Олег Трифонов – Последняя Петля Болтона (страница 4)

– Это сбой? – спросил Фаер, не отрывая взгляда от экрана.

– Зафиксировано как кратковременная потеря фокуса, – ответил администратор. – Вероятность – одна миллионная.

Фаер прищурился.

«Одна миллионная – это не случай. Это подпись», – подумал он.

Он отключил просмотр.

– Проводите меня к подозреваемому.

Палата была одиночной. Это бросалось в глаза сразу. В двадцать шестом веке одиночные палаты почти не использовались – изоляция считалась устаревшей и вредной практикой. Но здесь она была. Болтон сидел на койке. Поза спокойная. Руки стянуты пластиковыми наручниками – прозрачными, почти незаметными, словно они стеснялись своего назначения. Он выглядел не опасным. И не сломленным. Скорее – потерянным. Как человек, который проснулся в неправильной версии собственной жизни. Фаер остановился в дверях и активировал диагностический модуль – незаметно, почти рефлекторно. Температура – в норме. Давление – стабильно. Гормональный фон – ровный. Ни паники. Ни агрессии. Ни подавления. Фаер почувствовал лёгкое раздражение – редкое для него состояние. «Он не в шоке. Не боится. Не защищается. Либо он идеально контролирует себя. Либо он действительно не живёт в наших эмоциональных шаблонах». Он подошёл ближе.

– Здравствуйте, – сказал он. – Господин… Болтон. Так вы себя называете.

Болтон поднял взгляд. Взгляд был внимательным, но не оценивающим. Как будто он смотрел не на Фаера, а через него – на слой реальности за ним.

– Меня зовут Фаер. Я ваш адвокат. Перейдём сразу к делу.

Он сел напротив, положил руки на колени – демонстративно открыто.

– Вас обвиняют по статье 176. Убийство должностного лица при исполнении служебных обязанностей. Согласно пункту два, сотрудники учреждений, где ограничивается свобода граждан, приравниваются к правоохранительным органам.

Он сделал паузу.

– Формально вы убили полицейского при исполнении. Это – пожизненное.

Болтон не изменился в лице.

Фаер продолжил:

– У вас есть три варианта.

Он поднял палец.

– Первый. Вас признают психически нездоровым. Вы останетесь в этой лечебнице навсегда. В отделении для лиц с шизопатическими расстройствами.

Второй палец.

– Второй. Вы соглашаетесь на предложение следствия. Штрафной виртуальный батальон. Потери там… значительные. Виртуальная смерть автоматически ведёт к отправке в шахты на Тритоне или Ганимеде. Пожизненно.

Третий палец.

– Третий. Вы не признаёте вину. Тогда – Плутон. Тоже пожизненно. Но есть нюанс.

Фаер наклонился вперёд.

– Если медсестру удастся восстановить, и её личностная матрица окажется неповреждённой, дело будет переквалифицировано. С убийства – на покушение и причинение тяжких телесных повреждений. Это уже не пожизненное. Это десять лет.

Он откинулся назад.

– С апелляцией – пять. При хорошем поведении.

Фаер замолчал.

– Но прежде, – сказал он, – ответьте на один вопрос.

Пауза.

– Откуда вы узнали, что я адвокат?

Болтон посмотрел ему прямо в глаза.

И в этот момент Фаер ощутил странное, почти физическое чувство – будто на него смотрят не органы зрения, а память.

– Я многое знаю, – тихо сказал Болтон. – Но не всё помню.

Он сделал короткую паузу.

– Одно знаю точно: вы совершили ошибку, когда доказали невиновность Франко. Я, не помнил вашего имени, но знал, что на Марсе есть только один андроид, который занимается уголовными делами.

Фаер почувствовал, как на долю секунды «провалился» процессор. Незаметно. Но ощутимо.

– Эта ошибка ещё сыграет злую шутку, – продолжил Болтон. – Со мной. С вами. Со всеми.

Фаер встал медленно.

– Нам нужно будет поговорить подробнее, – сказал он. – Обо всём.

Он направился к выходу и уже у двери добавил:

– Но позже.

Дверь закрылась. А за куполом над Олимпусом пылевая буря продолжала бить в защитное поле, будто напоминая: некоторые удары не предназначены для разрушения. Они предназначены для проверки – выдержит ли система правду.

ГЛАВА 7. Освидетельствование

Коридор лечебницы был почти пуст. Освещение слабое, равномерное , без тёплых оттенков. Шум пылевой бури аглушал все звуки внутри лечебного корпуса . Даже шаги охраны казались приглушёнными, словно здание само не хотело участвовать в происходящем . Болтона вели молча. Ни угроз, ни резких движений. Это было хуже – деловая тишина, в которой человек переставал быть человеком и превращался в файл, передаваемый между инстанциями.

Комната психиатрической комиссии представляла собой прозрачный куб. Стеклянные стены были слегка затемнены, но Болтон знал: снаружи всё видно. Односторонняя прозрачность – стандарт для таких помещений. Он находился в центре, как объект демонстрации. На стене висел экран с бегущими диагностическими диаграммами. На столе – нейросканеры, сенсорные модули, контейнеры с одноразовыми электродами. За столом сидели трое : два молодых ординатора и пожилой врач, скорее всего их наставник. Чуть в стороне находился андроид-психолог – модель последнего поколения, с минимальной визуальной имитацией эмоций. У дальней стены – наблюдатель из городской прокуратуры. Полякова не было. Это насторожило Болтона сильнее, чем его присутствие.

– Садитесь, – сказал пожилой врач, не поднимая взгляда от планшета. – Освидетельствование займёт немного времени.

Болтон сел. Кресло автоматически подстроилось под его позу, фиксируя позвоночник и плечи. Тонкие электроды коснулись кожи у висков. Андроид-психолог активировал диагностический режим. Его голос был ровным, почти мягким – без попытки внушить доверие, что выглядело честнее любой улыбки.

– Пожалуйста, отвечайте свободно. Мы оцениваем не содержание ответов, а когнитивные реакции.

Вопросы шли стандартным протоколом, но Болтон чувствовал, как за простотой формулировок скрывалась сложная система оценок.

– Вы знаете, где находитесь?

– В лечебнице Олимпуса. Психиатрическая комиссия.

– Можете назвать текущую дату?

Болтон назвал. Секунду подумав – без колебаний.

– Какое у вас последнее воспоминание до задержания?

– Космопорт. Проверка документов. Разговор с офицером службы контроля.

– Испытываете ли вы страх?

– Нет.

– Слышите ли вы голоса, которых не слышат другие?

– Нет.

– Испытываете ли вы приступы агрессии?

– Нет.

– Считаете ли вы андроидов живыми существами?

Вопрос был задан чуть медленнее . Болтон поднял взгляд на андроида-психолога.

– Я считаю их субъектами, – ответил он после паузы. – Не биологическими, но разумными.