Олег Велесов – Псы Господни 3 (страница 25)
— Далеко ещё? — спросил я.
— Надо проехать через весь город. Литейная мастерская мастера Лушара находится по ту сторону городских стен на берегу реки.
— Какого мастера?
— Лушара. Вы уже слышали о нём?
— Слышал. Но не об этом Лушаре, о другом. Прево Реймса. Скверный был человечишко, кончил плохо.
— Боюсь, этот не лучше. Только применять насилие к нему нежелательно. Его многие знают, в том числе и граф де Водемон, и ему не понравится, если с мастером Лушаром что-то случится.
— Ну уж это как разговор пойдёт, — пожал я плечами. — Ты сам-то откуда его знаешь?
— Ходил у него в подмастерьях, когда он лил пушки в Дижоне.
— Говорят, ты университет в Париже посещал?
— Именно что посещал, — усмехнулся Дюпон. — Оплатить полный курс не смог, только три года. Но и этого с лихвой хватило, чтобы многое узнать. В Париже хорошая библиотека.
— Лучшая, — согласился я.
— Вы тоже там бывали, господин Вольгаст?
— Закончил артистический факультет и получил степень магистра искусств.
— Вы?
— А что тебя удивляет?
— Вы не похожи на книжного червя.
— А на кого я похож?
— На рыцаря! — вскрикнул за моей спиной Щенок.
Дюпон кивнул:
— Так и есть. Странно, что вас до сих пор не посвятили.
— Многих до сих пор не посвятили. Достаточно того, что рыцарем стал мой брат.
— Сеньор де Сенеген? Он даже не знает, что существует
— Знаешь Леграна?
— Доводилось пропустить с ним по кружечке молодого вина. Сильный мужчина. Ему давно пришло время стать экюйе, но он никак не может встретить достойного господина, за которым не страшно идти в самое пекло ада.
— Найти дорогу, ведущую в ад, не так уж сложно.
— Туда — согласен. А обратно?
За разговором мы проехали мимо городского госпиталя, пересекли главную площадь и оказались на северной окраине. За крепостной стеной открывалась широкая каменистая пустошь, по которой дорога вела к длинному ряду кирпичных строений. Чем ближе мы подъезжали, тем больше росла уверенность, что это нечто вроде металлургического производства. Сейчас оно простаивало, и вряд ли виной тому было отсутствие заказов, скорее всего, простой произошёл по вине недавних военных действий под Нанси. Печи не дымились, кузнечные молоты не гремели, водяные колёса крутились в холостую, распространяя по округе страшный противный скрип.
Возле угольных сараев сидели чёрные как сажа подмастерья. Заметив нас, один приподнялся и тенью скользнул в пристроенную к высокому кирпичному зданию бревенчатую клеть. Через минуту вышел обратно, следом за ним появился старик. Невысокий, коренастый, длинная борода на вид вроде бы седая, но в то же время припорошенная тёмным зернистым налётом, о которую, похоже, вытирают руки. Выбравшись на свет, старик приложил ладонь ко лбу, разглядывая нас.
— Мастер Лушар, приветствую тебя, — качнул головой Дюпон.
— А-а-а, вона кто… А я уж думал… Столько лет не виделись, и ещё бы столько… Чего припёрся, недоделышь?
Судя по обращению, мастер Лушар Жана Дюпона недолюбливал.
— Приехали посмотреть товар. Господин де Сенеген хочет приобрести для своей армии несколько артиллерийских стволов
Дюпон указал на меня.
— Посмотреть? — вскинул брови Лушар. Настроения общаться с нами у него не было, но увидев собачью голову на сюрко скривился и милостиво разрешил. — Ну, посмотри, раз уж приехал.
Он обернулся к подмастерьям и крикнул:
— А ну, петухи, чё расселись? Кыш с насеста! Проведите-ка гостя, пусть глянет на чудо, кое мои руки под приглядом ока божьего сотворили.
Он отвесил крайнему подмастерью подзатыльник, тот подскочил и, потирая голову, засеменил к навесу. Там укрытое холстом лежало нечто. Подмастерье сдёрнул холст, и мастер Лушар с самодовольством изрёк:
— Шедевр!
Шедеврами в средневековье называли изделия подмастерьев, стремящихся сдать экзамен на мастера, так что в данном случае Лушар принижал значение своего труда, да и познания мои в артиллерии никогда не превышали уровня школьной программы, и оценить по достоинству его творения я не мог. То, что я видел, походило на обычные пушечные стволы эпохи позднего средневековья — начала нового времени, изображения которых несложно отыскать в учебниках, только без лафета и не такие массивные. Длинна около двух метров, дульнозарядные, калибр миллиметров тридцать. Это всё, что я понял. Остальное разъяснил Дюпон. Он присел на одно колено и начал осматривать стволы, одновременно задаваясь вопросами, не требующих ответов.
— Кулеврины… ага… Это бронза, верно? Интересное решение… Это крепче сварных железных полос, но дороже… Я встречал их описание у немецких мастеров… Значит, стрельбу лучше вести свинцовыми пулями… Или чугунными? А вес…
Он ухватил ствол за один конец и приподнял.
— Сто двадцать труарских марок[1], — не без гордости подсказал Лушар. — Легче, чем железные.
— Да, да, — переходя к следующему стволу, кивнул Дюпон. — Это легче и это… — он обернулся ко мне. — Господин де Сенеген, я могу вас уверить, что из этих кулеврин можно выстрелить на расстояние до трёхсот шагов…
— До трёхсот семидесяти пяти! — выпятил грудь Лушар. — Я лично проверил каждую. За триста сорок шагов можно попасть в городские ворота и расщепить дерево. Достаточно десяти попаданий, чтобы пробить дыру в створке толщиной в четыре дюйма, — он хихикнул. — Если, конечно, сумеешь загнать все заряды в одно место. А за двести шагов не спасёт ни один доспех. Даже если не пробьёт, то оставит такую вмятину, что переломает все кости!
Я мог бы сказать мастеру Лушару, что это называется заброневая травма, но не стал. Он и без того выглядел как бойцовый петух после трёх побед кряду. Хватит с него, а то лопнет с натуги, и вообще, пришла пора спускать его с небес на землю.
Я тронул носком сапога ствол и сказал:
— Беру. Все девять.
— Они не продаются! — ещё сильнее выпятился Лушар. — Я отлил их по заказу графа д’Оссонвиля, и за это мне было обещано сто девяносто три ливра.
— Сто три с половиной, — поправил его Дюпон. — Я слышал, как граф д’Оссонвиль называл эту сумму в разговоре с господином дю Валем.
Лушар стрельнул в него глазами.
— Мне всё равно, что говорил граф д’Оссонвиль. Эти стволы стоят сто девяносто три ливра! И они уже проданы.
— Кому? — спросил я.
— Кому? Кому… — мастер явно смутился. — Заказчик просил не называть его имени… Вечером он пришлёт людей забрать купленный товар.
— Я заберу их сейчас. Жан, Ник, грузите стволы.
Псы вразвалочку подошли к навесу, ухватили первую кулеврину и понесли к повозке.
— Э-э-э! — потянулся ко мне Лушар. — То есть как забираешь? То есть как? Это же… Погоди! Мне уже задаток выплатили!
— Вернёшь.
— Вернуть? Деньги?
— А есть проблемы? Ты их потратил?
— Нет, но… Мы уже договорились. Это влиятельные люди. Как же можно отменять договор? Так нельзя… А ты…
Псы уложили на повозку четвёртый ствол. Лушар следил за ними не отрываясь, подмастерья продолжали скромно сидеть на насесте. Их было втрое больше, но даже вооружившись, они ничего не могли сделать против. Лушар понимал это. Его непомерная гордость сдулась до критической отметки; борода не топорщилась, глаза утратили блеск, лицо сморщилось.
— Послушай, это же грабёж, а?
Грабить его я не собирался. Во-первых, в этом не было необходимости, во-вторых, он просто подаст жалобу в городской совет Нанси, и меня заставят вернуть украденное. Антуан де Водемон будет беречь своих подданных, тем более сейчас, едва успев сесть на трон Лотарингии.
— Сколько ты просишь за стволы?
— Сто девяносто три…