утюга, на левой груди! Она!!! А из-под правой какая-то бумажка торчит. Я ее хвать – и ну скорей читать! Читаю-то я, правда, по слогам, в школе еле букварь одолел, да и то наполовину… Вот малость и ослабил бдительность. А Миледи как звезданет мне табуретом по башке – и бежать. Ключ-то я в замке оставил. Пока я в себя приходил, ее уже и след простыл… Вот такие вот дела, как корова насрала! – закончил он свой рассказ.
– У-у-у! Разиня! – простонал д’Артаньян. – Упустили!
– Упустил, – признал свою вину Атос. – Зато бумагу взял в виде трофея.
– Хорош! – возмутился д’Артаньян. – Миледи была у него в руках, а он на какую-то дурацкую бумажку позарился!
– Дурацкую?! Не скажите. Именно эта бумага и спасла вас от казни. Да вот, вы сейчас сами увидите, что это за бумага! – добавил Атос, заметив, что хозяин заведения несет счет.
– С вас 50 тысяч 355 экю, господа! – почтительно сказал хозяин.
– Извини, приятель, – отвечал Атос, лениво поднимаясь из-за стола и утираясь краем скатерти, – но у нас нет денег!
– Что-о-о??? Как это нет денег? – закричал ошалевший хозяин. – Да я сейчас полицию вызову!.. Сожрали моего павлина, а теперь у вас денег нет? Вы мне за все ответите! Да я вас в Бастилию законопачу!!!
«Вот это номер! – похолодел д’Артаньян. – Что же это получается? Здравствуй, Бастилия, давно не виделись?».
– Угомонись, приятель, – спокойно заметил хозяину Атос, – лучше почитай-ка, что здесь написано! Грамотный, надеюсь?
И он протянул ему какую-то смятую бумажку. Хозяин взял ее дрожащими руками и с нарастающим ужасом прочел:
Внизу стояла кардинальская печать и подпись:
– Ё-моё! – вцепился себе в волосы хозяин.
– Теперь понял, дубина? – спросил его Атос. – «Прощаются все грехи!». А велик ли грех слопать какого-то мавлина?
– Горе мне! – возопил бедный хозяин, в отчаянии падая на пол и взбрыкивая ногами. – Мой бедный павлин! Кто мне за него заплатит?
– Все претензии – к господину кардиналу! Он принимает по пятницам с десяти до двенадцати. Адьё! – вежливо приподнял шляпу Атос.
ГЛАВА 7
НА ВОЙНЕ, КАК НА ВОЙНЕ
Мушкетерский полк бросили на самый опасный участок фронта, под Ла-Рошель, а наших друзей приставили к пушке в качестве орудийной прислуги.
– Черт бы драл эту войну! – ругался Портос, прочищая орудие банником. – Жили себе, не тужили, и вот, дожили… Угодили, как скот на бойню!
– Да будет вам причитать-то, Портос, – насмешливо откликнулся Атос, наводя пушку на форт Ла-Рошели, – уж кому-кому, а вам понюхать пороху не помешает. Порастрясти жирок, шевалье, а то совсем закабанеете!
Арамис, наблюдавший за неприятелем в подзорную трубу, поморщился с досады:
– Вот проклятые гугеноты! Ты гляди, что удумали – мины ставят! Вы как хотите, а я в атаку не пойду! Что я, камикадзе, что ли?
Ла-Рошель огрызнулась пушечным залпом.
В соседней траншее бабахнул взрыв. Руки, ноги и кишки поразлетались в разные стороны. Д’Артаньян с перепугу уронил ящик со снарядами на ногу Арамису.
– Ой, простите, Арамис, я нечаянно! – испуганно вскрикнул он.
Но Арамис и бровью не повел, беззаботно отмахнувшись:
– Да ничего, ерунда!
– Как? Вам не больно? – удивился д’Артаньян.
– Больно? – в свою очередь удивился Арамис. – Какого черта? Конечно, нет! Нога-то у меня деревянная…
– То есть как? – изумился гасконец.
– Да вот так! Однажды я заснул у себя в кровати с сигаретой в зубах и наделал делов… Одеяло вспыхнуло и начался пожар. Нога у меня тогда обуглилась, как антрацит. Только я до больницы доехал, она и отвалилась. Поначалу-то я ее на веревочке к подтяжкам подвязывал, да потом где-то по пьяни и потерял. Так что пришлось приделать деревянную. Зато теперь мозоли не мучают! – с оптимизмом закончил он свой рассказ.