Олег Вовк – Четыре мушкетёра, или Мочалкой по черепу (страница 6)
«Приговор по делу об убийстве госпожи Констанции Бонасье. Обвиняемый, гражданин д’Артаньян, известный в криминальных кругах Парижа под кличкой «Пупсик», приговаривается. Первое. За убийство с отягчающими вину садистскими обстоятельствами, коими является отрезанная голова – к выдиранию прямой кишки прямо через нос. Второе. За людоедство, то есть поедание человеческого тела – к поджариванию на медленном огне. Третье. За торговлю в общественном месте недоброкачественным товаром, каковым являются смолотые в муку кости, вышепоименованный д’Артаньян-Пупсик приговаривается к штрафу в размере 155 экю. Однако. Приняв во внимание чистосердечное признание и раскаяние обвиняемого, высокий суд милостиво счел возможным смягчить ему наказание, уменьшив сумму штрафа на шесть с половиной процентов».
Скатывая свиток с приговором, рыбоподобный чиновник добавил:
– В нашей тюрьме, как и в других цивилизованных тюрьмах, существует традиция: смертник может высказать свое последнее желание, которое непременно будет исполнено. У вас, сударь, есть последнее желание?
– Конечно, есть! – оживился д’Артаньян.
– Ну так пожелайте его!
– Желаю еще 70 лет жизни! – горячо заявил наш друг.
– Увы, сударь, это невозможно! – скорбно покачал головой судебный исполнитель.
– Как это невозможно? Почему это невозможно? – все более распаляясь, закричал узник. – Я не позволю себя надувать! Мне положено – так подайте! В противном случае я буду жаловаться в общество Красного Креста и этого… как его… Зеленого Полумесяца!
– Что? Зеленого Полумесяца? – подозрительно протянул чиновник. – А вы, часом, не мусульманский шпион? Пожалуй, надо отправить дело на доследование, чтобы вытянуть из вас всю правду!
– Нет, не надо! – испугался д’Артаньян. – Я пошутил.
– Шутки в вашем положении неуместны! А тем более такие, которые попахивают государственной изменой! Вы бы лучше о своей душе позаботились.
– О моей душе архангелы позаботятся, а мне сейчас и других забот хватает, – мрачно пробурчал д’Артаньян.
Судебный исполнитель укоризненно покачал головой:
– Впервые вижу такого закоренелого негодяя!.. Приготовьте его в последний путь! – кивнул он тюремщикам.
С этим поручением тюремщики справились не сразу и с большим трудом, поскольку приговоренный принялся бегать от них по камере и прыгать на стену. Когда его все же изловили и водрузили на телегу смертников, д’Артаньян плюнул на плешь судейскому и откусил палец одному из тюремщиков.
Телега со скрипом покатила по парижским улочкам, запруженным толпами зевак. Эти бездельники принялись осыпать гасконца оскорблениями словами и действием. Через несколько минут все гнилые помидоры и тухлые яйца, какие только нашлись в городе, разбились о его голову.
В таком-то жалком состоянии наш бедный друг был доставлен на площадь Трагуарского креста, где обычно казнили всякую сволочь. Телега остановилась. Упирающегося гасконца волоком втащили на эшафот и намертво прикрутили к столбу веревками. Палач с толстыми волосатыми руками для разминки поклацал у него перед носом большими щипцами. Д’Артаньян зажмурился от ужаса и…
– Стойте! Остановите казнь, канцелярская вонючка! – раздался вдруг до боли знакомый голос.
Д’Артаньян с опаской приоткрыл левый глаз и узнал в говорившем… Атоса! Он онемел от изумления и радости.
– Именем кардинала! – важно произнес Атос и сунул под нос судейскому чиновнику какую-то бумажку.
Судейский растерянно заморгал, и челюсть у него отвисла, как у покойника. Опомнившись, он скомандовал: «Смирно!» солдатам, окружавшим эшафот, и отдал честь Атосу.
– К пустой башке руку не прикладывают! – хмуро заметил ему Атос. – А теперь освободите осужденного!
Пока чиновник торопливо отвязывал д’Артаньяна от позорного столба, Атос молодцевато, словно генерал, принимающий парад, прошелся перед строем солдат. Для каждого из них у него нашлось ласковое слово:
– Как стоишь, свинья? – похвалил он одного. – Почему подворотничок не свежий? Чмо паршивое!.. А это что за ворона? Почему не брит? Побриться немедленно! Десять секунд, время пошло! – порадовал он другого.
Пока бедняга всухую брился собственным штык-ножом, Атос проорал:
– Рота! Слушай мою команду! Напра-нале-ногу-на-пле-чо!
Пытаясь выполнить эту, прямо скажем, нелегкую команду, солдаты сначала завертелись в разные стороны, а потом ухватили себя за левую ногу и принялись дергать за нее с таким остервенением, словно хотели разорвать себя пополам. При этом многие попадали, но, тут же вскочив, снова взялись за старое.
– Ат-ставить! – смилостивился Атос. – Кру-гом! К чертям собачьим шаг-о-м-арш!
И солдаты с песней «Мы шли под грохот канонады…» утопали с площади в неизвестном направлении. Через секунду д’Артаньян, одуревший от радости, повис на шее у Атоса.
А ту конвойную роту солдат, кстати сказать, до сих пор ищут…
ГЛАВА 6
ГОЛУБОЙ ПАВЛИН
Когда помощник палача отвязал д’Артаньяна от позорного столба, очумевший от радости страдалец бросился на шею своему другу и закидал его кучей вопросов:
– Боже мой, Атос, я ничегошеньки не понимаю! Что происходит? Вас назначили первым замом кардинала? Или объявили наследником престола? Почему эти бараны вас слушаются?
Но Атос явно не торопился разгребать эту кучу:
– Угомонитесь, дорогой друг, вы меня задушите! Я вам все объясню. Только давайте сначала пообедаем, а то я голоден, как уссурийский тигр!
Они зашли в уютное кафе экстра-класса «Голубой павлин». Надо сразу заметить, что название этого гастрономического чуда, не в пример другим подобным заведениям вроде «Золотого льва» или «Серебряной лилии», вовсе не было высосано из пальца. Дело в том, что хозяин кафе, большой любитель пернатой экзотики, приобрел где-то по случаю павлина и повесил его в золоченой клетке над барной стойкой. Вот эта смазливая птица со скверным характером и стала визитной карточкой его респектабельного кафе. Излишне поэтому говорить, что хозяин надышаться не мог на своего крикливого питомца с шикарными перьями в заднице.
Когда наши друзья вошли и присели за изящный столик красного дерева, проходивший мимо щеголеватый официант высокомерно бросил им на ходу:
– Этот столик не обслуживается!
Но Атос и брюхом не повел. Он ухватил официанта за воротник и, пока тот ронял поднос и закручивался вокруг своей оси, сделал заказ:
– Тэк-с, любезный, подашь нам ананасов с шампанским, клубнику со сливками и вишню в шоколаде! А на закуску – вон того синего индюка!
– Но, сударь, это же павлин, – пролепетал перепуганный официант.
– Павлин, мавлин… Какая мне разница? Давай, тащи его сюда!
– Но он не продается!
– Э, милый! Кому ты это говоришь? В этом мире все продается!
– Но это собственность хозяина, – хрипел полузадушенный официант.
– Ах, вот как! Тогда давай сюда хозяина! Живо!
Бедный служитель общепита, расстегивая по дороге воротник и натыкаясь на столы, побежал за хозяином. Тем временем все посетители кафе перестали жевать и принялись с интересом разглядывать наших друзей.
Подошел деловой хозяин в сногсшибательном двубортном пиджачке от Юдашкина.
– Что угодно господам? – насмешливо спросил он наших приятелей, иронически рассматривая потрепанный мушкетерский плащ Атоса и засаленную тюремную пижаму д’Артаньяна.
– Нам угодно, чтобы вы зажарили нам вон того голубого петуха!
– Вы хотите сказать, павлина? – надменно рассмеялся хозяин.
– Вот именно. Зажарьте нам этого мавлина! – отвечал Атос.
– А вы хоть знаете, сколько он стоит?
– А мне начхать! Зажарьте его!
– Да он стоит 50 тысяч золотых экю!!!
– У тебя что, обмылок, плохо со слухом? Я разве спрашивал цену? Делай то, что тебе говорят, а не то я тебя зажарю!
Хозяин побледнел, а по залу пробежал шепоток:
– Да это какой-то сумасшедший миллиардер!
– Ты что, обалдел? Это ведь переодетый король, не узнал, что ли?
– Да ну!!!.. А кто же тогда с ним рядом? В полосатом костюме?
– Этот-то… Мать твою! Да это ж сам кардинал!
Посетители кафе затаили дыхание, с нетерпением ожидая дальнейшего развития событий. Хозяин все еще колебался:
– Простите мою назойливость, – виновато проговорил он, – но ваша светлость совершенно уверены, что смогут оплатить заказ? Еще раз прошу меня простить, но у нас не принято отпускать павлинов в кредит…