Олег Волховский – Четвертое отречение 1 (Апостолы) (страница 14)

– Ну, если заплатите…

Я кивнул.

Я запустил «Интеррет Explorer» и вызвал поисковую систему. «Плантар – старинный дворянский род, ведущий свое происхождение от королей из династии Меровингов». Гм… Интересно. Дальше шел список этих самых «Плантаров» с годами жизни. Последним в списке следовал Жан Плантар, оказавшийся несколько старше, чем я думал. Ему было около тридцати, и только у него не был указан год смерти. Значит «последний в роду»…

Клодов Ноэлей, к счастью, оказалось значительно меньше, чем в телефонной книге. И я мужественно решил просмотреть все две дюжины имеющихся там личных страниц. Врачи, адвокаты, ресторан «Ноэль», ателье Клода Ноэля, одеколон «Клод»… Вот! «Клод Ноэль – экзорцист.» Я хмыкнул. Неужели из меня хотели изгонять бесов?

А потом я не поленился организовать поиск на «Фуа». Все-таки в настойчивом марковом «почему фуа?» было рациональное зерно. «Фуа – небольшой городок в Пиренеях, бывшая столица графства Фуа. Имеется старинный замок. Ныне инквизиционная тюрьма и представительство Святейшей Инквизиции». Последняя фраза была только на одном из десятка ситусов.

Я задумчиво встал из-за компьютера, вышел из комнаты и вернулся в машину к Марку. В Фуа нам нечего было делать. Он был прав. Святой Игнатий послал нас прямиком в лапы инквизиторов.

Глава 6

На границе с Австрией два пограничника долго рассматривали наши паспорта, заглядывали под сиденья и попросили открыть багажник и даже капот.

– Слушай, Марк, что это они? – спросил я, когда мы отъехали от пропускного пункта. – Говорят, раньше паспорта-то едва смотрели.

Марк порылся в бардачке и молча протянул мне сложенную вчетверо газету. «Монд» – прочитал я.

«Государственный переворот в Австрии» – гласило заглавие передовой статьи. «Вчера к власти в Австрии пришел так называемый «Всеавстрийский Католический Союз», клерикально-националистическая организация, выступающая за усиление влияния церкви, расширение прав инквизиции и восстановление Австро-Венгерской Империи», – начиналась статья.

Я удивленно посмотрел на Марка.

– Почему ты мне не сказал?!

– Не хотел волновать.

– Ты уж совсем считаешь меня трусливым кроликом!

Марк пожал плечами.

В Вену мы приехали уже вечером. Остановившись в гостинице недалеко от Вестбанхофа10, мы решили заняться исследованием здешних пабов. Начали с открытой забегаловки на углу, близ Миттельгассе. И здешний светлый «Ципфер» оказался очень даже ничего, по крайней мере, лучше баночного. И мы пошли гулять по вечерней Вене.

Вскоре мы оказались на берегу Старого Дуная и поняли, что хотим еще. По всему руслу располагались плавучие кафе, где играла музыка и мигали разноцветные лампочки, а на тот берег к Пратеру11, сияющему, как новогодняя елка, был перекинут понтонный мост. Впрочем, исследования плавучих пивных дали отрицательные результаты. Места уж слишком злачные и заполненные неграми. Так что вожделенный темный «Ципфер» ждал нас только на том берегу. Аттракционами Пратера мы не заинтересовались и пошли шляться дальше.

– Марк, слушай, – спросил я. – А ты заметил этих ребят с черно-желтыми повязками?

– Еще бы, – хмыкнул он. – Боевички. По всему пути от Вестбанхофа до Пратера.

Но мне, почему-то, не было смешно. Ребята были вида довольно внушительного, и впечатления не портили даже традиционные пивные животики. Тусовались боевички по двое, по трое, внося нездоровое напряжение в веселую венскую атмосферу.

После Пратера мы, кажется, перешли Дунай еще раз, правда, не помню, в какую сторону, долго плутали какими-то переулками, жутко устали и, наконец, выскочили к многообещающей светящейся надписи: «Бар Манхеттен».

Мы вошли внутрь и спустились по каменной лестнице в какое-то неприятного вида подземелье. Белые оштукатуренные стены подземелья были расписаны анархистскими лозунгами и разрисованы в стиле придорожных заборов. В воздухе висело густое облако табачного дыма, а недалеко от стойки, на деревянной лавке, лежал неряшливого вида парень, явно под кайфом, и блаженно смотрел в потолок. Я заметил, что Марк изучает его с каким-то уж больно причастным интересом, и решил, что моего друга надо срочно отсюда уводить.

– Марк! – позвал я, но тот уже переключился на чтение местного меню, и лицо его просияло.

– Ох, Петр, какие здесь цены! – восторженно воскликнул он.

– У тебя что денег нет? – возмутился я. – Да я бы не стал пить в этом вертепе, даже, если бы мне приплатили!

– Да ладно тебе, чистоплюй. Смотри, как дешево!

Я вздохнул.

– Простите, а на каком языке вы разговариваете? – я уже не удивился, что понял вопрос, хотя он был задан по-немецки. Рядом, возле стойки, стоял румяный белобрысый парень и с любопытством смотрел на нас сквозь очки в круглой оправе.

– На русском, – невозмутимо ответил я по-немецки.

– О! – обрадовался наш собеседник. – А вы слышали, что сегодня утром этот ваш Эммануил захватил Польшу?

– Не «этот наш Эммануил», а Господь, – холодно оборвал я, а Марк свирепо посмотрел на белобрысого.

– Извините, – смутился австриец. – А вы были в России, когда он пришел к власти?

– Да, – непринужденно бросил я. – Мы его лично знаем.

– Да? – окончательно заинтересовался тот. – Давайте сядем за столик, поговорим. Что он за человек? Три пива! – крикнул он официанту.

– Только не здесь! – перебил я. – Но, если вы покажете нам приличный бар, то с удовольствием. Расскажем все, что знаем.

– Конечно. Недалеко от Штефансплац есть замечательное место – «Георгий и дракон». Пойдемте!

Я кивнул.

– Кстати, а вы расскажете нам о Польше. Прозевали мы это событие.

– Хорошо. Кстати, меня зовут Якоб Зеведевски, – и он протянул мне руку. Я пожал ее, и моему примеру лениво последовал Марк.

«Георгий и дракон», действительно, оказался славным заведением. Стену украшало огромное панно с изображением Святого Георгия в средневековых латах. Дракон напоминал тиранозавра, но был гораздо мельче и крылья имел маленькие, как у летучей мыши. На заднем плане, под деревом пряталась девушка в платье шестнадцатого века и наблюдала за ходом сражения, а вдалеке виднелась готическая колокольня.

Мы сели за массивный деревянный стол, вероятно долженствующий вызывать ассоциации со средневековым трактиром. От современности была чистота, мягкий свет и тихая музыка.

Больше всего мне понравилось отсутствие курильщиков.

– Заказывайте «Kaiser Bier», – посоветовал нам новый знакомый. – Это пиво месяца.

Мы послушались и не пожалели… Это да! Пиво так пиво! Бархатное и скорее сладкое, чем горькое. Полнота жизни, острейшее ощущение бытия. Наши приключения показались далекими и нереальными, а Господь Эммануил – досужей выдумкой болтливого посетителя.

Сначала мы насладились темным, потом светлым.

– Так, что он за человек? – Якоб вернул мне чувство реальности.

– Он не человек, – ответил я. – Он Господь, и этим все сказано.

Марк согласно кивнул.

– От него такие флюиды исходят, что люди идут за ним, сами того не ожидая. Он Бог, и это не метафора, – продолжал я. – Чудеса творит, но это ничто перед ним самим – он самое удивительное чудо.

Якоб смотрел с сомнением.

– Сомневаетесь? Это нормально. Я тоже сомневался, пока не увидел. Увидите – кончатся все сомнения. Пойдете за ним, забыв себя, семью, работу, планы и амбиции. Не вы первый – не вы последний. Сколько уже таких было! Он лечит безнадежных и поднимает мертвых. Я был арестован инквизицией, и он освободил меня. Наступает новая эпоха – эра Христа. Это второе пришествие. Вы еще не поняли?

Якоб поморщился и отпил пива.

– Вы читали Кира Глориса? Он уже переведен на немецкий? – спросил я.

– Переведен, но не читал.

– Почитайте. Книга затягивает, хочется читать еще и еще, пока не примешь ее всем сердцем, – я говорил правду. Возил с собой, перечитывал. – На первый взгляд ничего нового, но слова, как причастие, как просветление, как лестница Иакова. Читаешь и наслаждаешься, и веришь, и тебя захлестывает радость.

– У нас писали, что «Кир Глорис» псевдоним Эммануила…

Я таинственно улыбнулся.

– А у вас тут что происходит? Последний оскал Тьмы перед капитуляцией Свету? Между прочим, Эммануил упразднил инквизицию.

Последнее Якобу явно понравилось.

– А у нас эти, – поморщился он. – По всему городу аресты. Скоро жечь начнут… Слушайте, может, я позову своих ребят, и вы расскажете о вашем Учителе?

– А что за «твои ребята»?

– «Союз студентов-анархистов», – гордо заявил Якоб.

Я вздохнул.

– Учителю это не понравится.