Олег Ветров – Закат солнца, восход стали (страница 9)

Текуичпо переводила. Её лицо не менялось, только голос стал тише. Когда она закончила, Монтесума долго молчал.

— Откуда ты знаешь, что они придут? — спросил он наконец.

— Я — оттуда, — сказал Соболев. — Из времени, где они уже пришли. И всё сожгли. Я видел рисунки в книгах. Я читал, как умирали ваши боги.

В зале стало тихо. Только вода журчала в фонтанах, и где-то далеко пела птица.

Раздел 5. Испытание

Монтесума подозвал к себе пожилого мужчину в кожаном фартуке, с руками, покрытыми шрамами от ожогов — старых, белых, и новых, розовых, ещё не заживших. Кузнец. Соболев понял это по инструментам, висевшим у того на поясе: молоток, клещи, зубило из меди, тусклой и зелёной от времени.

— Он говорит, что может научить тебя делать железо, — сказал Монтесума кузнецу. — Покажи ему нашу плавку.

Кузнец поклонился и жестом пригласил следовать за ним. Его лицо ничего не выражало, только глаза — живые, цепкие — ощупали Соболева с ног до головы.

Они вышли во внутренний двор. Там, под навесом из тростника, стояла печь — невысокая, глинобитная, обмазанная глиной, потрескавшейся от жара. Рядом — куски руды, чёрные, с красноватыми вкраплениями. Гематит. Соболев узнал — он видел такую руду в Африке, где местные кузнецы плавили железо в ямах, и оно получалось плохим, но острым.

— Мы нагреваем камень, — показал кузнец, разводя руками. — Он плавится. Получается медь, золото, серебро. Железо — нет. Железо не плавится.

— Потому что ваша печь слишком холодная, — сказал Соболев. — Нужно больше воздуха. И уголь, не дрова.

Он подошёл к печи, заглянул внутрь. Красноватое свечение, жар — но не тот, который нужен. Температура не выше шестисот градусов. Для железа нужно больше тысячи. Он повернулся к Миха.

— Миша, покажи им наши меха.

Миха Фролов снял с плеча рюкзак, достал маленький электрический вентилятор — тот самый, что они использовали для обдува электроники, чтобы не перегревалась. Кузнец отшатнулся, когда Миха включил его. Вентилятор завыл, закрутил воздух, поднимая пыль.

— Это дует сильнее, чем десять твоих мехов, — сказал Соболев. — С таким воздухом железо плавится.

Кузнец протянул руку, подставил ладонь под поток воздуха. Глаза расширились. Он засмеялся — высоко, по-детски. Соболев понял: этот старик только что увидел чудо.

— Ветер в коробке, — прошептал он.

— Ветер в коробке, — согласился Соболев.

Раздел 6. Ночной разговор

Их снова отвели в ту же комнату — с циновками, кувшином воды, миской фруктов. Соболев отправил Миху и Куклу отдыхать, а сам сел у окна. Виола осталась с ним.

— Устала? — спросил он.

— Нет. На адреналине. — Она потерла виски. — Голова болит от напряжения.

— Ты хорошо переводила.

— Я почти не переводила. Его дочь делала это лучше. — Виола помолчала. — Она умная. И опасная.

— Текуичпо, — Соболев повторил имя, пробуя на вкус. — Что оно значит?

— «Дева-воительница». В некоторых племенах так называют девочек, рождённых под знаком ягуара. Она не просто принцесса. Обучена владеть копьём и атлатлем. Она не боится крови.

— Я видел, как она смотрела на нож.

— Ты заметил? — Она хотела его забрать. — переспросила Виола.

— Заметил. Она хотела его забрать. Пусть забирает. Мы сделаем новые.

Виола помолчала.

— Сев, ты всерьёз думаешь, что сможешь их научить? За несколько лет — выплавлять сталь, делать порох, строить корабли?

— Нет. Но я могу научить их главному — не бояться. Испанцы придут с пушками и лошадьми. Ацтеки побегут, потому что никогда не видели ни того, ни другого. Если я покажу им, что гром и огонь — не магия, а техника, они не побегут. А если не побегут — у них есть шанс.

— Ты веришь в это?

— Должен верить. Иначе зачем мы здесь?

В дверь постучали. Вошёл Коауак, бесшумный, как тень. В руках — поднос с горячими лепёшками и чашкой шоколада. Поставил на пол, сел рядом, скрестив ноги.

— Великий Тлатоани доволен, — сказал он. — Но не все довольны. Жрецы шепчутся. Говорят, ты принёс оружие, которое убивает без крови. Это оскорбляет богов.

— Пусть их боги обидятся на меня. Я не их.

— Ты не боишься?

— Боюсь. — Соболев помолчал. — Но страх не должен мешать. Если он мешает, ты уже мёртв.

В глазах Коауака промелькнуло уважение.

— Ты странный, Сев. Не бог, не человек. Где-то посередине.

— Я просто солдат. Солдат, который устал воевать.

— Солдат, который говорит с духами и носит ветер в коробке.

Коауак поднялся, поклонился и вышел.

Соболев отломил лепёшку, положил в рот. Пресная, горячая, с хрустящей корочкой и сладковатым привкусом кукурузы. Он жевал и смотрел на звёзды.

— Ложись, — сказал он Виоле. — Завтра будет трудный день.

— А ты?

— Я посижу ещё. Подумаю.

Виола легла на циновку, свернулась калачиком. Через минуту её дыхание стало ровным, глубоким — она спала.

Соболев остался один. Смотрел в окно на чужое звёздное небо. Он закрыл глаза и попытался не думать о том, сколько людей умрёт, если он ошибётся. Не получилось.

Раздел 7. Корабль без командира

На «Star of the West» вечер второго дня выдался тревожным. Боцман, оставленный за старшего, ходил по палубам молчаливый, заложив руки за спину. Он проверил оружие, расставил охрану, переговорил с каждым из своих — с Тишей, с Химиком, с Фантомасом, с Алтаем, с Греком. Грек сидел на вышке с винтовкой, всматриваясь в джунгли, и не отвечал на вопросы — только кивал или качал головой.

— Должны были вернуться к вечеру, — сказал Алтай, когда Боцман зашёл в комнату безопасности. — Связи нет уже шесть часов. Я вызываю их каждый час — тишина.

— У них всё нормально, — ответил Боцман. — Если бы что-то случилось, мы бы услышали стрельбу.

— Или не услышали бы.

— Не каркай.

Алтай замолчал, но продолжил крутить колёсико настройки частоты.

На палубе у бассейна собралась толпа. Пассажиры знали, что Соболев ушёл на берег. Знали, что с ним — четверо. Слухи расползались, как круги по воде. Кто-то говорил, что они отправились договариваться с индейцами. Кто-то — что их взяли в плен. Кто-то — что они предали и сбежали в джунгли, бросив всех.

Бамбл разливал ром, не поднимая головы. Он слышал все разговоры, но не вмешивался. Только иногда, когда кто-то из пассажиров подходил слишком близко к краю бассейна и смотрел в тёмную воду слишком долго, Бамбл окликал:

— Эй, мистер. Ром лучше смотреть, чем воду. Вода обманывает.

Сэр Хьюберт сидел в шезлонге с книгой, но не читал. Он смотрел на запад, туда, где за горизонтом скрывался город.

— Всё это очень странно, — сказал он подошедшему дону Эрнесто. — Я думал, что в моём возрасте меня уже ничем не удивить.

— В моём тоже, — ответил дон Эрнесто, садясь рядом.

— Вы верите, что они вернутся?

— Я верю в сеньора Соболева. Он производит впечатление человека, который умеет возвращаться.