Олег Вовк – Четыре мушкетёра, или Мочалкой по черепу (страница 4)
«О себе, что ли?» – предположил д’Артаньян.
– Вы, конечно, уже догадались, что речь пойдет о женщине – этом исчадии ада и средоточии порока, – он скривился, словно хлебнул уксусу, и сплюнул под кафедру. В тот же миг монахи заплевали все вокруг.
«Ну, с меня хватит!» – протирая глаза, решил д’Артаньян.
Он потихоньку соскользнул на пол и по-пластунски пополз под скамейками к выходу. Однако ему здорово мешали ноги монахов, частоколом торчавшие на его пути. Кусаясь, как бешеная собака, он все же прогрыз себе дорогу и на карачках вылез из зала.
Чутье подсказывало нашему герою, что Арамис должен быть где-то поблизости. Коридоры аббатства были безлюдны, и д’Артаньян уверенно шел вперед, пинком распахивая все попадающиеся по пути двери. Однако все кельи были пусты. И только спустившись в подвал, гасконец обнаружил своего друга, но в каком виде!
Бедняга стоял, привязанный ремнями к столбу, в одном носке и с кляпом во рту. Рядом с ним на столе были разложены розги, кнуты, наручники, тиски и заостренные колья.
– Я вижу, вам тут оказали радушный прием, – усмехнулся д’Артаньян, кивая на эти инструменты, – ну, как, вы еще не передумали стать аббатом? – освобождая его от кляпа, поинтересовался наш герой.
– Только не в этом гадюшнике! – страшно ругаясь, отвечал ему Арамис. – В жизни не видал таких скотов! Когда я спросил, как тут у них насчет женщин, они объявили меня извращенцем и приковали к позорному столбу! А потом пообещали лишить невинности! Это меня-то, который сам в этом деле мастер экстра-класса!
– Да, досталось вам… Однако давайте выбираться отсюда, пока нас тут не накрыли и не превратили в наложниц!
Отвязав Арамиса и облачив его в свою сутану, д’Артаньян беспрепятственно вывел неудавшегося аббата из ворот монастыря. Разбудив Атоса, беззаботно храпевшего под кустом бузины, друзья съездили в Англию, а потом отправились за Портосом, влипшим в другую передрягу.
«Не лопнули ли у него кишки от обжорства?» – беспокоился сердобольный д’Артаньян, нахлестывая коня.
ГЛАВА 4
В ЧЁМ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ СЧАСТЬЕ
Прошло дней пять. За это время мушкетеры успели съездить в Англию за подвесками. Герцог Бекингем принял их как родных, одарив каждого ценным подарком. Для Портоса он передал фирменное блюдо – английский пудинг. На обратном пути в Париж они заехали за своим другом-обжорой.
Войдя в харчевню, где они оставили Портоса подъедаться, наши друзья-мушкетеры остолбенели от изумления. Им даже сначала показалось, что они не туда попали. Дело в том, что за время их отсутствия закусочная превратилась в ночлежку. Повсюду были расставлены топчаны и раскладушки, а с потолка свисало несколько гамаков.
Все эти спальные принадлежности отнюдь не пустовали. Наоборот, несмотря на белый день, они были забиты до отказа. Так, что время от времени кто-нибудь падал с краю. А гамаки походили на кукушечьи гнезда – там и сям торчали головы и ноги, не разберешь, где что, сплошной кишмиш.
Все столы из заведения исчезли, кроме одного, за которым сидели Портос (делая вид, что ест) и номер второй (делая вид, что смотрит). У последнего глаза давно уже выкатились из орбит, так что со своей ролью он справлялся неважно.
Все посетители харчевни разделились на две команды: одни поставили на Портоса, а другие наоборот. А поскольку никому не хотелось терять свои денежки, то они и порешили не расходиться до самого финала. Кто же знал, что этот самый финал так затянется! Бедняги дневали и ночевали в проклятой харчевне. Они уже все измучились до смерти. Эта тягомотина осточертела им хуже «Санта-Барбары» – все одно и то же, и нет тому конца.
По временам с какого-нибудь топчана приподнималась небритая взлохмаченная физиономия с затуманенным взором и отчаянно молила:
– Ну, Портосик, милый, ну поднажми, зубками, зубками… Зубами, черт бестолковый! Ты ведь эту гребаную курицу уже полдня мусолишь, скотина безрогая! Шевели челюстями, черепаха ты сонная! Улитка контуженная!
Но, видя, что Портос продолжает свою трапезу в прежнем похоронном темпе, то есть по укусу в час и по глотку – в два, физиономия бессильно падала обратно с жутким стоном:
– Ох, мама! И зачем ты меня на свет народила!..
В гамаке кто-то слезно возопил:
– Братцы, да пристрелите вы меня, бога ради! Не могу я больше так мучиться!..
Кое-кто из слабонервных давно валялся без чувств, а двое или трое слегка тронулись умом. Один только хозяин харчевни довольно потирал руки: он драл с постояльцев за ночлег по три шкуры и был бы рад продлить это пари еще на годик.
Однако всему на свете когда-нибудь приходит конец. Наши друзья подоспели в самый критический момент: Портосу оставалось съесть только сотое блюдо. Но некоторые шулера из числа противников Портоса подкупили хозяина, и тот подсунул ему на десерт не порцию желе, как полагалось, а полкабана, да еще и с яблоками. При виде этой горы мяса Портос чуть не расплакался, а номер второй вышел из транса и несколько оживился.
Несчастный обжора с обреченным видом помусолил кабанью ляжку, но тут же уронил ее обратно на тарелку.
– Все, больше не мо…
– А вот и блюдо № 100, английский пудинг! – задорно объявил д’Артаньян, подскочил к Портосу и запихал ему в рот аппетитный подарок Бекингема.
Портос, побагровев до синевы, очумело вытаращился на д’Артаньяна. Пудинг застрял у него в глотке: ни туда и ни сюда! Судьба пари повисла на волоске.
В харчевне уже никто не дремал – все горящими глазами уставились на Портоса: проглотит или выплюнет? Но Портос упрямо тянул волынку – ни то и ни сё; бедняга икал, задыхался, сопел и кряхтел, но все без толку. Еще мгновение – и пудинг медленно дал задний ход.
Казалось, все было потеряно. Но тут Атос, отлично поставленным ударом ноги, зафутболил упрямый пудинг прямо в желудок Портосу. Страдалец судорожно сглотнул… и вывалился из-за стола. Пари было выиграно!
– Ну, как дела? – поинтересовался только что подошедший Арамис.
– Наша взяла! – гордо отвечал д’Артаньян.
Хозяин заведения подошел к номеру второму с какой-то бумажкой:
– Вы проиграли, сударь, стало быть, вам и платить!
Взглянув на счет, несчастный воскликнул:
– О, боже! Я разорен!
Не долго думая, номер второй приставил пистолет к виску и спустил курок.
Что тут началось! Команда номера второго сейчас же последовала его примеру. Поднялась такая пальба, как в битве при Ватерлоо. Мимо наших друзей со свистом пролетали мозги, зал гремел: «Гип-гип-ура!» – в честь Портоса, и только хозяин харчевни, обливаясь горькими слезами, неистово тормошил труп номера второго и отчаянно причитал:
– Отдай деньги, сволочь!
– Спасибо вам, друзья! – растроганно говорил Портос мушкетерам, когда они покинули злосчастную харчевню. – Вы меня спасли! – добавил он, переваливаясь как беременная утка. – Клянусь, что больше никогда…
– Не клянитесь, друг мой, не клянитесь, – ласково похлопывая его по плечу, приговаривал Атос. – Зарекалась ворона дерьмо не клевать…
– Да нет же! Теперь я понял, что счастье не в жратве…
– А в ее количестве! – хихикнул Арамис.
ГЛАВА 5
ХОЖДЕНИЕ ПО МУКАМ
Атос, относившийся к д’Артаньяну с большой симпатией, частенько говаривал ему: «Эх, молодой человек, не связывайтесь вы с бабами, они вас погубят!», однако любвеобильный гасконец не прислушивался к мудрому совету старшего товарища. И жестоко поплатился за это. Миледи, которой д’Артаньян наступил на больное самолюбие в известном деле с подвесками королевы, осуществила изощренную месть: коварная фурия убила Констанцию, возлюбленную нашего героя, а отрезанную голову убиенной подкинула ему на квартиру.
И это было только начало его злоключений. Не успел д’Артаньян даже поплакать над прелестной головкой своей несчастной дамы сердца, как к нему в дом нагрянул целый отряд полиции. Гасконца арестовали по обвинению в убийстве госпожи Констанции Бонасье, пинками загнали в тюремную карету и повезли в самую страшную тюрьму королевства – Бастилию.
Камера, в которую запихнули д’Артаньяна, оптимизма не добавляла. Две трети ее площади занимала топкая грязная лужа, очень напоминающая Гримпенскую трясину. Там только что собака Баскервилей не завывала. Зато по стенам ползали отвратительные мокрицы чуть ли не с удава длиной. Любопытные крысы, чувствовавшие себя как дома, сразу же подошли поздороваться с д’Артаньяном.
Наш бедный друг обессиленно опустился на гнилую солому, служившую узникам постелью, но тут же вскочил, будучи укушен проголодавшимся клещом.
– Это не камера, а прямо зоопарк какой-то! – стряхивая непрошенного гостя, неприятно поразился гасконец. – Интересно, долго меня тут собираются держать?
Поскольку на этот вопрос никто не торопился отвечать, наш герой пригорюнился и предался невеселым размышлениям. Вот тут-то он и вспомнил мрачное пророчество своего друга. «А ведь Атос-то как в воду смотрел!» – в отчаянии размышлял д’Артаньян. – «Накаркала ворона!» …
Потянулись долгие дни заключения. Никто за ним не приходил, только тюремный сторож раз в день приносил какую-то бурду, от которой делалась убийственная изжога. Д’Артаньян спал днем, а по ночам бодрствовал. И вовсе не потому, что так ему хотелось. Поскольку в его планы не входило быть съеденным заживо, то по ночам приходилось вести борьбу не на жизнь, а на смерть, с крысами, которые, по-видимому, сочли д’Артаньяна неплохой закуской.