Олег Волков – Деньги и просвещение. Том 1 (страница 11)

Глава 5. Великий скок

Четыре сотни лет семейных преданий. Десятки поколений предков, что прославили себя и весь род на службе Его Величества. Род фатрийских дворян Калиных должен возродиться! Тем более должен, раз сам Великий Создатель в безграничной мудрости своей возложил на него сие тяжкое, но величественное и захватывающее, бремя. Но страшно. Будто и этого мало, душу грызут сомнения.

Алил Калин, рядовой Первого батальона Аимканского пехотного полка, машинально прижался к земле, будто попытался растечься по ней лужей воды. В щели между пакгаузами царит тьма, тут не то, что один человек, целый взвод спрятать можно, хрен кто заметит. Однако от волнения сердце ходит ходуном, во рту пересохло, а на лбу выступила испарина. И вряд ли дело в том, что в Аргунии, в тропической стране, даже в глухой час ночи жарко и влажно.

Место для наблюдения выбрано очень удачно, Алил не зря присмотрел его заранее, ещё днём при свете Геполы. Так-то официально пирс имеет какой-то там номер, то ли пятый, то ли вообще пятнадцатый, однако в народе его упорно называют иначе – Услада. Нужно признать, прозвище более чем точное.

Широкий пирс вдаётся в грязные воды Тилсары на несколько десятков метров. Всего два парусника пришвартованы к его левому боку. Речные воды тихие, оба судна не скрипят и не качаются. В отличие от собратьев по правую и левую стороны, Услада ярко освещён. Целых четырнадцать масляных фонарей заливают толстые доски настила неровным жёлтым светом. Четверо часовых в красных мундирах и с мушкетами на плечах бродят туда-сюда словно заведённые солдатики. Да, рядовые то и дело останавливаются, оглядываются, даже зевают, но непременно топают и топают дальше. В глухой час ночи огромный порт наконец-то утих, словно уснул, от чего скрип досок под грубыми солдатскими башмаками кажется особенно громким и пронзительным.

А вот и господин офицер, Алил презрительно скривился. Под широким навесом отлично виден ещё один красный мундир, офицерский, с аксельбантом и сшитый более ладно. Грузная фигура развалилась в плетёном кресле. Рядом на столике, посреди пустых бутылок и кружек, валятся треугольная шляпа. Громкий храп извещает на всю Усладу, какая же трудная и ответственная служба у господина лейтенанта Ветига, командира Второй роты. Эту жирную свинью Алил легко узнает даже в полной темноте и за километр.

Как же тяжела и неблагодарна участь простого солдата, Алил от злости сжал кулаки, сквозь зубы прорвалось недовольное шипение. Господин лейтенант в наглую дрыхнет на боевом посту. Но не дай бог он проснётся и заметит, что кто-то из солдат из простонародья решил последовать примеру командира, присел или хотя бы прислонился к фонарному столбу. Сперва будет дикий ор, а потом на бедолагу свалится вся тяжесть строевого устава вплоть до публичной порки на плацу. Зато этому жирному борову, как и всем прочим офицерам, что в наглую дрыхнут на посту, ничего и никогда не бывает.

Мысли о несправедливом устройстве мира враз вылетели из головы, когда взгляд Алила упал на самое главное, ради чего под навесом дрыхнет лейтенант Ветиг, а четверо его подчинённых механическими солдатиками грохочут башмаками по толстым доскам пирса. Под огромным куском брезента легко угадывается аккуратный штабель деревянных ящиков. Алил потянул носом, даже на расстоянии в сотню метров можно почувствовать запах денег, больших денег, очень больших денег. А для простого рядового Аимканского пехотного полка деньги просто бешеные.

Содержимое одного только ящика с лихвой перекроет жизни всех четырёх солдат, включая стоимость красных мундиров, треуголок и мушкетов. А господин лейтенант? Алил задумчиво скосил глаза в сторону. С лейтенантом Ветигом несколько сложнее. Хотя, Алил скривился. Лейтенант Ветиг хоть и дворянин, только вряд ли его род может похвастаться богатством и влиянием. Содержимого одного ящика с лихвой перекроет и жизнь господина офицера тоже, включая его красный мундир, треуголку и шпагу на поясе.

Как говорил Кривой, давний подельник и наставник Алила по воровским делам на улицах Вардина, только серьёзный скок реально поднимет бабло. А скок и в самом деле предстоит серьёзный. «Это тебе не мелочь по карманам тырить» – в памяти всплыл ещё один любимый афоризм Кривого. А деньги нужны, очень нужны. Ну не на жалкие же артаги солдатского жалования ему выкупать родовые земли и замок?

Этот скок Алил задумал больше месяца назад. Казалось бы, подготовил и продумал всё отлично, даже идеально. Дождался, когда в ночь с субботы на воскресенье на Усладе опять появится груз, который в обязательном порядке будут охранять. Что не менее важно, очередь караулить выпадет Второй роте, а не Четвёртой, где служит сам Алил.

Когда после отбоя товарищи по роте принялись храпеть в тёмной и душной казарме на все лады, Алил тихо выбрался из-под одеяла и, в одних подштанниках и нательной рубахе, отправился на улицу в толчок, в длинный и узкий глинобитный сарай возле наружной стены. Расчёт более чем верный: красный мундир, штаны, башмаки и треуголка остались возле топчана. Если то глянет, то решит, будто солдат выбрался посреди ночи по малой или большой нужде. Ну с кем не бывает.

На самом деле Алил вытащил из тайника другую одежду и облачился в тёмные штаны, рубаху, кожаную жилетку и небольшую шапочку серого цвета. Главное, он надел на ноги лёгкие низенькие сапожки на тонкой подошве. Пусть ступни ощущают едва ли не каждый камешек на дороге, зато такая обувка не гремит в темноте на всю округу. В ней можно даже лазить по деревьям и перебираться через заборы.

Дыра в заборе является самым большим секретом солдат и сержантов Первого батальона. Ведь через неё можно выбраться в город в самоволку, в обход караула у ворот. Под видом праздного гуляки Алил прошёл через весь Цунгун, район, где находится казарма Первого батальона и где живут фатрийцы с прочими иноземцами. Был риск наткнуться на знакомого офицера, но пронесло.

Самым большим испытанием стал сам Новый порт. Казалось бы Алил изучил его вдоль и поперёк, все эти проходы, переходы, переулки и тупички между многочисленными пакгаузами, конторами, мастерскими и прочими глинобитными хибарами непонятного назначения и смысла. Но то было днём, когда на небе ярко сияла Гепола. В темноте… Алил потёр ушибленный лоб. В темноте с первых же метров ему показалось, будто он попал в чужой в напрочь незнакомый город. И лишь само проведение вывело его прямо на пирс Услада.

Дольше и упорней всего Алил думал над самым главным – как добраться до содержимого заветных ящиков, а потом по-тихому унести ноги. Продумал всё вплоть до мелочей. Не забыл прихватить мешок из прочного холста, небольшую фомку и даже небольшой кинжал на случай, если придётся что-нибудь, а то и кого-нибудь, резать. И… В самый ответственный момент страх взял за горло, Алил судорожно сглотнул.

Год назад, на улицах Вардина, было куда проще. А всё потому, что он «ходил под Кривым». Как на самом деле зовут подельника и откуда он родом Алил не знал, да никогда и не стремился узнать. В преступном мире не принято лезть в душу. Главное, под Кривым было спокойно и надёжно. Более зрелый и опытный вор сам и только сам подбирал лавку, дом или даже квартиру «жирного индюка» для очередного скока. Несколько позже, как правило в глухой час ночи, они с Кривым проникали в «номер» и выносили всё мало-мальски ценное. Конечно, бывало всякое, в том числе и полный голяк по части хабара. Так как-то раз они проникли в квартиру, казалось бы, особо «жирного индюка», но на деле жилец оказался «тощим воробьём». Как позже выразился Кривой: «Кредиторы, дьявольское семя, хакнули индюка ещё до нас». Но одно всегда оставалось неизменным – они с Кривым ни разу не спалились.

В том-то всё и дело. Настал момент, когда Алил задумал собственный скок в тайне от подельника, чтобы не делиться с ним. По первоначальному договору Кривой выбирал первым и забирал себе три четверти добычи, а взамен учил «козлика» премудростям воровского ремесла. Тогда Алилу тоже казалось, что он всё тщательно продумал и просчитал. И… И тупо спалился прямо в «номере». Сторож, деревенский мужик с огромными грубыми руками, прищучил Алила прямо с мешком столового серебра за спиной во дворе господского дома. От тюрьмы Алила спасла взятка отца. Судья деньги взял охотно, но потребовал, чтобы Алил завербовался в армию и убрался прочь из Вардина, из весёлой и богатой столицы родной Фатрии. Увы, пришлось завербоваться рядовым, ибо денег отца на офицерский патент, по сути на ещё одну взятку, не хватило. Именно таким образом Алил оказался в Аргунии, в далёкой колонии, в жарком и душном Киатриуме, простым солдатом Четвёртой роты Первого батальона славного Аимканского пехотного полка. Алилу хватило всего недели, чтобы понять, что его окружают точно такие же как и он сам неудачники. Всё равно неудачники, даже если у них на плечах майорские погоны.

Алил нахмурился, вот почему страх взял его за горло в самый неподходящий момент. Или и в самом деле вернуться в казарму? От такой мысли Алил брезгливо скривился. И что дальше? Он так и будет всю жизнь тащить презренное ярмо солдата простолюдина, о которого господа офицеры старательно вытирают ноги? Максимум, чего он сможет добиться, так это дослужиться до старшины лет эдак через двадцать-тридцать. Если ещё раньше его не убьют во время подавления очередного бунта в какой-нибудь дыре. Благо в Аргунии зловонных дыр в избытке. Нет, Алил решительно тряхнул головой, ему всего восемнадцать лет (хоть он и выглядит на все тридцать). У него вся жизнь впереди. Здесь и сейчас решится, какая у него будет судьба, сумеет ли он возродить былую славу фатрийских дворян Калиных, или так и сдохнет простым солдатом где-нибудь в зловонной дыре на задворках великой империи.