Олег Волховский – Царь нигилистов - 4 (страница 11)
– Стеариновые, они подороже сальных, но дешевле восковых.
– И давно появился стеарин?
– Да лет тридцать уже.
Угу! Значит сальные свечи для фрейлин – следствие дворцовой бюрократии, скрепа так сказать.
– Итак, включили бестеневую лампу… – продолжил Пирогов.
– Потом хирург моет руки с мылом до локтя, и надевает резиновые перчатки.
– Резиновые перчатки? – переспросил Пирогов.
– Нет их, да? Как же вы оперируете?
– Голыми руками, естественно. И как можно оперировать в перчатках? Ничего же не почувствуешь!
– Они очень тонкие, – сказал Саша. – Но мы, наверное, не сделаем такие.
– А зачем вообще перчатки? – спросил хирург.
– Наверное, чтобы не мыть руки хлорной известью, она очень агрессивная. А перчатки уже стерильные, они запечатанными продаются.
– Стерильные? – переспросил Пирогов. – Это бесплодные?
– Освобожденные от микробов.
– Да, Склифосовский говорил, что вы последователь этой теории.
– Да, именно, – кивнул Саша.
– Вы как будто их покупали, – удивился Пирогов.
– Видел во сне, что покупал. Тогда была эпидемия, и всех заставили носить стерильные перчатки.
– А чего эпидемия?
– Гриппа. Точнее какой-то опасной его формы. Или чего-то похожего. Из симптомов сначала появлялся насморк и кашель, потом человек терял обоняние, а потом начинал задыхаться.
– Ну, по сравнению с холерой, кажется ерундой.
– Там нет холеры, – сказал Саша. – Антибиотики же. Так что и грипп – катастрофа.
– Пенициллин – это антибиотик?
– В частности, есть ещё. Чуму иногда находят где-то в степях, но быстро уничтожают. А оспу извели совсем, даже прививки перестали делать.
Профессор недоверчиво покачал головой.
– Давайте вернемся к хирургии, Ваше Высочество. А пациент где? На кушетке?
– На кушетке? – удивился Саша. – Нет, конечно! На операционном столе. Вы что на кушетках оперируете?
– По-всякому бывало. На войне и кровать-то не всегда есть. На Кавказе раненых укладывали на каменные скамьи, покрытые соломой. Тогда становишься на колени прямо на землю или на пол. И оперируешь.
– А операционных столов нет?
– Есть, в больницах. Они называются хирургическими, Ваше Высочество. А наркотизацию используют?
– Наркотизацию?
– Наркоз. Обезболивание. Анестезирование.
– Конечно.
– Эфир или хлороформ?
– Не знаю, Николай Иванович. Хотя слышал и про то, и про другое. По-моему, что-то новое. В голове вертится: барбитураты.
– Никогда не слышал.
– Может быть, путаю. Я не уверен. А сейчас как?
– Эфир и хлороформ. Но это последние годы, а раньше только водка. И крик стоял, как в аду. Я привозил на Кавказ ящики с банками эфира. По горным дорогам, в летнюю жару. А потом появился хлороформ. С ним проще: маска не нужна, достаточно смочить тряпицу.
– Мне кажется, я не видел маску. По-моему, анестетик закачивали в вены через катетер.
– Катетер? В вену?
– Катетеры не известны?
– Катетеры известны со времен Галена, но они же для выведения мочи…
– И только?
– Были попытки переливания крови от человека к человеку, но это очень рискованно.
– Не было удачных опытов? – переспросил Саша.
– Были. Около сорока лет назад британский акушер Джеймс Бланделл перелил кровь пациентке с послеродовым кровотечением. Донором был её муж. Женщина выжила. Но потом из десяти переливаний удачными оказались лишь пять. Чуть позже это повторили у нас, в Петербурге, и в первый раз тоже удачно. Но потом почти половина пациентов умерла.
– Не везло, – сказал Саша. – Я видел во сне… Просто есть четыре группы крови, нельзя переливать неподходящую. Но я не отличу одну от другой, я же не врач. Если посмотреть в микроскоп, они как-то отличаются.
Пирогов задумался, взял булочку и отхлебнул простывший кофе.
Между прочим, Саша своей чашки не касался вовсе.
– Все равно потом придется экспериментировать на людях, – заметил хирург. – Хотя, если человек умирает и нет другого метода, можно попробовать и переливание крови.
– Не стоит, – сказал Никса. – Может быть, это просто Сашины фантазии.
– Это не фантазии! – воскликнул Пирогов. – Ваш брат знает то, что не каждый врач знает!
– Про четыре группы крови? – поинтересовался Никса.
– Про это никто не знает, – сказал хирург.
И посмотрел на Сашу. Потом на Никсу.
– Ваше Высочество, откуда ваш брат знает про бестеневые лампы?
– Где-нибудь прочитал, – улыбнулся Никса. – И логика. Он умный.
– Может, и с группами крови логика? – вздохнул Пирогов. – Звучит правдоподобно.
– По крайней мере, в микроскоп стоит посмотреть, – заметил Саша. – И почему от мужа? Он же не родственник по крови. Мне кажется, лучше, чтобы донором был брат или сестра. Группы крови наследуются. Хотя я бы сначала с пенициллином разобрался.
– Посмотрим, – сказал хирург.
– А можно мне будет поприсутствовать при операции? – спросил Саша. – Может быть, я что-то замечу.
Пирогов задумался.
– Понимаю, – сказал Саша. – Недосуг ловить падающих в обморок праздношатающихся принцев, которым делать нечего.
– Мысли вы тоже читаете? – поинтересовался Пирогов.
– Только в самых очевидных случаях, – улыбнулся Саша.