Олег Трифонов – Последняя Петля Болтона (страница 1)

Олег Трифонов

Последняя Петля Болтона

ГЛАВА 1. Неопределенность

Сетка плазменных линий в голове исказилась внезапно, без предупреждения – будто кто-то резко повернул всю топологию сознания на несколько градусов. Болтон почувствовал, как привычные маршруты мышления начали распадаться. Не обрываться – именно распадаться, теряя смысл, направление, причинность. Петли рушились одна за другой. Спокойно, без вспышек – как тонкие нити, пережжённые огнем свечи. Где-то в этом каскаде Болтон увидел пулю. Он понял: Сергей выполнил просьбу. Она была слишком чёткой для галлюцинации. Медленная, почти торжественная. Пуля разворачивалась в воздухе, начинала вращаться вокруг собственной оси, и по мере вращения её структура теряла целостность, распадалась на фрагменты, которые тут же уничтожали последние плазменные дорожки. Это было похоже не на смерть, а на отмену маршрута.

Потом пришла темнота. Он куда-то летел – без тела, без вектора, без ощущения скорости. Не падал и не поднимался. Просто двигался сквозь отсутствие координат. А затем – резкий, почти осязаемый щелчок, переход.

Болтон оказался в двухместной камере. Бетон был везде: стены, кровати, пол. Всё было вылито из бетона. Даже туалет в углу выглядел как часть монолита, выдавленного из того же серого вещества. Стальная дверь, покрашенная масляной краской, несла на себе следы времени – сколы, подтеки, царапины. Воздух был густым, неподвижным.

Напротив него сидел человек.

– Вот ты и проснулся, – сказал тот спокойно, будто продолжал давно начатый разговор. – Я давно тебя жду. Мне врач сказал, что надо присматривать за тобой.

Болтон не сразу понял, что слова обращены к нему.

– Он говорит, что в тебя вселяются духи, – продолжал человек. – Слышишь?

Он замолчал, прислушиваясь к чему-то, что находилось за пределами камеры.

– Они опять пришли, – прошептал он. – Надо молчать.

Болтон напрягся. Он ждал шума, голосов, вибрации – чего угодно. Но вокруг была только тишина. Он закрыл глаза, чтобы проверить: это сон или состояние.

Когда он открыл их снова, камера исчезла. Теперь это была палата. Металлическая кровать стояла у стены. Окно отсутствовало, но свет был мягким, рассеянным, медицинским. Человек напротив был одет в голубую пижаму и говорил быстро, сбивчиво, с нарастающим возбуждением:

– Я вчера вышел в коридор, а там… Эй, ты слушай меня внимательно! Там же происходит такое… Они от нас всё скрывают.

Он подошёл ближе.

– Они всё знают, только не говорят. Их финансируют с самого верха. Меня уже вызывал Главный. Сказал – готовится нечто.

Он наклонился к Болтону, почти касаясь его лица.

– Они дали мне задание. Но сначала тест. Да, тест. Правда, я не знаю, какой. Но он всё решит.

Болтон смотрел на него и вдруг заметил: щетина выросла мгновенно, словно время ускорилось относительно лица только этого человека. В ту же секунду стены стали металлическими – холодными, зеркально-чистыми. Дверь – из нержавейки. Кровати – одинаковые, лишённые индивидуальности.

Человек сделал ещё шаг.

– Ты убил моего брата, Альвареса, – сказал он вдруг, совершенно иным тоном. – Он же был ещё ребёнком. Зачем ты это сделал?

Болтон отшатнулся.

– Теперь знай, – продолжал человек. – Ты мой враг. И спи ночью осторожно.

Мир дрогнул – и исчез. Осталась белая комната. Свет был повсюду, но его источник нельзя было определить. Кровати парили на магнитных подушках, не касаясь пола. Воздух был стерилен, почти безвкусен. Никаких следов другого человека.

Болтон встал. Его движения были уверенными, но он не чувствовал веса собственного тела. Он подошёл к двери. Она открылась бесшумно.

– Господин, – произнёс мягкий, нейтральный голос. – Вам необходимо пройти в обеденную зону.

Болтон сделал шаг вперёд.

И только тогда понял: он до сих пор не знает, проснулся ли.

ГЛАВА 2. МЕДСЕСТРА

Болтон вышел в коридор. Дверь закрылась за его спиной бесшумно, словно и не открывалась вовсе. Коридор был ослепительно белым – не больничным, а стерильным до абсурда. Белизна здесь не успокаивала, а давила, как избыточная ясность, в которой нечему укрыться. Свет шёл отовсюду сразу, без источника, без теней. Болтон поймал себя на мысли, что не может определить время суток – здесь его просто не существовало. Пол слегка пружинил под ногами, словно был не твёрдым, а упругим, адаптивным. Стены не имели швов. Ни одного. Как будто коридор был не построен, а напечатан целиком. В конце коридора стоял стол. За столом сидела медсестра. С первого взгляда она выглядела совершенно обычной: аккуратная причёска, голубая форма, спокойная, почти скучающая поза. Только подойдя ближе, Болтон заметил несоответствия. Движения были слишком точными. Взгляд – не расфокусированным, как у живого человека, а идеально собран. Ни микро жестов, ни лишнего дыхания. Андроид, понял он.

– Здравствуйте, – сказал Болтон. Его голос прозвучал глухо, словно пространство вокруг поглощало звук. – Я хочу узнать, где я и что со мной происходит.

Медсестра не подняла на него глаз. Перед ней уже был открыт полупрозрачный экран, который словно вырастал прямо из воздуха. Пальцы скользнули по нему с механической уверенностью.

– Идёт идентификация пациента, – произнесла она ровным, лишённым интонации голосом.

Экран мигнул.

– Пациент. Имя: не установлено. Фамилия: не установлена. Генетическая карта: отсутствует. Медицинская карта: отсутствует. История обучения: отсутствует. История занятости: отсутствует. История заболеваний: отсутствует.

Она сделала паузу – слишком длинную, словно система обрабатывала невозможное.

– Вы прожили всю жизнь, нигде не учились, не работали, не болели и не обращались за медицинской помощью. Согласно данным – вас никогда не существовало.

Медсестра наконец посмотрела на Болтона.

– В общем, вы – никто.

Слова прозвучали без жестокости. Именно это и было страшно. Болтон почувствовал, как внутри поднимается раздражение – не паника, не страх, а именно раздражение. Как будто его пытались не уничтожить, а аккуратно стереть.

– Меня зовут Болтон, – сказал он жёстко. – И я хочу узнать, на каком основании я здесь оказался.

Медсестра слегка наклонила голову.

– Пациент вспомнил имя. Зафиксировано.

Экран обновился.

– Вас обнаружили на станции метрополитена. Вы сидели у колонны и в течение продолжительного времени повторяли одну и ту же фразу.

– Какую? – спросил Болтон, уже зная ответ.

– «Сергей молодец. Он смог».

Эта фраза прозвучала здесь, в стерильном коридоре, как инородное тело. Болтон почувствовал, как в голове что-то отозвалось – не воспоминание, а след от воспоминания. Ощущение выполненной просьбы. Завершённого действия.

– Вас доставили в клинику для обследования, – продолжала медсестра. – Основание: статья 156.7 Административного кодекса. Подозрение на временную дезориентацию личности и диссоциативные эпизоды.

Она перевела взгляд на монитор.

– Возможно, вы больны.

Слова звучали почти вежливо.

– Вы регулярно разговариваете с человеком, которого нет. С вашим компаньоном. Сокамерником. Однако ваша палата одиночная, и вы находитесь в ней один.

Болтон молчал.

– Данное отклонение не является основанием для принудительного содержания, – продолжила она. – После установления личности вам будет назначен курс терапии, и вы будете отправлены домой.

Она закрыла архив.

– Доброго дня, бол…

Фраза оборвалась. Голова медсестры дёрнулась , неестественно – как будто кто-то резко повернул механизм, забыв о хрупкости конструкции. Шея хрустнула. Глаза потускнели.

– Ошибка… синхронизац… – голос замедлился, исказился, превратившись в металлический скрежет, лишённый человеческой модуляции.

Экран перед ней вспыхнул и погас. Андроид рухнул на пол, ударившись с глухим звуком, который здесь, в идеально чистом коридоре, прозвучал пугающе громко. Болтон отпрянул назад. На секунду наступила абсолютная тишина. Потом взвыли сирены. Из боковых проходов выбежали медбратья – слишком быстро, слишком синхронно. Их лица были напряжёнными, но не удивлёнными, словно подобное уже случалось. Болтона схватили за руки, не грубо, но решительно. Ткань смирительной рубашки сомкнулась на его теле с отработанной точностью.

– Спокойно, – сказал кто-то. – Это стандартная процедура.

Болтон не сопротивлялся. Когда его несли обратно по коридору, он успел заметить, что тело медсестры уже исчезло. Будто его никогда и не было. Ни следов, ни повреждений. Только идеальная белизна. В голове Болтона всё ещё звучала фраза, которую он, как оказалось, повторял вслух: «Сергей молодец. Он смог». Но теперь он не был уверен – говорил ли он это сам. Или это говорило что-то через него.

ГЛАВА 3. ГОСТЬ ИЗ прошлой петли

Действие лекарства заканчивалось медленно, не рывком, а слоями – будто кто-то по очереди убирал прозрачные плёнки, наложенные на сознание. Сначала вернулась тяжесть тела. Затем – ощущение ремней, стягивающих грудь и запястья. И только потом – мысль.

Болтон лежал, не открывая глаз. Он боялся, что реальность снова сменится, если он сделает это слишком резко. В прошлый раз камера стала палатой. Палата – камерой. Он не был уверен, что теперь увидит. Но тишина была иной. Не клинической. Не стерильной. В ней присутствовал кто-то ещё.