Олег Волков – Деньги и просвещение. Том 1 (страница 12)

К тому же… Самодовольная улыбка растянула губы. Память очень вовремя подсказала ещё один мудрый афоризм Кривого: «Трясучка – это пучком. Бойким и зорким будешь, а ещё очень шустрым. Иначе копы сцапают». И то верно: трусость – одна сторона монеты, а беспечность – другая. Никогда не стоит бросаться из одной крайности в другую. Всё, решено, Алил осторожно выпрямился в полный рост. Или он сейчас сорвёт банк, или так и останется до конца жизни презренным рядовым.

Набережная перед пирсами плотно заставлена штабелями бочек, ящиков, тюков и прочих грузов. Ещё в первую неделю службы Алил поразился, сколько же всяких товаров проходит через Новый порт. А ещё имеется Старый порт и куча пристаней по берегам Тилсары. Можно проскользнуть, но не стоит рисковать. Алил развернулся и скрылся в густой тени в щели между пакгаузами.

Пирс справа от Услады тоже заставлен штабелями товаров, по нему тоже бродит несколько сторожей с колотушками, но он едва ли не целиком погружён в темноту. Лишь кое-где горят масляные фонари. Алил пересёк набережную и спрыгнул на мелкий чуть влажный песок.

Лет двадцать назад Новый порт серьёзно обновили, в частности построили новые капитальные пирсы. Алил торопливо прошмыгнул под деревянный настил. В жарком и влажном климате Аргуны деревянные столбы, какими бы толстыми они не были, скорее рано, нежели поздно, сгниют под корень. Вот и пришлось заменить их на квадратные кирпичные столбы, на которых уже соорудить деревянный настил из длинный брёвен и толстых досок.

Под настилом темно. Вонь от гниющих водорослей и тухлой рыбы лезет в нос. Алил брезгливо сплюнул. Зато заблудиться невозможно. Впереди, словно путеводная звезда, светят фонари Услады. Но, главное, другое, Алил самодовольно улыбнулся. Сегодня не просто отлив, а большой отлив. Обычно мутная речная вода подступает прямо к каменной облицовке набережной, но сегодня она отступила метра на два, местами так вообще на четыре. В этом вся соль – под пирсами можно пробраться по узкой полосе песка. Главное, Алил присел на корточки, улучить момент.

Никого? Один часовой смотрит на берег, другой в сторону речного простора. Ещё двоих не видно вообще. Алил торопливо, но стараясь не шуметь, проскочил через открытое пространство между пирсами и шмыгнул под настил Услады. От волнения сердце застучало в груди, а на лбу выступил пот. Но, Алил прислушался, получилось! Получилось, чёрт возьми!

Башмаки часовых всё так же размеренно бухают по толстым доскам. Алил усмехнулся. Ему этот шаг хорошо знаком, когда стоять на месте нельзя, а спешить некуда. Со временем вырабатывается привычка ходить почти не сгибая ног, то и дело разворачиваясь всем телом из стороны в сторону. Будь иначе, часовые и забегали бы иначе, и шум бы подняли. Но нет, тишина, пока тишина, если так можно выразиться.

До этого была всего лишь разминка, впереди осталось самое трудное. Тут либо получится, либо нет. Во втором случае придётся очень и очень быстро уносить ноги. Алил осторожно выглянул из-под настила. Аккуратный штабель ящиков под брезентом буквально под носом, только руку протяни. Как в своё время объяснил сержант Курдан, по правилам особо ценный груз требуется складировать по середине пирса, как раз чтобы его было легче стеречь и сложнее украсть. Но! Как-то само собой получилось, что, спустя годы, особо ценный груз стали складировать на левом краю пирса, чтобы не загромождал проход к другим судам. На левой стороне осталась лишь узкая тропка для грузчиков и часовых. На вполне закономерный вопрос Алила, зачем этот особо ценный груз вообще оставляют на ночь на пирсе, сержант Курдан лишь пожал плечами. То ведает лишь высокое начальство.

Богатство! Огромное богатство! Только руку протяни. На этот раз вовсе не от страха, а от приятного возбуждения в животе запорхали бабочки. Но, Алил мысленно одёрнул сам себя, расслабляться нельзя. Под плотной тканью угадываются прямые углы и грани. Штабель сложен таким образом, чтобы было невозможно тихо и незаметно утащить хотя бы один нижний ящик. Для этого пришлось бы разобрать штабель буквально с самого верха. А это долго и сто пудов привлечёт внимание не то что часовых, даже вечно дрыхнущего дежурного офицера. Но имеется один нюанс.

Ага! То, что надо! Алил торопливо бросил взгляд туда-сюда и рывком запрыгнул на пирс. Погрузкой и разгрузкой судов занимается местная голытьба. Аргунским портовых грузчикам плевать как на сохранность товара, так и насколько правильно сложен штабель. Не разваливается? Начальника доволен? Ну и ладно, и так сойдёт. В результате же… Алил аккуратно приподнял край брезента. В результате один из ящиков во втором ряду стал косо. Самый нижний можно вытащить.

От еле заметного скрипа заложило уши. Алил на миг замер на месте. Показалась, будто он пальнул из пушки. Но тормозить ни в коем случае нельзя. Сейчас наступил самый ответственный момент всего скока. Алил полностью вытянул ящик из штабеля. Теперь спрыгнуть на песок и переправить ценную добычу под деревянный настил.

Получилось! Алил самодовольно захихикал. Ящик тяжёлый, специально таким сделан, утащить его целиком не получится при всём желании. Но и эта трудность вполне ожидаемая. Главное, Алил напряг слух, тишина. Над головой всё так же размеренно бухают башмаки часовых. Да оно и понятно: солдат больше беспокоит не сохранность груза, а как бы не проснулся лейтенант Ветиг. Даже если и так всё хорошо, то офицер скуки ради всё равно может найти к чему придраться. Алил успел узнать это на собственной шкуре.

От нетерпения трясутся руки, будто бухал целую неделю, однако опыт не пропьёшь. Жало маленькой фомки легко воткнулось в щель между досками. Бах! Грохнул над головой башмак часового, Алил тут же налёг на фомку, доска с тонким скрипом чуть приподнялась. Бах! Ещё один шаг, доска поднялась ещё чуть-чуть.

Тут, главное, сделать всё правильно. Нетерпение вкупе с диким предвкушением распирают грудь, но на память очень вовремя пришло очередное нравоучение от Кривого: «Запомни, малявка: самое важное не спалиться в самый последний момент, когда сундук или ящик уже вскрыт, а золото и прочий хабар уже у тебя перед глазами. Один скрип, стук или писк – и всё, тебя сцапают.» Кривой, во истину, был кладезем воровской мудрости.

Вскрывать ящик целиком не нужно, вполне хватило двух досок, чтобы рука пролезла. Изнутри тут же шибанул хорошо знакомый запах, Алил потянул носом. Блаженство! Запах денег, больших денег. Но осталось последнее препятствие – плотная бумага. Как раз на подобный случай Алил прихватил небольшой кинжал. Острое лезвие легко вспороло плотную бумагу.

Это, это, это… Алил запустил руку во вскрытый ящик, это должно быть здесь. Ага! Осторожно, не дай бог порвать или помять, Алил вытащил наружу небольшой, почти квадратный брикет на ощупь словно плотный хлеб. Это… Это… Алил потянул носом, это запах денег. Оно, то самое!

Из Аргунии в больших количествах вывозят цветные ткани, пряности, слоновую кость, ценные породы древесины и вообще много чего ещё. Но самый главный экспортный товар, который с лихвой перекрывает все прочие, который весит мало, а стоит дорого – ханка, опиум, застывший сок мака. Климат и почвы Аргунии будто специально созданы для огромных плантаций мака. Здесь же маковый сок выпаривают до состояния тёмно-серой массы. Это, Алил поднёс брикет к носу и тихо втянул воздух, подготовленная к продаже ханка, завёрнутая в плотную бумагу и спрессованная в виде бруска или буханки хлеба.

Запах бешеных денег. Алил опять и опять втянул ноздрями воздух. В одном этом брикете денег больше, чем ему платят в полку за год, а то и за пять лет. И это здесь, в Аргунии. Если привезти этот брикет в Фатрию либо иную колонию, то его стоимость сразу увеличится в разы. Но это после.

Коррупция – великая сила. Эту простую истину Алил сумел понять и оценить только здесь, в Аргунии. Просто так вывезти ханку нельзя – монополия. С десяток торговых фирм сговорились между собой, поделили рынки сбыта и подключили местных властей. С чего иначе солдаты и даже офицеры Первого батальона Аимканского пехотного полка стерегут по ночам ханку частных фирм на пирсе Услада? Торгаши экономят на сторожах, господа офицеры зарабатывают на подчинённых. А самих подчинённых никто и не спрашивает.

Не в казарме, не на учениях в поле, а именно в ночном карауле на Усладе Алилу пришла в голову мысль стащит брикет другой драгоценной ханки. В его распоряжении была масса времени, чтобы всё толком разведать и разузнать. Именно так Алил понял, что можно пробраться под пирсами во время большого отлива, что местные грузчики небрежно складывают ящики, и что один ящик можно тайком вытащить из штабеля и вскрыть его прямо под пирсом. За долгие ночные часы Алил тщательно осмотрел и обследовал подступы к Усладе. Иначе говоря, условия для подготовки к великому скоку были лучше не придумаешь.

Всё, хватит. Первый драгоценный брикет ханки Алил переложил в холщовый мешок. Рука тут же протянулась за следующим. Вот оно реальное возрождение рода Калиных. Первоначальный капитал, стартовый капитал, да как угодно назови. Господа офицеры стращают небесными карами и грозят адскими мучениями, если кто из рядовых или сержантов будет застукан с трубкой в руках. Однако сами, и это Алил знает точно, любят заглянуть в курильню и погрузиться в усладу.