Олег Ветров – Тайга 4, кн.2, Охота (страница 2)

— Здравствуй, Яна. Садись.

— Где Ковалёв?

— Наверху. С врачом и капельницами. — Он кивает. — Садись, я сказал.

Она не двигается. Шэн вздыхает, машет охраннику. Планшет, живое видео. Ковалёв на кровати, глаза открыты, пусты.

— Жив. Твоя очередь. Флешка.

Она кладёт пустышку на журнальный столик. Шэн не берёт. Поднимается, опираясь на трость. Подходит близко — лекарства и старость.

— Ты лжёшь. — Он смотрит в глаза. — Это не та флешка. Корпус тот, но начинка другая. Ты думала, я не замечу? — Он усмехается. — Ты убила мою дочь. Ты разрушила мою империю. Теперь ты пришла с подделкой?

— Твоя дочь делала из людей овощи, — Яна не отводит взгляда.

— А ты делала это из моих бойцов. Мы квиты. — Он кивает охранникам. — Взять её. Обыскать. Настоящая флешка где-то здесь.

Двое бросаются вперёд.

Нож вылетает из рукава раньше, чем первый успевает коснуться её плеча. Лезвие входит в шею мягко, без хруста — только тёплая кровь брызжет на лицо. Он оседает без звука. Второй — удар ногой в пах, рукояткой по затылку. Он рушится на ковёр.

Кровь на стенах, на лице Шэна. Старик не отшатывается. Вытирает щёку тыльной стороной ладони.

— Всё равно проиграешь. Ковалёв умрёт. А девочка... — Он улыбается. — Такие девочки, как Катя, быстро находят новых мам. Не все возвращаются.

— Заткнись.

Сверху топот.

Она пинком опрокидывает кресло, преграждая путь, и рвётся к выходу. Дверь распахивается — в проёме Кротов. Его держит за шею третий охранник, пистолет у виска. Кротов бледен, лицо в крови, но глаза — живые, злые.

Чуть заметный кивок.

Пистолет из внутреннего кармана, выстрел без цели — в плечо. Охранник вскрикивает, роняет оружие. Кротов падает, перекатывается, хватает пистолет.

— Выходим!

Теперь у неё нож, у Кротова — три патрона. Чёрный ход, кухня, гремящие кастрюли. За спиной — крики Шэна, топот, стрельба. Пуля впивается в дверной косяк, выбивая щепку.

Холод. Снег по колено.

Кротов бежит первым — звериным чутьём находит тропу. Яна за ним, хромая на правое колено. Считает шаги. Один — левая, два — правая.

Пуля ударяет в сосну у самой головы. С веток сыплется снег.

— В ельник!

Они ныряют в густые заросли. Ветки хлещут по лицу. Темнота, только звёзды сквозь просветы.

Кротов падает — спотыкается о корень. Яна подхватывает, тащит, пока не находит поваленную лиственницу с лапником. Заталкивает в укрытие, падает рядом. Тишина.

— Ты... знала, что я пойду? — хрипит Кротов.

— Догадалась.

— А ты — из тех, кто врёт? — он усмехается. — Сказала, что пистолет оставила.

— Если бы ты знал, ты был бы спокоен. А спокойные ошибаются. Я хотела, чтобы ты боялся.

— Сработало, — он вытирает кровь со лба. — Я слышал, как они говорили. Ковалёв на втором этаже, зелёная дверь. Он там.

— Уверен?

— Да. И ещё: твой таинственный спаситель здесь. Я видел его. Стоял в кустах, смотрел. Потом исчез.

— Мастер Ли, — шепчет Яна.

— Кто это?

— Потом.

Она поднимается.

— Нам нужно вернуться. Саша там.

— Ты с ума сошла! Нас двое, оба раненые, три патрона.

— Я не оставлю его. — Она выдёргивает руку. — Можешь ждать здесь. Через час — уходи. К Демьянычу. Вызывай полицию.

— Ты не вернёшься, — говорит Кротов тихо. — Поэтому пойду с тобой. Дурак с дураком — два сапога пара.

Они идут в обход — через гараж. Не заперто. Две машины под чехлами, канистры, верстак. Лестница на второй этаж.

Коридор пуст. Зелёная дверь в конце.

Яна толкает ногой.

Ковалёв пристёгнут ремнями к кровати. Мониторы пищат, капельница капает. Глаза открыты — пусты, как в бункере.

— Саша, это я, Яна.

Никакой реакции.

Она перерезает ремни. Один, второй, третий. Он не сопротивляется.

— Саша, три ложки сахара, — шепчет в самое ухо. — Ты всегда клал три ложки. Даже когда я просила не класть. Помнишь?

Зрачки дрожат. Рука медленно, с усилием, сжимается в кулак. Потом разжимается — и ложится на её плечо.

— Уводи, — Кротов от двери. Пистолет смотрит в коридор. — Я прикрою.

Она ставит Ковалёва на ноги. Он шатается, но идёт.

Коридор, чёрный ход. Дверь во двор. Мороз обжигает лицо. Сзади — выстрелы, крики. Кротов отстреливается.

— Беги!

Она бежит. Тащит Ковалёва, почти волоком. Колено горит огнём, снег по пояс.

Лес. Тишина.

И внезапно — след. Не её, не Кротова. Чужой, странный: кедровый орех, втоптанный в снег. В этих краях кедры не растут. Это знак. Личная метка Мастера Ли.

Мастер Ли вышел из-за ствола. Невысокий, в чёрной куртке, лицо скрыто шарфом. Глаза — узкие, цепкие, с глубокими морщинами в уголках.

— Иди за мной, — по-китайски. — Я выведу.

Он идёт впереди, уверенно, как по начерченной линии. Яна тащит Ковалёва следом.

Замёрзшая река. В кустах — старый снегоход, замаскированный лапником. Мастер Ли заводит с полпинка.

— Садитесь. Довезу до города.

— А Кротов?

— Он выйдет другим путём. — В глазах старика усмешка. — Ты не единственная, кто должен платить долги.

Она усаживает Ковалёва. Обхватывает его руками. Снегоход рвётся вперёд.