Олег Волков – Деньги и просвещение. Том 1 (страница 10)

Контраст более чем разительный. Чуть дальше по причалу под загрузкой стоит ещё одна баржа. С борта на берег перекинут широкий помост. До боли знакомая картина: вереница грузчиков вытаскивает из трюма мешки и складывает их внутри распахнуто настежь пакгауза. Бородатые мужики с мускулистыми руками буквально с ног до головы обсыпаны белой пылью. Не иначе в мешках мука.

Именно таким образом на протяжении тысячелетий, во всех без исключения портах, у всех без исключения народов и стран, загружали и разгружали речные и морские суда. Точно такие же бородатые мужики с мускулистыми руками и крепкими спинами таскали мешки, кули, тюки и прочие грузы туда-сюда. Тысячи лет до недавних пор, пока, Саян повернул голову, им на смену не пришли машины. Пройдёт не так уж и много времени, когда появится контейнер, так называемый крупнотоннажный контейнер стандартного размера и конструкции. И вот тогда привычные сейчас вереницы грузчиков окончательно уйдут в историю. Уже не паровые, а электрические краны будут загружать и разгружать огромные контейнеровозы.

Твою мать… Саян в немом изумлении уставился на пыхтящий паром кран. Догадка, озарение словно молния шибанула между глаз. Неужели дождался? Неужели «вселенная ответила» ему? И как только сразу не понял? «Мир меняется всё быстрее и быстрее. Наступает эпоха стали и пара», всплыли в памяти слова учителя Висара. И он же: «Всё, что хотят фатрийцы, так это без налогов и пошлин продавать гунсарцам свои товары». Саян перевёл дух. «Вселенная и в самом деле ответила» ему, а он едва не проворонил её ответ.

Саян прожил на Миреме почти шесть тысяч лет. Повидал он всякое, да и сам поспособствовал много чему. Иначе говоря, он давно убедился, что история Земли и история Мирема в общих чертах совпали полностью. Нет, не так, Саян тряхнул головой. Общих черт как раз очень мало. Другое дело логика исторического развития. Конечно, здесь, на Миреме, своя специфика. В первую очередь это менги. И во вторую, если начистоту, прогрессорская деятельность трёх бессмертных друзей. Но и здесь были рабовладельческие демократии как в Древней Греции. Была своя эпоха Великих географических открытий. Была и внешняя экспансия наиболее развитых стран по захвату колоний.

Яркий пример – Стирия на материке Ларж. В разгар эпохи Великих географических открытий восточную часть материка заселили выходцы из Фатрии. Климат южной части колонии оказался весьма благоприятным для выращивания хлопка и сахарного тростника. Так возникли многочисленные плантации. Но кто будет на них работать? Фатрийцам потребовались рабы. Вот, только, своей Африки и негров на Миреме не нашлось. Зато нашёлся материк Чалос и многочисленные государства менгов на его северном побережье.

Доподлинно неизвестно, какому именно фатрийскому купцу самому первому пришла в голову гениальная мысль покупать у менгов-правителей преступников и прочих обречённых на смерть невольников. Очередной местный царёк охотно и по дешёвке продал подданных иноземцу с большой выгодой. Так менги оказались на плантациях Стирии в качестве бесправных рабов.

Очень быстро и фатрийские купцы, и местные менги-царьки вошли во вкус. Так на Миреме появился свой «Золотой треугольник». Купец закупал во Фатрии товар, те же ложки, вилки, ткани. Отвозил товар на материк Чалос, где и продавал с большой выгодой. На вырученные средства купец покупал у местных царьков их же подданных и отвозил новообращённых рабов в Стирию, где и продавал их с большой выгодой. Уже в Стирии фатрийский купец закупал колониальные товары, хлопок, сахар, и отвозил их на родину, где и продавал с большой выгодой. И цикл повторялся вновь и вновь. Если прикинуть, то это же едва ли не один в один история рабовладения на юге США.

Неизбежность исторического развития привела к тому, что и здесь, на Миреме, начался свой девятнадцатый век с его колониальными империями, научно-техническими изобретениями и открытиями, с массовым появлением паровых заводов и фабрик. Эпоха стали и пара. Ну конечно же, Саян хлопнул сам себя ладонью по лбу. Паровой двигатель уже изобретён. Яркое тому доказательство пыхтит паром и спорно загружает баржу тяжеленными брёвнами.

А после девятнадцатого века начнётся век двадцатый с его революциями и мировыми войнами. Осталось не так уж и много времени до изобретения ядерной бомбы и полётов в космос. Главное же, началась глобализация. Как и Земля в своё время, Мирем перестал быть «безграничным миром». Пароходы, паровозы и телеграф очень скоро сделают его «маленьким».

В глубине души Саян Умелец всегда ждал и всегда боялся наступления аналогов девятнадцатого и двадцатого веков на Миреме. И вот, наконец, дождался. Если великая цель осталась прежней, то подход к великой мести нужно менять. Какой теперь смысл заваливаться в какую-нибудь страну менгов и резать глотки наиболее талантливым учёным и мыслителям? Нет, теперь это не сработает. И тех и других стало слишком много. Наука вот-вот перестанет быть уделом гениальных одиночек. Очень скоро наука начнёт превращаться в отдельную отрасль промышленного производства.

– Велика месть, – тихо произнёс Саян.

Да, точно она – великая месть. Очередную жизнь он посвятит великой мести. Дормана, государство на западной оконечности материка Чалос. Самое развитое и богатое государство менгов. Если ничего не делать, то со временем она наберёт силу и элементарно завоюет прочие государства менгов на Чалосе, либо иным образом втянет их в свою сферу влияния. А это значит, что в лице Дорманы человечество получит мощный противовес. Саян поёжился, от такой крамольной мысли аж мороз по коже. Для него лично это будет величайшее поражение, позор, который не получится смыть даже с помощью харакири. Ведь тогда он просто воскреснет на Утёсе в Тивнице в очередной раз, и в очередной раз придётся расхлебывать последствия.

Теперь надо действовать и мыслить иначе, глобальней. Не будет никакого смысла, если он приедет в Дорману и начнёт вредить менгам привычным образом. Нет. Теперь нужно создать прямо на материке Чалос достойный противовес древнему врагу. Лучше всего возвысить какое-нибудь государство людей. Причём возвысить его до такой степени, чтобы оно сперва втянуло в сферу своего влияния прочие государства людей на материке Чалос, а уже после завоевало государства менгов, в том числе и саму Дорману.

Отличный план! Саян самодовольно улыбнулся. Вот оно, то самое, что он так долго не мог понять: очередную жизнь он посвятит великой мести, только сделает это как великую цель. И какое государство возвысить? Вопрос риторический – конечно же Рюкун.

Из всех государств людей на Чалосе Рюкун возник самым первым и долгое время доминировал над всеми прочими государствами людей на западе материка. Примерно как Китай на Земле оказывал громадное влияние на весь Дальний Восток. Если глянуть на карту, то Гунсар заметно крупнее Рюкуна. Да только феодальная раздробленность традиционная Ахиллесова пята гунсарцев. Как высказался какой-то мыслитель, гунсарская аристократия из века в век выступала единым фронтом за то, чтобы каждый из аристократов был сам по себе. Не то что сейчас, а исторически король Гунсара был фигурой номинальной, не более чем первый среди равных. Не говоря уже о том, что этих самых королевских династий в Гунсаре сменилось превеликое множество. Вполне закономерно, что фатрийцы влезли туда и подержали Готара Ремана. Менять династию в очередной раз они не стали, может не сочли это дело выгодным.

Решено! От восторга Саян хлопнул ладонями. Он отправится в Рюкун, чтобы возвысить его и сделать из него противовес Дормане, государству менгов на материке Чалос. Для него лично это будет величайшая победа, даже двойная победа: прогресс человечества и регресс менгов. Ради чего собственно он и коптит воздух Мирема вот уже скоро шесть тысяч лет как.

Что особенно приятно, великая месть будет с дальним прицелом. Саян самодовольно потёр руки. Возвысить Рюкун нужно так, чтобы он непременно подмял под себя весь Чалос. И тогда менга будет хана! Но нужно торопиться. Ведь рядом, в Гунсаре, ошивается Фатрия. А это не есть хорошо.

Аж гора с плеч. Саян выпрямился и расправил плечи. На душе сразу стало легко и свободно. Так и тянет затянуть какую-нибудь разухабистую песню, но лучше этого не делать, окружающие не поймут. Решение принято, а это значит, что прочь все сомнения.

– Скажите, уважаемый, – Саян вновь повернулся к важному старичку на старой бочке, – куда направляется эта баржа?

– Вестимо куда, понимаешь, – старичок сердито тряхнул седой бородой. – В Тивницу, куда же ещё?

А, ну да, куда же ещё. Тивница находится ниже по течению, это как раз по пути.

– А не подскажите, где можно найти её капитана?

– Так вот же он, глаза разуй, понимаешь, – старичок кивнул в сторону баржи. – Уважаемый Рант на палубе стоит, глазами зыркает, погрузку бдит, понимаешь.

– Благодарю вас, – Саян вежливо поклонился, понимаешь.

С борта баржи на пристань вместо полноценного трапа переброшен грубо сколоченный настил. Широкие шляпки гвоздей затянуты ржавчиной. Саян поднялся на палубу. Хорошие работники всегда нужны, если не с крепкими руками, то с крепкими мозгами точно. Если получится договориться с капитаном Рантом, то недели через две Саян сойдёт на берег уже в Тивнице. Уже в столице можно будет наняться на другое судно и отправиться ещё ниже по реке, уже по Акфару, и далее через море Дебар, Южный океан и до Рюкуна. Пусть путешествие не будет лёгким и комфортным, зато питание и кров за счёт владельца баржи.