Олег Волховский – Список обреченных - 3 (страница 5)

– Ваше мероприятие не согласовано, – разнесся на парком звук громкоговорителя. – За нарушение закона вы можете быть привлечены к ответственности.

– Какое мероприятие? – усмехнулась Настя. – Похороны не согласованы? Так это не наша инициатива, мы бы предпочли видеть его живым.

– Может быть, пойдем? – осторожно спросил Штерн.

– К Жене? Не пробьемся, там еще толпа.

– Нет, к метро…

Она посмотрела на него так, что он больше не решался заикаться на эту тему.

И тогда раздался вой: все автомобили в пробке загудели разом, и громкоговорителя больше не стало слышно.

А потом вой слился с сиреной, и в парк заехало с десяток автобусов полиции, прямо по вымощенным плиткой аллеям.

– Настя, пойдем, – сказал Олег. – Они сейчас выстроятся цепями, все перекроют, и возьмут нас в котел. Вообще не выйдем.

– И что? Меня не забирают, Олег Николаевич. Видимо, у меня вид не криминальный. А у вас – тем более. Но вы, конечно, можете идти.

Он вздохнул и сел обратно.

Из автобусов высыпал ОМОН в бронежилетах и шлемах, но парк интересовал его в последнюю очередь. Видимо, им приказали очистить подходы к кладбищу. Туда они и пошли неровным строем, а в телеграм-канале «ОВД-инфо» у Насти на телефоне начали сменяться цифры задержанных: сто, двести, пятьсот.

И пошли сцены избиений. Вот парня с черным крепом повалили на землю и начали избивать дубинками, вот девушку ударили ногой в живот и тащат в автозак. Вот другая схватила омоновца за рукав и пытается оттащить его, наверное, от своего парня, который лежит на асфальте и кричит от боли.

– Настя, пойдемте! – взмолился Штерн.

– Я никуда не пойду.

Они сидели так, наверное, часа два.

Могилу засыпали и поставили простой деревянный крест с датами жизни и фотографией. На фото Женя был снят еще до эмиграции, года два назад, и выглядел совсем мальчиком.

Поставили венки: «Ненаглядному сыну», «Любимому внуку», «От Политического Красного Креста», «От Фонда Павла Дубова», «От независимых депутатов».

– Надо же, решились! – прокомментировала Настя. – Я о двух последних.

А потом потянулась длинная очередь людей с цветами. Очень дисциплинированно, очень воспитанно и спокойно каждый подходил и клал на могилу свой букет, пока гора цветов не достигла вершины креста. А люди все шли.

Толпу у входа разогнали, остались мелкие группки, которые еще надеялись просочиться к кладбищу.

ОМОН вернулся в парк, разделился на цепи и начал вытеснять народ.

– А вот теперь пойдемте, – сказала Настя и поднялась с места.

И они подошли к улице Подольских курсантов.

– Метро налево, – сказал Штерн.

– А нам направо, – хмыкнула Настя.

Повернула к кладбищу и решительно зашагала вперед.

Он еле догнал ее.

Мост через железную дорогу был перекрыт цепью полиции, но не очень плотной: омоновцы стояли где-то в метре друг от друга.

Настя прошла между ними так, словно была бесплотной тенью. Штерн бросился за ней с мыслью: «Вот сейчас точно задержат!» Но и его не тронули. То ли были в шоке от такой наглости, то ли у них не было приказа хватать всех подряд.

После моста стояла еще одна цепь ОМОНа, на этот раз плотная, мышь не проскочит.

– Дворами пройдем, – сказала Настя.

И решительно свернула направо в квартал высоток.

Там, действительно перекрыто не было, и народ тонкими струйками просачивался к кладбищу мимо детских площадок и припаркованных машин.

У входа стояли полицейские. Настя все-таки подошла к калитке.

– Кладбище закрыто, – сказал ОМОНовец. – Работает только на выход.

– У меня там муж похоронен, – сказала Настя. – Можно мне пройти?

– Нет. Кладбище закрыто.

– Почему?

Полицейский пожал плечами.

– Приказ.

Она шагнула прямо к нему.

– Пропустите!

– Старый был муж… – предположил его напарник.

– В твоем возрасте, – бросила Настя. – Его убили. А вы служите тем, кто его убил.

– Что? Вы это, о чем? Кому мы служим?

– Вы прекрасно меня поняли! – процедила сквозь зубы Настя.

Оперлась локтем на безвкусную желтую колонную ворот и сжала руку в кулак.

– Можно будет завтра прийти? – спросил Штерн. – Нам только цветы положить. Завтра будет открыто?

Омоновец пожал плечами.

– Как прикажут.

– Я вас подкину до дома? – спросил Штерн, когда они подошли к метро.

– Саларьево, – усмехнулась она.

– Ну, и что? Думаете запугать меня другим концом Москвы?

– Просто, мне неудобно вас обременять.

И она попрощалась и сбежала в Пражскую.

Дома Олег тут же написал ей.

– Доехали? Все ок?

– Да.

И отложил телефон с таким чувством, что чего-то не доделал. На сердце было неспокойно.

Глава 3

Когда она вернулась домой, подруги еще не было. Впрочем, Настя снимала у нее маленькую комнатку, которая запиралась на ключ, и где можно было чувствовать себя вполне независимо. В первое время отец еще надеялся ее вернуть и донимал звонками, но к октябрю смирился и их общение обрело холодный, полуофициальный характер. Жива? Все нормально? Деньги есть? И слава Богу.

Она села на кровать в своей десятиметровой келье и начала смотреть новости на телефоне. "ОВД— инфо" сообщало, что число задержанных превысило 5 тысяч человек, потом выдало точную цифру: 5692. Но это не окончательно. Скорее, до утра успеют задержать еще кого-то.

Телеграм прозвонил в свой гонг, и появилось еще одно сообщение: "Уважаемая Анастасия Платоновна! Поздравляю. Ваша анкета одобрена. Андрей Альбицкий".

Накрыли стол для поминок. Вера поставила винегрет, Кирилл Иванович открыл водку и разлил по рюмкам. Четверо живых: Андрей, Кирилл, Вера и Крис. Пятую стопку для Жени поставили на тарелку и накрыли куском черного хлеба.