Олег Волховский – Список обреченных - 3 (страница 12)
Медленно, не включая сирену, в полной тишине, под окном проехала скорая. Старая и обшарпанная, видимо, из соседнего поселка. Неужто на ней в Москву повезут?
Спустя полчаса также медленно скорая проехала обратно.
Вера оделась и вышла на улицу.
У входа в СПА-комплекс действительно никого не было. Она беспрепятственно проникла внутрь, дошла до массажного кабинета по пустым сиреневым залам, опустилась на колени у подиума для тайского массажа. Поводила рукой под ним.
Ладанка не находилась.
Посветила мобильником, который на этот раз никто не отобрал.
А! Вот она! Просто чуть ближе к изголовью.
Вера подняла медальон и сунула в карман джинсов.
От входа раздались голоса и шаги. Она метнулась к окну, отодвинула штору и открыла створку. Ничего, первый этаж.
Спрыгнула вниз и побежала к лесу.
Вроде, никто не заметил.
Лесом, по темной тропинке прошла к китайскому павильону. Там, на берегу озера, рядом с низким фонарем, стилизованным под факел, курил охранник Сашка.
– Саш, а что случилось? – спросила она. – Скорая проехала.
– Ну, ты даешь, Ань! Уже все Телеграм-каналы бурлят. Этот сдох!
– Президент?
– Ну, да! Он самый. Сейчас в Москву повезут.
Со стороны вертолетной площадки действительно послышался гул.
– На вертолете? – спросила Вера.
– А то!
– А что с ним случилось?
– Врач сказал: сердце. Ну, знаешь, тут все, что угодно может быть в таком возрасте.
– Жалеешь его?
– Да, ты что! Гада этого?
– Меня к нему так и не допустили.
– Не много потеряла. Тут все друг друга поздравляют. Почитай в интернете!
– Почитаю. А нас теперь всех уволят?
– Может и уволят. Да, не расстраивайся, найдем работу!
– Я бы тогда к родителям съездила, давно не была. Ты скажи, что я уехала домой, если будут искать.
– Скажу. Не вопрос!
Вера уехала утренним автобусом. Приказ об увольнении без церемоний кинули на мессенджер, когда она въезжала в Москву.
Было воскресенье. О смерти диктатора официально не сообщали, но знала каждая собака.
К вечеру в центре Москвы начал собираться народ. Сразу в нескольких телеграм-каналах появился призыв: «Выходите на Манежку. Народные гуляния, посвященные смерти тирана. Шампанское, закуска и петарды приветствуются».
Было около семи вечера, солнце клонилось к закату, падая за раздвоенные зубцы кремлевской стены.
Вера села на лавочку на Манежной площади, которую никто не догадался перекрыть.
Подошли какие-то ребята с бутылкой Шампанского, милые и интеллигентные, сразу видно, что опасности никакой.
– Девушка, выпьете с нами в честь смерти тирана?
– А тара есть? – по-деловому спросила Вера.
Они предъявили бумажные стаканчики.
– Наливайте, ребята! – кивнула она.
– Как вас зовут? – поинтересовался один из интеллигентных мальчиков, наливая вино.
– Анка.
– Пулеметчица?
– Пулемет сейчас не в моде, а со штурмовой винтовкой справлюсь. Нет у вас?
– Нет.
– Это большое упущение, – улыбнулась она и выпила.
Шампанское было средней паршивости, но сегодня шло любое.
Ребята пошли спаивать народ дальше, а Вера открыла телеграм на мобильнике.
«Вера, ты где? – писал Альбицкий. – У тебя через два часа самолет!»
«Нафиг самолет, Андрей! Здесь движуха».
«Ты соображаешь, вообще? Сколько этой движухи уже было! Вас разгонят за пять минут! В Домодедово немедленно!»
«Не разгонят, – коротко ответила она. – Отстань».
«Я не хочу терять еще одного человека!»
«Пока все спокойно. Буду держать в курсе».
Она встала и пошла прогуляться до Большого Москворецкого моста. Все-таки там совершенно офигенные закаты!
В Кремлевском проезде дежурили двое полицейских, но никого не задерживали, так что народ просачивался на Красную площадь, не встречая сопротивления.
Туда кто-то привез раскладные столики, на них ставили вино, одноразовые стаканчики, какие-то булочки и бутерброды. И никто не мешал.
Вера снимала все на телефон и транслировала Альбицкому.
«Это еще ничего не значит, – комментировал он. – Просто у них есть дела поважнее: делят власть».
Вера заметила суету рядом с лобным местом, но прошла дальше, к Васильевскому спуску.
У мемориала Борису Немцову кто-то поставил самодельную табличку «Немцов мост» и зажег свечи. И цветов, кажется прибавилось.
Она прошла дальше до самой середины моста, до выступающей над водой смотровой площадки и облокотилась на перила.
Небо горело оранжевым, розовым и карминным. Из-под маленького облака над горизонтом веером расходились солнечные лучи.
Вера достала из кармана иконку Богородицы Семистрельной и свесила ее над Москвой-рекой. Разжала пальцы, и ладанка устремилась вниз и скрылась под водой.
С Красной площади раздался грохот: запускали петарды. Они взлетали в закатное небо и рассыпались сотнями огней.
Вера улыбнулась и пошла обратно к Васильевскому спуску.