Олег Трифонов – Последняя Петля Болтона (страница 3)

Он замолчал, давая словам осесть в сознании. И именно в этот момент татуировка на запястье Болтона вспыхнула. Не болью – сигналом. Жёстким, прямым, как тревожный импульс. Его будто прошило изнутри. Опасность. Болтон понял это мгновенно.

«Поляков не просто враг», – подумал Болтон.– «Он – инструмент. Даже без татуировки это было бы очевидно. Слишком быстро сформированное обвинение. Слишком удобный мотив. Слишком ранний приговор ».

Болтон медленно поднял голову.

– Я хочу адвоката, – сказал он спокойно.

Поляков усмехнулся.

– Какого? – спросил он почти с интересом.

– Андроида.

На мгновение что-то дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Но Болтон это заметил.

– Андроида? – переспросил Поляков. – Ты серьёзно хочешь, чтобы тебя защищал андроид?

– На Марсе сейчас работает только один, адвокат андроид, который занимается уголовными делами,– это Фаер.

Он покачал головой.

– Значит, точно хочешь пожизненное на Плутоне.

Поляков выключил планшет, резко поднялся, наклонился вперёд.

– Ты сам выбрал свою судьбу, Болтон.

И, не прощаясь, вышел, хлопнув дверью. Палата снова погрузилась в тишину. Татуировка на запястье всё ещё тлела – тихо, почти ласково, как уголь, который предупреждает: опасность рядом. Игра началась.

ГЛАВА 5. ЗВОНОК ФАЕРУ

Вечер на Марсе всегда наступал резко. Солнце не садилось – оно просто исчезало за горизонтом, оставляя после себя плоский, пыльный сумрак, будто кто-то выключил лампу в слишком большой комнате.

Поляков сидел один в кабинете. Служебный офис уже опустел: дежурные смены разошлись, аналитики ушли в симуляции отдыха, коридоры погрузились в экономный ночной режим. Только он не спешил. На столе лежал планшет. Тот самый – угловатый, с массивными рамками, из старых серий. Сделанный под старину, в стиле двадцать первого века, и Поляков принципиально пользовался именно им. Не потому, что не доверял новым системам, а потому что знал: всё новое всегда, что-то слушает, наблюдает.

Он смотрел на имя в отчёте. Болтон. Имя не цеплялось ни за одну базу. Не вызывало отклика. Оно было пустым – и именно это раздражало сильнее всего. Поляков нажал вызов. Автоответчик включился почти мгновенно.

– Здравствуйте. Вы позвонили в адвокатскую контору Фаера. Пожалуйста, оставьте свою заявку. Наш консультант свяжется с вами.

Голос был идеальным. Слишком ровным. Без малейшего признака усталости, сбоя, паузы.

– Это Поляков, – резко сказал майор. – Старший следователь полиции Олимпуса. Нам нужно поговорить. Лично.

Он не стал прощаться и отключил канал.

Пятнадцать минут тянулись медленно. Поляков прошёлся по кабинету, остановился у панорамного окна. За прозрачной стеной Марс жил своей тихой ночной жизнью: транспортные линии светились тонкими нитями, купол дышал, как огромные лёгкие. Он поймал себя на мысли, что нервничает. И это было плохим знаком. Терминал ожил сам.

– Добрый вечер, майор Поляков.

Голос был тем же – но теперь в нём появилось что-то ещё. Не эмоция. Скорее, присутствие.

– Мы с вами встречались четыре месяца назад. Суд по делу Франко.

Поляков усмехнулся, опускаясь обратно в кресло.

– Да. Именно тогда вы доказали невиновность клиента, – сказал он с лёгкой иронией. – В чём я до сих пор сомневаюсь. Но закон есть закон.

Фаер не ответил сразу. Пауза была выверенной. Вежливой. Почти человеческой.

– Чем могу быть полезен сейчас? – наконец произнёс он.

Поляков наклонился вперёд.

– У нас снова убийство. И снова на Марсе. Второе за сто лет.

Он намеренно сделал ударение на слове « второе».

– Странная статистика, – заметил Фаер.

– Странная, – согласился Поляков. – Ещё страннее то, что вас попросили назначить защитником.

Он активировал планшет, пролистнул данные.

– Человек без имени, без документов, без истории. Его нет нигде – ни в архивах, ни в базах, ни в медицинских регистрах. Даже на записях с городских камер наблюдения.

Он усмехнулся, но улыбка вышла жёсткой.

– А камеры у нас везде. Даже в пыли. Миллионы микрообъективов. Но этот… не зафиксирован ни кем, ни разу.

На том конце линии снова возникла пауза. Чуть длиннее, чем требовалось.

– И он знает обо мне? – уточнил Фаер.

– Возможно, – хмыкнул Поляков. – Сказал, что хочет адвоката андроида. Вы ведь единственный кто на Марсе работает по уголовным делам и вы— андроид.

Он понизил голос, почти шёпотом:

– Мне кажется, эти два дела связаны. Франко и нынешнее. И вы в них играете не последнюю роль.

Тишина стала плотной.

Поляков вдруг понял, что считает секунды.

– Странно, – наконец сказал Фаер. – Как зовут этого человека?

– Болтон, – ответил майор. – Так он себя назвал.

На этот раз пауза была неправильной. Не технологичной. Не выверенной. Слишком долгой для ответа андроида.

– Болтон… – повторил Фаер медленно.

– Вы его знаете? – насторожился Поляков.

– Не знаю, – ответил Фаер. – И не слышал.

Он добавил, после короткой задержки:

– Но если он просит, чтобы я представлял его интересы… я согласен.

Поляков откинулся назад.

– Любопытно, – сказал он. – Учтите: этот Болтон странный. И я не уверен, что он нормальный, человек.

– Это мы и выясним, – спокойно ответил Фаер.

Связь оборвалась. Поляков остался сидеть в тишине. Он посмотрел на погасший экран, потом – на отражение своего лица в стекле. Где-то глубоко внутри возникло ощущение, которого он не испытывал давно. Дело было не в страхе. Это было чувство, что система, в которой он служил всю жизнь, только что слегка… моргнула. И он оказался по другую сторону.

ГЛАВА 6. ВСТРЕЧА ПОД ПЫЛЬНОЙ БУРЕЙ

Утро над Олимпусом было пасмурным не из-за облаков – облака здесь появлялись только летом. Пасмурность шла снизу, от самой поверхности Марса. Пылевая буря бушевала вторую неделю. Миллиарды микроскопических частиц, поднятых ветрами с бескрайних просторов красных равнин, били в энергетический купол города. Экран выдерживал – он был рассчитан на худшие сценарии, – но всё равно мерцал, словно испытывал усталость. Олимпус в такие часы выглядел не городом, а техническим объектом, временно оставленным людьми. Свет преломлялся, дрожал, расходился радужными разводами, напоминавшими северное сияние, которое Фаер видел лишь в архивах Земли.

Он пришёл в лечебницу рано – задолго до начала формального рабочего дня. Привычка. И расчёт. Администратор встретил его без удивления. Андроид, модель устаревшая, но надёжная – такие до сих пор держали на объектах с повышенной юридической ответственностью. Лицо нейтральное, голос ровный.

– Доброе утро, господин Фаер. Вам предоставлен полный доступ в рамках адвокатского запроса.

– Отлично, – ответил он. – Начнём с протоколов.

Они шли по коридорам, где стерильная белизна казалась почти агрессивной. Свет был без теней, без углов, без мест, где можно было спрятать улику. Администратор показывал записи с камер видеонаблюдения. На каждом этаже – одна медсестра. Все действия фиксируются. Регламент не нарушен. Отклонений до инцидента не зафиксировано. Фаер смотрел на поток видео, не комментируя. Камеры – стандартные, многоспектральные, с резервным буфером памяти. Система работала чётко. Слишком чётко. Момент инцидента отсутствовал. Одна камера переключалась на соседнюю. Затем – обратно. Калибровка длилась доли секунды, но именно в этот промежуток времени всё и произошло.