Недолог путь скотине всей
Со дна пещеры до ограды.
– Решай скорее, Одиссей,
Пусть вразумит тебя Паллада!
Царь молча жестом приказал
На лыки распустить рогожу,
Затем из стада отобрал
Тот скот, что крепче и моложе.
По три барана к боку бок
Связали греки очень быстро
В надежде частоколом ног
Прикрыться от руки когтистой.
Под стук сердец друзей своих
Рогожей оплетали драной.
Привязан был один из них
Под каждым средним из баранов.
Зверь гладил скот по головам —
Скользил движением неверным,
И вот, циклопа миновав,
Во двор попал счастливец первый.
За ним последовал второй
И третий – под бараном средним…
Остался лишь один герой —
Сам царь, спасавшийся последним.
Вождь рисковал сильнее их
В борьбе с чудовищем безглазым:
Он мог привязывать других,
Но не был сам никем привязан.
Царь под барана-вожака,
Что позже всех покинул стойло,
Залез и в путь толкнул слегка
И в пальцах сжал руно густое.
Но крайне медленно довёз
Вожак царя до великана.
Циклоп, не удержавший слёз,
Погладил старого барана:
– Ах, если бы беззубым ртом
Ты мог поведать благодарно,
Где скрылся злейший враг Никто,
Что ослепил меня коварно!
Ты раньше гордо выводил
Послушный скот на луг зелёный,
Так что же нынче ты один
В конце плетёшься утомлённо?!
Как будто отягчила вдруг
Тебя неведомая ноша…
Иначе на цветущий луг
Не поспешил ты отчего же?
А может быть, в ночном бреду
Лишь ты, испытанный товарищ,
Сумел понять мою беду
И тоже тяжело страдаешь?
Дрожащей лапой зверь отёр
От слёз свою глазницу-рану,
А после выпустил во двор
Пастись последнего барана.
И вот – свобода! Одиссей
Поднялся на ноги скорее
И отвязал своих друзей
Под самым носом у злодея.
Ахейцы с трепетом сердец,
Удобной не ища дороги,
Погнали к кораблю овец,
Ягнят, баранов круторогих.
Старались разминать в пути
