Олег Волховский – Список обреченных - 3 (страница 17)
С нового телефона Вера подписалась на телеграм-канал Съезда независимых депутатов. На личный Мишин пока не решилась, чтобы не светиться, тем более под новым именем.
Депутатский съезд посокрушался над демонтажом шатра на пляже, поиздевался над похоронами в пустой Москве, помолчал в нерешительности да и запостил интересную ссылочку в воскресенье вечером: «Запись в отряды самообороны». Вера не раздумывая кликнула на нее и записалась «Анкой». Система съела.
И на Манежку начал возвращаться народ.
Вера была у Манежа в 21:00. Народу прибывало. Прямо на лавочке организовали дополнительную запись в отряды самообороны. Рядом стояла небольшая очередь. Записывал парень, который показался Вере смутно знакомым. Кажется, именно он угощал ее шампанским.
– Анка? – подтвердил он ее подозрения. – Хотите записаться?
– Уже записалась по интернету. Оружие у вас есть?
– Ну, что вы! Это же незаконно!
– Угу! Опять голыми руками будем от полицаев отбиваться?
Она окинула взглядом очередь.
– Ребят, если будет оружие, кто готов взять?
Ребята замялись.
Наконец, из очереди вышел полноватый темноволосый парень лет тридцати и шагнул к ней.
– Я возьму.
Она по-мужски протянула ему руку для рукопожатия.
– Анка.
Он усмехнулся и пожал ее ручку.
– Артем.
– Если не умеешь пользоваться, не проблема, – сказала она. – Научу!
– Справлюсь. Я в Росгвардии служил.
– Бывший полицай, стало быть?
– Угу! Все мечтал изменить систему изнутри.
– И как?
– Я здесь.
Они устроились на соседней лавочке.
Артем был улыбчив, весел, а темные глаза и нос с горбинкой делали его слегка похожим на испанца.
– Пулеметы ожидаются? – спросил длинноволосый бородатый парень совершенно не военного вида: ему бы гитару!
– Пулеметов не обещаю, – сказала Вера. – Но, думаю, не только короткоствол. Ребят, все очень серьезно. Будет оружие.
– На всех хватит? – спросил бородач.
– На вас точно хватит. И останется.
И подала ему руку.
– Анка.
– Максим, – представился он.
– Инструктаж нужен? – спросила она.
– Нет.
– Служил?
– Я страйкболист.
– Это не совсем то, – засомневалась Вера.
– Огнестрел тоже пробовал, правда в тире.
– Ладно, пойдет, – заключила она.
Постепенно вокруг них собралось еще человек десять самых решительных.
– А вы-то, девушка, стрелять умеете? – поинтересовался хипстер лет двадцати пяти в джинсах и ботинках апельсинового цвета.
Хипстер был изящен, как балерина, и при этом обладал небольшой лысиной и аккуратной русой бородкой.
И Вера подумала, что здесь инструктаж понадобится точно.
– Покажу, как будут стволы, – сказала она. – Вон там, у кремлевской стены, и постреляем.
– Денни, – представился обладатель оранжевых ботинок.
– Анка, – кивнула она.
И написала Альбицкому:
«Андрей, сколько у нас стволов?»
«Ты на Манежке, конечно?»
«Конечно».
«Идиотка!»
«Ты не ответил».
«Сколько у тебя людей?» – спросил он.
«Человек десять» – отчиталась она.
«Молодец! Набери хотя бы сотню».
«Будет оружие – будет сотня».
«Ладно. Ждите».
– Говорит: ждите, – сказала она.
– Кто говорит? – поинтересовался Артем.
– Я бы пока не хотела называть имя этого человека.
– Мы его знаем?
Она кивнула.
– Да, вы его знаете.
Народ тусовался на пятачке у входа в Манеж. К десяти вечера здесь поставили палатки. Пахло нарциссами и сиренью из Александровского сада.
Из Манежа убрали все, имевшее отношение к прощанию, там планировалось новое мероприятие, посвященное памяти тирана: выставка "Третье отделение – ВЧК – НКВД – КГБ – ФСБ – СБ: 200 лет на службе стабильности". О выставке объявлял огромный черный плакат на стене манежа.