Олег Волховский – Царь нигилистов - 4 (страница 14)
Послышался скрип и скрежет отпиливаемой кости. И Саше вспомнился музей пыток в городе Каркассоне. Отпиленная конечность гулко упала в ящик с опилками под столом.
Вся операция заняла меньше пяти минут.
Пирогов взял иглу с нитью и зашил рану. А потом зубами откусил нить.
Андреев убрал воронку.
А Саша продолжил свой список:
– Вы в порядке, Ваше Высочество? – поинтересовалась Бакунина.
– Вполне, – сказал Саша.
– Очень бледны, – заметила она.
– Не потому, почему вы подумали, – возразил Саша.
Больной так и не проснулся. Зато был бледен Щеглов.
– Николай Иванович, пульс почти не ощущается, – тихо сказал он.
Глава 6
Пирогов взглянул на Андреева и коротко приказал:
– Воду!
Молодой врач взял кувшин, наклонил над больным, и поток воды обрушился ему на лоб.
Пирогов убрал верхнюю часть простыни, расстегнул рубаху на груди прооперированного и начал непрямой массаж сердца. А Щеглов смочил тряпицу явно не хлороформом и поднес к носу больного.
И Саша написал:
Наконец больной сделал вдох, застонал и открыл глаза.
А Николай Иванович заулыбался.
Саша вздохнул с облегчением и откинулся на спинку скамьи.
Перевел взгляд на Гогеля.
Старый генерал был бледнее неокровавленной части простыни, но держался.
Все разом заговорили, в аудитории поднялся гвалт, и Саша не остался в стороне.
– Екатерина Михайловна, а знаменитый теоретик русского анархизма не ваш родственник? – спросил он у сестры милосердия.
– Нет, – ответила Бакунина, – я не понимаю, о ком вы.
– О Михаиле Бакунине, – объяснил Саша.
– Так звали моего отца, но он был сенатором и губернатором Петербурга, и точно не имел отношения к анархизму, – заметила Екатерина Михайловна. – И так зовут моего двоюродного брата… Вы имеете в виду идеи Прудона?
– Возможно. Они с вашим кузеном единомышленники?
Медсестра перешла на шепот:
– Они были довольно близко знакомы, когда Миша жил в Париже.
– И Михаил… как его по батюшке?
– Александрович.
– Никогда не писал ничего политического?
– Было несколько статей, – призналась Бакунина. – Сначала о немецкой философии в «Отечественных записках», потом в Праге о всеславянской федерации.
– Вот в панславизм не верю, – сказал Саша. – Славянские народы разные, друг друга бы не сожрали. Европу легче объединить, чем славян.
– Об этом он тоже писал, – прошептала Екатерина Михайловна. – О будущей федерации европейских республик.
– Вот это да! – восхитился Саша. – Ваш кузен – пророк. Он ошибся только в одном: в Евросоюз войдут несколько конституционных монархий.
– Это из ваших снов? – очень тихо спросила Бакунина.
– Да.
– Миша ещё писал, что каждый гражданин всеславянской федерации будет иметь право на участок земли.
– Хорошая идея, – сказал Саша. – Только участки будут либо маленькими, либо далеко от столиц.
– Кузен связывал это с революцией…
– Вот без этого ужаса вполне возможно обойтись, в России полно никому не нужных земель, например, на Дальнем Востоке. А где сейчас Михаил Александрович?
Избранную публику в лице Пирогова, Саши с Гогелем, медицинских генералов, Бакуниной и Андреева пригласили в ординаторскую.
И разговор продолжился по дороге.
– В Сибири, – ответила Екатерина Михайловна, – на вечном поселении.
– Ага! – отреагировал Саша. – А что он натворил?
– Он участвовал в нескольких революциях в Европе: во Франции, в Праге, в Дрездене.
– А мы-то тут причем? – удивился Саша.
– Австрийцы приговорили его к смертной казни, – объяснила Бакунина, – а потом выдали России.
– Все равно не понимаю, – сказал Саша, – это как если бы турки выдали Байрона Британскому правительству, и королевский суд Лондона осудил его за участие в Греческом восстании и сослал на вечное поселение в Австралию.
– Мишу не сразу сослали, – заметила Бакунина, – Первые три года он провел в Алексеевском равелине Петропавловской крепости, а потом четыре – в Шлиссельбургской тюрьме. Только два года назад государь, ваш отец, помиловал его и перевел на поселение.
– Что без суда? Или Россия подчиняется австрийским законам?
– Суд был, Ваше Высочество, – сказала Екатерина Михайловна, – ещё четверть века назад. Покойный государь Николай Павлович приказал Мише вернуться из-за границы, а кузен отказался. Правительствующий Сенат приговорил его к лишению всех прав состояния и каторжным работам, если вернется в Россию. А всё его имущество было конфисковано в казну.
– Ах, да! Мы же не имеем право свободно выезжать за границу и возвращаться. Какая мерзость! Богатой и свободной стране никого не надо возвращать насильно. Устанем отбиваться от иммигрантов!
– Я читала, – тихо сказала Бакунина.
– Что?
– Вашу конституцию. Теперь я верю, что её написали вы.
– Обалдеть! – поразился Саша. – Сколько же уже экземпляров?
– Не знаю, ходит по рукам. В списках.